Калигула любовь к лошадушке храня,
Поставил консулом коня;
Безумцу цесарю и смрадному маня,
Все чтут боярином сиятельна коня,.
Превосходительством высоким титулуют:
Как папу в туфлю все лошадушку целуют:
В сенате от коня и ржание и вонь.
По преставлении Калигулы сей конь,
Хотя высокаго указом был он роду,
Не кажетея уже Патрицием народу,
В первой раз тебя узрев, я тобой пленилась,
И с свободою своей на всегда простилась,
Коль не вижуся с тобой, жизни ненавижу,
А когда и вижусь я, так утех не вижу.Всю ты кровь мою разжег, члены все пылают,
Очи всякой час тебя видети желают,
Но ты всю мою любовь ты издевкой числиш,
Как ни мышлю о тебе, ты о мне не мыслиш.Раставаяся с тобой я грущу и млею.
И на свете ничево больше не жалею,
Вечноб я была верна, в том душа порука,
Ты все щастие мое, вся моя ты мука.
Был некой человек:
Такова не было враля под небесами,
И чудесами
Наполнил век.
Являлися ему гораздо часто черти.
Противъестественник, как мы, подвержен смерти.
О лютая печаль!
Скончался враль:
Ходил купаться,
Воды излишно почерпнул,
Не ведаю за что прогневался Зевес:
Был свержен Аполлон с Минервою с небес.
Принуждены они по всей земле скитаться,
И способов искать, чем странствуя питаться.
Тот стал по городам аптеки уставлять,
Другая мнит умы скорбящи исцелять.
Аптекарю чиня великия доходы,
Бегут по порошки от всех сторон народы.
Минерве в нищете доходу с миру нет,
Хотя безумием и весь наполнен свет.
На все противности отверзлось сердце днесь,
Мой разум омрачен и огорчен дух весь!
Я помощи себе не вижу ни отколе,
От всех сторон беды, и неть надежды боле.
И сон, дражайший сон, страдающихь покой,
От глазь моих бежить, гоним моей тоской.
Дни красныя весны природу обновляют,
И очи жителей земных увеселяют:
Не веселятся тем мои глаза одни:
Мои всегда равны мучительныя дни;
Лисица взлезть
На виноггад хотела,
Хотелось ягод ей поесть,
Полезла попотела:
Хоть люб кусок,
Да виноград высок,
И не к ее на нем илоды созрели доле,
Пришло оставить ей закуски по неволе.
Как добычи лисица не нашла,
Пошла,
Встала буря, ветры дуют,
Тучи помрачили свет,
Воды, разьярясь, волнуют,
Море плещет и ревет.*Корабельщики стонают,
И в отчаяньи кричат:
Что зачать они не знают:
Мачты ломятся, трещат.*Вдруг настала перемена,
Возвратилась тишина,
Скрылася седая пена:
Усмирела глубина.*Зря желания успехи,
Вели слона, и отовсюду
Збегается народ.
Смеется мышь: бегут, как будто н чуду:
Чево смотреть, когда какой идет уродъ?
Не думает ли кто, и я дивится буду?
А он и чванится, как будто барин он:
Не кланятся ль тогда, когда тащится слонъ?
Сама я спесь имею ту жс,
И знаю то, что я ни чем ево не хуже.
Она бы речь вела
Котора лучше жизнь: в златой ли птичке клетке,
Иль на зеленой ветке?
Которые стихи приятнее текут?
Не те ль, которые приятностью влекут
И, шествуя в свободе,
В прекрасной простоте,
А не в сияющей притворной красоте,
Последуя природе,
Без бремени одежд, в прелестной наготе,
Не зная ни пустого звука,
Не сыщет рыбы в луже,
Колико во трудах прилежен ты ни будь,
И целой год хотя ты в луже рыбу удь:
Не сыщеш ни когда ты розы в зимней стуже,
Ни мягкости во чорством калаче,
Ни жалости во пьяном полаче,
Ни разума в безмозглом риѳмаче.
Ворону говорить учил учитель:
Ворону сек, и был воронин он мучитель:
И над наукою ворону он моритъ;
Апреля в первый день обман,
Забава общая в народе,
На выдумки лукавить дан,
Нагая правда в нем не в моде,
И всё обманом заросло
Апреля в первое число.Одни шлют радостную весть,
Друзей к досаде утешают,
Другие лгут и чем ни есть
Друзей к досаде устрашают.
Лукавство враки принесло
Безсмертны преклонив Олимп и небеса,
Себе избрали древеса:
Венера мирту, дуб Юпитеру попался,
К зеленой Дафне Феб усердно прилипался:
Минерва под покров оливу избрала,
Одна она с плодом из тех дерев была.
Минерве дивно то, начто богам безплодны
Деревья, и ни в чем с их честию несходны.
Юпитер отвечал им титла наша честь.
Минерва говорит: да нечево с них есть.
Ты сердце полонила,
Надежду подала
И то переменила,
Надежду отняла.
