Когда я жил еще на Солнце,
Зерно средь зерен,
И дух был в светлом волоконце,
Никто не черен,—
Когда одни златыя зерна
Себя качали,
И было все огнеузорно,
Нигде печали,—
Когда Земля была намеком,
Луна виденьем,
Когда в кипеньи златооком
Все было пеньем,—
Я между зерен был сильнее
В игре зернистой,
И потому люблю я, рдея,
Мой пламень чистый.
Когда Луна была Землею,
Без разделенья,
Когда Земля была с Сестрою
Одно виденье,—
Когда в могучих выдыханьях
Растенья-звери
Тянули щупальца в дрожаньях,
Страшась потери,—
Когда на ветровых мальстремах,
Гореньем дики,
В пловучих пламенях-хоромах
Сквозили лики,—
Я межь сновидцев был светлее,
Как образ жгучий,
Вот почему люблю я, млея,
Мой стих певучий.
Когда Луна, простясь с Землею,
Как Месяц медный,
Ушла в простор своей стезею,
И стала бледной,—
Когда, в Сестре увидя Брата,
Она, тоскуя,
Постигла счастие возврата
И поцелуя,—
Когда в любви, что так красива,
Узнали души,
Что нет блаженства без надрыва,
Волны без суши,—
Я межь Земных и Земно-Лунных
Пронзен был светом,
И должен я в виденьях струнных
Пребыть поэтом.
Когда зловещею воронкой
Спустились духи
Туда, где гаснет пламень тонкий,
Нет звона в слухе,—
Когда, причудливы и хмуры,
Взросли гиганты,
Младенцеликие Лемуры,
Огне-Атланты,—
Когда драконились узоры
Сребристой черни,
И были пламенными взоры
От солнцезерни,—
Когда восторг сердец был страшен,
Любил я в гневе,
Вот почему, лишенный башен,
Я весь в напеве.