Пременились рощи, чистыя луга,
Возмутились воды, стонут берега.
С гор ключи не бьють,
Дождик тучи льють,
Гром гремит изь тучь,
Скрыло серце лучь.Красно солнце скрыло лучь не навсегда;
Я утех не буду видеть никогда:
Воспархнет зефир,
Дух мой будет сир:
Птички будут петь,
Разнесся в некоем болоте слух,
И возмутило всех лягушек дух.
Лягушка каждая хлопочет:
Жениться солнце хочет.
Пошла за правду ложь,
И всякой бредит то ж.
Как голоса числом дела в суде решатся,
И слухи так вершатся.
Болото истинны наполнилось по дно:
Забредили одно;
Долголь жить мне в сих напастях,
Долголи тонуть в слезах,
Кто в уме моем всечасно,
Тово нет в моих глазах:
Там рок жить не допускает,
Где надежда дух питает,
И где мысль моя живет.Дорогая нет надежды,
Мне увидеться с тобой,
И последней нет утехи,
Чтоб вздохнуть перед тобой,
Больше не мечтайся в мыслях, коль пременна
И на веки ведай, прочь что отлученна,
Я уже драгия цепи скидаваю,
И тебя неверну и не вспомннаио:
Отступись злая,
Есть уж иная,
Что моим владеет сордцем, дарагая,
Больше не мечтайся.Вон ступай из мысли, но думай склонити,
Нет уж не старайся, не хочу любити,
Видевши заплату я за то, что таял,
ОТ АВТОРА ТРАГЕДИИ «СИНАВА И ТРУВОРА»
ТАТИАНЕ МИХАЙЛОВНЕ ТРОЕПОЛЬСКОЙ,
АКТРИСЕ РОССИЙСКОГО ИМПЕРАТОРСКОГО ТЕАТРА
НА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ИЛЬМЕНЫ
НОЯБРЯ 16 ДНЯ 1766 ГОДАНе похвалу тебе стихами соплетаю,
Ниже, прельщен тобой, к тебе в любви я таю,
Ниже на Геликон ласкати возлетаю,
Ниже ко похвале я зрителей влеку,
Ни к утверждению их плеска я теку, —
Едину истину я только изреку.
Грач вырвался из рук, из города домой.
Кокушка говорит: «Скажи, дружочек мой,
Какая в городе молва о песнях наших?»
Он ей ответствует: «Из жителей там ваших
Прославлен соловей, о нем везде слова,
О нем великая там носится молва».
Кокушка говорит: «О жавронке известно?»
Грач ей: «И жавронка там пение прелестно».
Кокушка говорит: «Во славе ль там скворец?»
Грач ей: «И он у них известный там певец».
Старой обычай и давная мода,
Были б ворота всегда на крепи.
В доме, всегда, у приказнова рода,
Пес, на часах, у ворот на цепи.
Дворник забывшись не запер калитки;
Следственно можно втереться во двор.
В вымыслах мудрыя остры и прытки:
Входит мудрец тут, а именно вор.
Ластится, ластится льстец, ко собаке,
Бросил ей жирнова мяса кусок:
В печали человек не вовсе унывай,
И лутчую ты жизнь имети уповай;
Выводит за собой приятность и ненастье,
Выходит иногда из бедства нам и щастье.
Два были петуха в дому,
И много кур: противно то уму,
Пустить без ревности к супруге,
Любовника к услуге;
Ревнивым петухам
Пришло к войне прибраться,
В трактире кто-то как увидел попугая,
И захотел ево поесть.
Дает трактирщику пречудно странну весть,
Ево гораздо испугая,
И говорит ему, пожалуй государь,
Мне ету птаху ты изжарь:
Не говорил о том гораздо он пространно;
Однако ето странно,
Такую птицу печь,
И мудрена та речь;
Собаку утащил медведь у стада:
Пастух тому не рад, и пленница не рада.
Не знал пастух, какой-то вор
Осмелился к нему взойти на скотной дворъ;
Но то другия ведя,
Сказали про медведя.
Намерился пастух медведя погубить,
И взяв дубину он пошел медведя бить.
Где кроется медведь когдаб я ето вытер,
Досадует, ворчит, и молит: о Юпитер:
Когда подходит неприятель,
Так тот отечества предатель,
Кто ставит это за ничто,
И другом такову не должен быть никто.
Собаки в стаде собрались
И жестоко дрались.
Волк видит эту брань
И взяти хочет дань,
Его тут сердце радо.
Собакам недосуг, так он напал на стадо.
Прошли те дни как был я боленъ;
Но я их не могу жалеть.
Неволей я своей доволен,
И серцу не пречу гореть.
Твой взорь со мной мой дух питая,
Хоть где твоих не вижу глаз.
