Молода, бессмертна как природа,
Как невеста, сходит в мир свобода.
Перед ней, благоговейно-тих,
Мир не раз склонялся, как жених,
И не раз меж них — земле казалось —
Обрученья тайна совершалась,
И в виду священных, вечных уз
Король негодует, то взад, то вперед
По зале пустынной шагая;
Как раненый зверь, он и мечет и рвет,
Суровые брови сдвигая.
Король негодует: «Что день, то беда!
Отвсюду зловещие вести.
Везде лихоимство, лесть, подкуп, вражда,
Ни в ком нет ни правды, ни чести...
Сам я не знаю, как это со мною случается:
День не увижу тебя и безумно грущу,
Вновь я с тобою — и снова хандра разыграется,
На сердце скверно и снова я шляпы ищу.
Очень скучна уж друг в друге уверенность вечная,
Нужно хоть чем-нибудь жизнь обновить, наконец…
Спячка ума, как и долгая спячка сердечная,
Гибель счастливейших самых умов и сердец.
Хоть увлекись кем-нибудь ты; я тоже попробую…
Эта измена не может же нас изменить!..
Русь героями богата,
Словно вылита она
Из гранита и булата,
И прихода супостата
Не боится вся страна,
Не обдаст врагов картечью,
Не покажет им штыка,
Но отбросит перед сечью
Молодецкой, русской речью,
Просолив ее слегка,
В зверинце, в железную клетку посажен,
Лев гордый, гроза африканских степей,
В неволе, на узком пространстве двух сажен,
Сживается с участью рабской своей.
И странно смотреть на могучего зверя:
Казалось бы мог он стремительно, в миг,
Железную клетку глазами измеря,
Железные прутья сломать, как тростник,
И снова стать вольным, как в Африке знойной, —
Но зверь позабыл свою силу, свой гнев
Завидуя когда-то
Их счастью бесконечно,
Не мог я знать, конечно,
Что сгибнут без возврата
Они для света оба:
Она — под крышей гроба,
Оплакана чужими,
А он — под небесами
Такими… а какими,
Поймете вы и сами.
Завидуя когда-то
Их счастью безконечно,
Не мог я знать, конечно,
Что сгибнут без возврата
Они для света оба:
Она — под крышей гроба,
Оплакана чужими,
А он — под небесами
Такими… а какими,
Поймете вы и сами.
Не молись за меня!.. Может быть, это грех,
Но в мольбу я не верю, не верю судьбе;
Помолись, моя милая, лучше за тех,
Кто еще не измучен в борьбе.
Помолись и за тех, в ком есть вера в себя,
Укрепи их в надежде, любовью возвысь…
Я любви не ищу, слишком много любя…
За меня, добрый друг не молись.
От жалоб жизнь не станет краше,
И я молчу под гнетом бед.
Как вы живете — дело ваше,
Как я живу — вам дела нет.
Что всех волнует и тревожит,
Меня не может волновать,
И обокрасть никто не может,
Затем, что нечего украсть.
Для счастья личнаго ужасно
Терять вас, лучших дней друзья,
Но очистительно-прекрасна
Смерть ходит по свету, безстрастна,
Как неподкупный судия.
Смерть—революция природы.
Она, как мрачный друг свободы,
Сметает дряхлый мир с земли,
Чтоб поколений новых всходы
В cтихах и в прозе, меньший брат,
Мы о судьбе твоей кричали;
О, в честь тебе каких тирад
Мы в кабинетах не слагали!
А там, среди убогих хат,
За лямкой, в темном сеновале,
Все те же жалобы звучат
И песни, полные печали.
Все та же бедность мужиков;
Все также в лютые морозы,
Охотникам до сильных ощущений
В России странствовать приятно. На пути
Их ожидает бездна приключений,
Каких нигде на свете не найти.
Перешагнув столичную заставу.
Найдется, чем нам разогнать тоску:
То рухнет мост под поездом в реку́,
То с полотна вагон спрыгне́т в канаву.
Духовную кладите вы в карман,
Беда случится поздно или рано:
Долго, жарко молился твоей красоте я,
И мольба так всесильна была,
Что сошла ты с подножья, моя Галатея,
Ты, стату́я моя, ожила.
Но под северной мглою холодного крова
Снова сон тебя прежний сковал
И взошла ты, немая красавица, снова
На покинутый свой пьедестал.
