От жалоб жизнь не станет краше,
И я молчу под гнетом бед.
Как вы живете — дело ваше,
Как я живу — вам дела нет.
Что всех волнует и тревожит,
Меня не может волновать,
И обокрасть никто не может,
Затем, что нечего украсть.
Нет, не в столице, не при устье
Гранитом скованной Невы,
А там, в уездном захолустье
Ищите русской жизни вы.
Здесь европейское обличье
Скрывает а́брис русских лиц,
Здесь все годятся без различья
В граждане избранных столиц.
Мимо окон, все чаще весною,
Погробальные поезды тянутся,
А за ними печали растут, как волна за волною:
Жены мертвых в надеждах обманутся,
Дети их сиротами останутся;
Сыновья, удаляясь на вечный покой,
Унесут в гроб с собою мечты золотые,
И польются, польются рекой
Слезы матери, слезы святые.
От люльки до могилы,
Покорные судьбе,
Чтоб хлеб добыть себе,
Мы тратим наши силы.
Без пользы люди мрут,
Растут без пользы дети;
Труд «избранных» на свете
Единственный есть труд.
Чтоб бедность не заела,
Ты, добрый наш народ,
Милыя дети! Ваш дом
Пышен, — в нем полная чаша;
Добрая ваша мамаша
В нем не поднимет содом;
Кротость — в случайном привете
И в выражении глаз…
Все же скажу я про вас:
Бедныя дети!
Моды одной новизна
Милые дети! Ваш дом
Пышен, — в нем полная чаша;
Добрая ваша мамаша
В нем не поднимет содом;
Кротость — в случайном привете
И в выражении глаз…
Все же скажу я про вас:
Бедные дети!
Моды одной новизна
Спит покойно сирот притеснитель,
Вор общественный, сытый грабитель…
Пред кивотом лампадка горит…
Спит он сладко… Вы знать не хотите ль:
Отчего же так сладко он спит?
***
Оттого, что склоняясь на ложе,
Нынче вечером думал он: «Боже!
Мне простишь прегрешения ты:
Я греховен, но верую тоже,
По недовольной, кислой мине,
По безобидной воркотне,
По отвращенью к новизне
Мы узнаем тебя доныне,
Крикун сороковых годов!..
Когда-то, с смелостью нежданной,
Среди российских городов, —
Теоретически-гумманный,
Ты развивал перед толпой,
Из первой книжки иностранной,
ПАРАЛЛЕЛЬ
Уж много лет без утомленья
Ведут войну два поколенья,
Кровавую войну;
И в наши дни в любой газете
Вступают в бой «Отцы» и «Дети»,
Разят друг друга те и эти,
Как прежде, в старину.
Мы проводили как умели
На белом свете жил да был
Один король когда-то.
В дела он царства не входил,
Но наряжаться так любил
Роскошно и богато,
Что в день раз двадцать пять
Привык костюм менять.
О нем не толковали:
Король стал заниматься,
А прямо обясняли: