В осенния ночи, зловещия ночи
Под жалобы ветра и звуки пальбы,
Подолгу порой не смыкаются очи,
И пламенно рвутся из сердца мольбы,
За всех, изнемогших под крестною ношей,
За узников бледных в высоких стенах,
За всех, чьи пути засыпает порошей,
За всех погибающих в бурных волнах!
Певцы прекраснаго, туман сомнений мрачных
Для вас не затемнил кастальских вод хрусталь.
В струях поэзии холодных и прозрачных
Не скрыли вы заветную печаль.
Для вас крушений нет и нет огней маячных,
Утесы грозные пугают вас едва ль,
И вы с доверчивой улыбкой новобрачных
Глядите пред собой в заманчивую даль.
Картину знаю я: тюремный двор сырой…
Он кажется еще мрачней и неприютней
Певцы прекрасного, туман сомнений мрачных
Для вас не затемнил кастальских вод хрусталь.
В струях поэзии холодных и прозрачных
Не скрыли вы заветную печаль.
Для вас крушений нет и нет огней маячных,
Утесы грозные пугают вас едва ль,
И вы с доверчивой улыбкой новобрачных
Глядите пред собой в заманчивую даль.
Картину знаю я: тюремный двор сырой…
Он кажется еще мрачней и неприютней
В полдневном блеске тихо млея,
Открылись мне вершины гор,
Высоких тополей аллея
К себе притягивает взор.
Он любоваться не устанет
Рядами стройными стволов,
И в высь его невольно тянет,
В обитель царственных орлов.
В лесу стоят седые сосны;
Их меднокрасная кора
Покрыта слоем серебра;
Им грезятся былые весны
И гомон радостный в лесах,
Броженье соков животворных
И звонкий бег ключей проворных,
С улыбкой солнца в небесах!
В лесу стоят седыя сосны;
Их меднокрасная кора
Покрыта слоем серебра;
Им грезятся былыя весны
И гомон радостный в лесах,
Броженье соков животворных
И звонкий бег ключей проворных,
С улыбкой солнца в небесах!
Не расточай безумно и напрасно
Любви своей сокровищ перед тем,
Кто с высоты надменно, безучастно
Глядит на мир, загадочен и нем.
Так, посреди сияющего храма,
Земных страстей не зная и тревог,
Царит в волнах прозрачных фимиама
Таинственный и лучезарный бог.
Густой туман, как саван желтоватый,
Над городом повис: ни ночь, ни день!
Свет фонарей — дрожащий, красноватый —
Могильную напоминает сень.
В тумане влажном сдавленно и глухо
Звучат шаги и голоса людей,
И позади тревожно ловит ухо
Горячее дыханье лошадей.
Кругом шумит людской поток;
В водовороте волн
С собой победно он увлек
И закружил мой челн.
И слышу я безумный гул
Несется мне вослед,
Веселья бешеный разгул,
Клик злобы и побед.
Туман сгущается в долине;
Как синий дым, стоят леса,
Зари погасла полоса,
Все как и небо — темно-сине.
Но огонек, сквозь синий мрак,
Блеснул внезапно меж листвою,
Так зажигается светляк
Июльской ночью меж травою.
Забелело… снежною пустыней
Кажется заманчивая даль;
Небеса прозрачны, как хрусталь,
Блещет иней.
Снова — царство холода и льда
И безмолвья, словно все живое
Застывает в мертвенном покое
Навсегда.
Есть дни, когда душа болезненно чутка,
Она раскрывшейся тогда подобна ране;
Острей — в такие дни и радость и тоска,
И гнет предчувствия томит ее заране.
Воспоминания давно минувших дней
В ней отзываются тревожней и больней,
Всего, ушедшего из жизни без возврата,
И близких, и себя — невыразимо жаль.
Мучительней вдвойне нам каждая утрата
И вдвое тяжелей нам каждая печаль.
У нас, в земле Прованса,
Где все полно значенья,
На родине романса,
В отчизне вдохновенья,
Нежней рокочут струны,
Сильнее — ароматы,
И зори вечно юны
И радостны закаты.
Тянутся горы далекою цепью,
Коршун в лазури кружится над степью,
Ветер качает ковыль,
Ветер повеял вечернею лаской,
В сердце воскресла волшебною сказкой
Старая быль.
Здесь, у подножья горы великана,
В зареве молний, во мгле урагана,
Пал он — певец молодой,
Как древний витяр(?витязь) заколдован,
Мой дух дремотой был окован,
Томясь без воли и без сил,
Но чей-то голос чародейный,
Будя восторг благоговейный,
Меня для жизни пробудил.
Душа откликнулась на звуки,
И вновь, полна безумной муки,
Дрожит и плачет как струна.
Он отсиял — луч солнца золотого,
Он отгорел — твой лучезарный день!
И жизнь грустна, как тяжкий бред больного
И жизнь мрачна, как гробовая сень.
Зачем же вновь встает неумолимо
Минувшее, как призрак пред тобой?
Оно прошло, оно невозвратимо,
Со всем его блаженством и тоской,
Последний луч зари исчез,
Подернулись туманом горы,
На синем бархате небес
Блеснули звездные узоры.
Все разгораются светлей
Созвездий пламенные очи,
А в мягком сумраке аллей
Сильнее чары южной ночи.
Безжалостно потоптаны врагами,
Под саваном снегов лежат поля,
Под белыми, под мертвыми снегами
Погребена цветущая земля.
И предана под белой пеленою
Она во власть жестоким черным снам,
И содрогаясь всею глубиною,
Ждет гибели весенним семенам.
Он отсиял—луч солнца золотаго,
Он отгорел—твой лучезарный день!
И жизнь грустна, как тяжкий бред больнаго
И жизнь мрачна, как гробовая сень.
Зачем же вновь встает неумолимо
Минувшее, как призрак пред тобой?
Оно прошло, оно невозвратимо,
Со всем его блаженством и тоской,
Ранней юности безумье
Здесь на память мне приходит;
Вновь печальное раздумье
На былое мысль наводит.
Предо мной оно всплывает
В бледном золоте заката,
Тихой грустью обвевает
В дуновеньях аромата.
(К дню юбилея)
Была у нас великая пора,
Богата славными плодами
Свободы нравственной, духовного добра.
Шестидесятыми годами
Звалась она — великая пора,
Богатая борцов отважных именами.
Немногие из их — и ныне между нами
И он воспринял их завет,
И он — питомец «стаи славной» —
Сливаясь с далью небес безбрежной,
Венчанный гордо короной снежной,
Стоит Эльбрус;
К его вершинам и горным кручам
Возможен доступ орлам и тучам,
И он свободный не знает уз.
Над степью горной царя веками,
То полускрытый за облаками,
Таится он,
Солнце зашло. На просторе
Зыбь золотая пропала…
Бледное нежное море,
Небо — в оттенках опала.
Стихло. Бледней и неверней
Горных вершин очертанья,
Тонет в печали вечерней
Дня золотого блистанье.
Прошедшим летом здесь сочилась
Едва заметная струя;
Она по желобу струилась,
Растенья чахлые поя.
И что ж весной я вижу ныне?
С высот бушующий поток
Стремится с грохотом к долине,
Неся каменья и песок.
Ломая крепкие ограды,
Деревья целые крутя,
Вверху блистает синева,
Кругом, на всем просторе,
Шумит весенняя листва,
Волнуется как море…
Пред нами — ряд зеленых волн,
Полдневный блеск — над нами,
И наш балкон — как будто челн
Меж светлыми волнами.