Ни лобзанья, ни ласки, ни жгучия слезы,
Ни порывы безумных речей
Как мать свою, которая меня
Родила в свет, вспоила и вскормила,
Но после не дала такого дня,
Чтоб этот день она не отравила —
То жалобой, за каждый шаг виня,
За каждое движенье негодуя,
То холодом мне душу леденя,
— Так и тебя, о родина, люблю я!..
Люблю тебя я, как постылый сын:
Ты мне чужда, ты мачехой мне стала,
Тихий вечер навевает
Грезы наяву,
Соловей не умолкает…
Вот я чем живу.
Месяц льет потоки света…
Сел я на траву, —
Огоньки сверкают где-то…
Вот я чем живу.
В летний день, в затишьи сада,
Милую зову,
Злоба людей и дика и сильна,
Только им честность зверей не дана.
Зверь голодающий на смерть идет:
Или задушит врага, иль умрет.
Держатся люди системы не той;
Сильные тайной одной клеветой,
Чувствуя его гнетущего зла,
Только грозят ему из-за угла;
Из-за угла каждый турок герой…
Если ж и ринется в битву, порой,
Избыток страданья и счастья всегда
Равно тяжелы, милый друг;
Чрезмерное счастье в иные года,
По-моему хуже всех мук.
Ты знаешь, как солнце люблю я весной,
Без солнца не весел мне день,
Но в жгучее лето, в полуденный зной,
Бегу я в прохладную тень.
Мне жаль тебя, несчастный брат!..
Тяжел твой крест — всей жизни ноша.
Не предложу тебе я гроша,
Но плакать, плакать буду рад.
Пусть возбуждают жалость в мире
Твои лохмотья, чахлый вид —
Тебе угла не дам в квартире,
Но плакать буду хоть навзрыд.
Заочный друг! чтоб счастье было прочно,
Прошу тебя, со мной ты встречи не ищи,
Ты лучше продолжай любить меня заочно
И о желании увидеться — молчи.
За встречею придут, быть может, к нам печали,
Раскаянье, иль ненависть врагов…
Довольны мы, пока друг друга не встречали:
Ведь люди и богов за то лишь почитали,
Что никогда не видели богов.
Сознавши смутно немощь века,
Как Диогены поздних лет,
Мы в мире ищем «человека»:
«Где он? — кричим: — кто даст ответ?»
Безумцы! Знайте: в полной силе
Когда бы к нам явился он,
Его б мы тотчас ослепили,
И он бродил бы, как Самсон,
Пока при общем осмеяньи
Наш буйный пир не посетил
Дыханье давит полдень знойный,
Недвижный воздух раскален;
Не дрогнет лист и тополь стройный
Стоит, как погруженный в сон.
Колышется в дремоте нива,
Ползут лениво облака,
И мысль работает лениво,
Не сходит слово с языка, —
А ты лепечешь не смолкая
Мне о любви своей весь день, —
Силы собственной значенье
Он постиг — сомненья нет!
От его прикосновенья
Остается грязный след.
Кто жь захочете с ним бороться?
Как „пачкун“, сильней он вас.
К вам он только прикоснется
И запачкает тотчас.
В прессе сыщик — вне закона —
Когда невольно с языка
Злость, иль проклятие сорвется,
Их прямо высказать в лицо
Всегда кому-нибудь найдется.
Когда ж любовь со дна души
Захочет вырваться наружу,
Как под землей бегущий ключ,
Не замерзающий и в стужу,
Тогда, кругом бросая взгляд,
Своих желаний устыдишься,
Природа манит всех к себе, но как?
По-своему глядят все на щедроты неба…
В лесу густом сошлись — богатый весельчак,
И нищий, без угла, без паспорта и хлеба.
Невольно странники замедлили свой путь,
Увидя пышный лес, но думали различно:
Один — «ах, здесь в лесу отлично отдохнуть!»
Другой — «ах, здесь в лесу повеситься отлично!»
Завидую я вам: у вас еще осталась
Способность жарких слез. Когда на дне души
Дар жизни —горе тайное скоплялось,
Его всегда могли вы выплакать в тиши…
Слезами сердце, словно, обновлялось
И примиряли вас с печальною судьбой,
Как вешний дождь, целебныя рыданья; —
А нам, давно озлобленным борьбой,
Знакома только засуха страданья.