Люблю тебя, люблю драгая,
И мышлю о тебе всяк час.Взаимным жаром ты пылаеш:
Мне в радостях препятства нет:
Как страстен я тобой, ты знаеш,
Ты мне изменил, я знаю то,
Но не знаю лишь за что,
Чем себя я обвинить могу,
Разве на себя солгу.Как с тобой нас время разлучило,
Сердце взяк час по тебе грустило;
Дух спокоен не был никогда.
Очи плакали всегда.Веселись обманом ты своим,
Смейся пенямь ты моимъ;
Саейся, что ты рушиль мой покой,
Смейся, смейся варвар злой.Не смущайся лестно данным словом,
Комар не глуп,
Увидел дуб,
Уселся тамо
И говорит он так: я знаю ето прямо,
Что здесь меня стрелок
Конечно не достанетъ;
Мой дуб высок,
И дробь сюда не вспрянетъ;
В поварню он меня, ей, ей, не отнесет
И крови из меня никто не пососетъ;
Лишив меня свободы,
Смеешься, что терплю,
Но я днесь открываюсь,
Что больше не люблю:
Гордись своим свирепством,
Как хочешь завсегда,
Не буду больше пленен
Тобою никогда.И так уж я довольно
В пользы воздыхал,
Что все свои утехи
О мысли люты!
Кончается мое
На свете бытие,
Преходит житие,
Пришли последние минуты,
Пришел ко мне тот час,
Который преселяет нас
Во мрачну бесконечность.
Отверста моему смятенну духу вечность:
Погаснут данные мне искры божества,
Как ударил нас рок злой,
И растался я с тобой,
Я не знал, что мне зачать,
Только должен был стенать.
День и ночь себя крушил,
Часто горьки слезы лил,
И в напасти жизнь губя,
Часто был я вне себя;
Но прошли уж те часы,
Зрю опять твои красы,
Покорилася вся мысль моя
Я по смерть уже твоя,
Вспламенилася холодна кровь,
Сердце чувствует любовь.
Как мой умь еще не стал быть столь страстень,
Как мой гордой дух не был подвластен,
Жизнь не мнила пременить
И не чаяла любить.Ты слыхал мою всегдашню речь:
Прежде реки будут течь
Ко источникам своим назад,
Баллада Его Императорскому Высочеству, Государю
Цесаревичу и Великому князю ПАВЛУ ПЕТРОВИЧУ,
Наследнику Всероссийскаго Престола, на день Его рождения
1768 года, Сентября 26 дня.Дай Боже, чтобы мы встречали,
Твоей содержанны рукой,
Вседневно щастье и покой;
Чтоб Россамь не было печали,
До самых отдаленныхь леть
Доколе простоит сей свет.Таланты в ПАВЛЕ примечали,
Из ада Фурии с тоской,
Полно взор ко мне метать,
Дарагая, боле;
Полно им меня прельщать,
Я и так в неволе.
Я взглянул лишь на тебя,
Не видал во мне себя
С самой той минуты.
Вы мне с перваго часа,
О прелестные глаза!
Стали всех миляе.Я влюбившися в тебя,
Проходи скоро светлый день,
Вы, о вы минуты, времена покою.
Поспешай скоро с темнотой драгою,
И покрой здесь в роще мрачна тень.
Здесь я видеть чаю,
То, о чем вздыхаю,
Здесь увижу друга своего,
Реки вы в долинах тихо протекайте;
Ветры, ветры больше воды не смущайте,
Дайте мне чувства усладить,
Лечился некогда у лекаря больной,
А лекарь тот не знал науки ни какой.
Как ночь тебе была, он спрашивал больнова;
Больной сказал: всю ночь потел от жару злова.
Тот сказывал ему, что изо всех примет,
Ко облегчению ево сей лутче нет.
Назавтра спрашивал опять таким .же словом:
Но в состоянии больной его был новом,
И отвечал ему, я пуще всех дней слаб,
Прошедшую ночь всю прежестоко я зяб.
Два были молодца, и оба крадуны.
Они ища себе припаса,
У повара подтибрили часть мяса:
А повара не калдуны;
Который виноват детина, знать не можно.
Они подьяческим божились образцом,
И запираяся стояли крепко в том,
Что ето ложно.
Свидетель Бог тому что мяса я не крал,
Один божится так, и присягнуть я смею,
Есопов господин гостей когда-то ждал
На ужину к себе: приказ Есопу дал,
Чтоб было кушанье поранее готово,
И стол велик.
Есоп обык
Внимать и исполнять госродско слово.
И отвечал ему: исполню, государь:
И взяв фонарь,
Бежал, сыскать огня, колико стало мочно
Не дожидая ночи.
Когда-то убрался в павлинья Коршун перья
И признан ото всех без лицемерья,
Что он Павлин.
Крестьянин стал великий господин
И озирается гораздо строго,
Как будто важности в мозгу его премного.
Павлин мой чванится, и думает Павлин,
Что эдакий великий господин
На свете он один.
И туловище всё всё гордостью жеребо,