Лишался приязни,
Я всё тобой гублю.
Достоин ли я казни,
Что я тебя люблю? Я рвусь, изнемогая;
Взгляни на скорбь мою,
Взгляни, моя драгая,
Лилось вино из кружки,
И вылилось оно у кружки все из недр:
Худыя то вину хорошему игрушки.
Вино фалерное то было, пишет Федр:
А я другое здесь вино напоминаю;
Причина та, что я фалернскова не знаю;
То было не оно:
А было то венгерское вино:
С Горацием мне в век попить не удалося:
Венгерское лилося!
НИКОЛАЙ МОТОНИССвободны хитрости в страны твоей державы
Сей муж, Россия, ввел, исправил ими нравы,
Старинны грубости искоренял
И широту твою еще распространял;
Гражданам дал полезны правы,
Дал воинам порядочны уставы,
По суше, по водам врагов твоих гонял,
К союзникам твоим любви не отменял.
Благодеянья, Петр, твои в числе премногом.
Когда бы в древний век,
Уже ушли от нас играния и смехи…
Предай минувшие забвению утехи!
Пусть буду только я крушиться в сей любви,
А ты в спокойствии и в радостях живи!
Мне кажется, как мы с тобою разлучились,
Что все противности на мя воополчились
И ото всех сторон, стесненный дух томя,
Случаи лютые стремятся здесь на мя
И множат сердца боль во неисцельной ране.
Так ветры шумные на гордом океане
Хотя б трудился весь ты век,
Не знав отдыха ни предела,
Большой не будет человек,
Без важнаго ты дела.
Не величайтеся трудами никогда:
Но славою труда.
Втвердила спесь лисице:
Сказати львице,
Превозношу себя:
Полутче я тсбя,
Увидевши быка лягушка на лугу,
Сказала, так толста сама я быть могу,
И чтоб товарищам в сем виде показаться,
Влюбяся в толщину вдруг стала раздуваться,
И спрашивает их надувшися она,
Подобна ли ее быковой толщина.
Ответствовали ей товарищи, ни мало.
Ответствие ей то весьма досадно стало,
Вздувалася еще услыша те слова,
Конечно быть толста хотела такова.
За пятую степень, быв жарко солнце в понте,
Осьмнадцать перешло шагов на оризонте,
В день тот, как некогда злодей злый грех творил
И кровью царскою град Углич обагрил.
И се стрельцы свое оружие подъяли,
И, шедше ко Кремлю, как тигры, вопияли.
Лишь только ко вратам коснулися они,
Переменилась погода ясна дни.
Воздвигнулся Эол, суровы очи щуря,
Пустил он лютый ветр, и встала страшна буря.
Пусть мошенник шарит, невелико дело;
Срезана мошонка, государство цело,
Тал лал ла-ла, ра-ра,
Плутишку он пара.К ябеде приказный устремлен догадкой,
Правду гонит люто крючкотворец гадкой,
Тал лал ла ла ра ра,
И плуту он пара.Откупщик усердный на Руси народу
В прибыль государству откупает воду,
Тал лал ла ла ра ра,
Плутищу он пара.К общу благоденству кто прервет дороги,
Хотя весь свет
Изрыщешь,
Прямыя Истины не сыщешь;
Ея на свете нет;
Семь тысяч лет
Живет
Она высоко,
В таких местах, куда не долетает око,
Как быстро взор ни понеси,
А именно — живет она на небеси.
На небеса моление творя,
Хотелося мышам иметь в анбар царя.
Зевес исполнил то, по мышьей воле
И посадил у них болвана на престоле.
Царь дан,
Да им не нравится венчанной сей болван:
Они еще свой глас на небо возносили,
И сильнаго царя просили,
Да был бы царь их строг, и им давал уставъ;
А етот ни каких не знает мудрых прав,
Нельзя дивиться, что была
Под игом Росская держава
И долго паки не цвела,
Когда ея упала слава;
Вить не было тогда
Сего великого в Европе царства,
И завсегда
Была вражда
У множества князей едина государства.
Я это в притче подтвержу,
Правосудное небо возри,
Милосердиt мне сотвори,
И все действа мои разбери!
Во всей жизни, минуту я кажду,
Утесняюсь гонимый и стражду,
Многократно я алчу и жажду.
Иль на свет я рожден для тово,
Чтоб гоним был не знав для чево,
И не трогал мой стон ни ково?
Мной тоска день и ночь обладает,
Супруга верезжит во всю супругу мочь,
И зделала ему в полудни темну ночь;
Пригоршни отрубей бросает мужу в очи.
Такой не чувствовал он с роду темной ночи.
Возми дубину, муж, возми и не робеи,
Дубиной дурище ты ребры перебей.
Не кушает ни кто глазами отрубей.
Сократа, мнится мне, твой ум не забываетъ;
Ксантиппа бросила кувшин воды в нево,
Крича, шумя; а он не молвил ничево,