Что просто — странно! — этого завета
Не забывайте! он — жестоко прав!
Мне ж пусть концом послужит правда эта!
Составил я покорно шесть октав,
Теперь седьмая — мной почти допета,
Я, эту форму старую избрав,
Сказал, что по канве узоры вышью,
И нитку рву на узелок двустишью!
Вот он стоит, в блестящем ореоле,
В заученной, иконописной позе.
Его рука протянута к мимозе,
У ног его цитаты древних схолий.
Уйдем в мечту! Наш мир — фатаморгана,
Но правда есть и в призрачном оазе:
То — мир земли на высоте фантазий,
То — брат Ормузд, обнявший Аримана!
Беспощадною орбитой
Увлечен от прежних грез,
Я за бездною открытой
Вижу солнечный хаос.
Там творений колебанье,
Вдохновенная вражда;
Здесь холодное молчанье,
Незнакомая звезда.
Безпощадною орбитой
Увлечен от прежних грез,
Я за бездною открытой
Вижу солнечный хаос.
Там творений колебанье,
Вдохновенная вражда;
Здесь холодное молчанье,
Незнакомая звезда.
Волны приходят и волны уходят,
Стелятся пеной на берег отлогий,
По́ морю тени туманные бродят,
Чайки летят и кричат как в тревоге.
Много столетий близ отмели дикой
Дремлют в развалинах римские стены,
Слушают чаек протяжные крики,
Смотрят на белое кружево пены.
Да притихнут щекоты славие,
Да примолкнут говоры галичьи,
Да не грают вороны черные,
Да сороки не стрекочут, пестрые!
Сокол правит путь в поднебесье,
По чистым полям громок конский скок,
На червленый щит взвыл голодный волк,
Далеко по земле слышен орлий клект.
Лепесток оцветаюшей розы —
Не символ ласкательной встречи
Прекрасны минутные грезы,
Едва прозвучавшие речи.
Отуманены тайной печалью
Припомнятся эти мгновенья,
Как будто за белой вуалью
Сверкающий взор вдохновенья.
Разноодежная, разноплеменная,
Движется мерно толпа у вокзала:
Словно воскресла былая вселенная,
Древняя Азия встала!
Грязные куртки и взоры воителей,
Поступь царя и башлык полурваный.
Реют воочию души властителей:
Смбаты, Аршаки, Тиграны…
Она предо мною прошла, как земная,
В сиянии яркого дня,
И, легкой улыбкой свой взор оттеняя,
Взглянула она на меня.
Шумели извозчики, бегали дети,
Я слышал раскатистый смех…
О, серое небо, о, проволок сети,
О, тающий, тающий снег,
Побледневшия звезды дрожали,
Трепетала листва тополей,
И, как тихая греза печали,
Ты прошла по заветной аллее.
По аллее прошла ты и скрылась…
Я дождался желанной зари,
И туманная грусть озарилась
Серебристою риѳмой Марии.
Много женщин крепкотелых,
Мне одна мила.
И пьяней, чем водка белых,
Нет вина!
Ай-ай-ай! крепче нет вина!
Будем мы лежать на брюхе
До утра всю ночь.
От костра все злые духи
Уйдут прочь!
Не плачь и не думай:
Прошедшаго — нет!
Приветственным шумом
Врывается свет.
Уснувши, ты умер
И утром воскрес, —
Смотри же без думы
На дали небес.
Растопленный день вечереет,
Безцветное небо померкло,
И призрачный месяц светлее
Над редкой сеткой их веток,
Затеплились окна под крышей,
В садах освещенныя пятна,
И словно летучия мыши
Шныряют кругом самокаты.
Венчальныя платья мы сняли,
Сронили к ногам ожерелья
И в царственной Зале Веселья
Смущенной толпою стояли.
Почти обнаженныя, все мы
Поднять наши взоры не смели,
И только надменно горели
У нас в волосах диадемы.
Мрачной павиликой
Поросли кресты,
А внизу цветы
С красной земляникой.
В памяти вдали
Рой былых желаний;
Павиликой ранней
Думы поросли.
Мой милый маг, моя Мария, —
Мечтам мерцающий маяк.
Мятежны марева морские,
Мой милый маг, моя Мария,
Молчаньем манит мутный мрак.
Мне метит мели мировые
Мой милый маг, моя Мария,
Мечтам мерцающий маяк!
1914
Высоко, высоко до поднебесья,
Глубоко, глубоко до морского дна,
Кто, богатырь, сошел во глубь земли,
Кто, ведун, возлетел под облаки?
Чудеса вместил в себя божий мир,
Ни сказать, ни спеть, что на свете есть.
Звездное небо безстрастное,
Мир в голубой тишине;
Тайна во взоре неясная,
Тайна невнятная мне.
Чудится что-то опасное,
Трепет растет в глубине; —
Небо безмолвно, прекрасное,
Мир неподвижен во сне.
Замыслов строгих и смелых
Стены меня обступили,
(Думы племен охладелых!)…
В городе словно в могиле.
Здания — хищные звери
С сотней несытых утроб!
Страшны закрытые двери,
Каждая комната гроб.
Пьяныя лица и дымный туман…
В дымке туманной лепечет фонтан.
Отзвуки смеха и грубый вопрос…
Блещут на лилиях отблески рос.
Клонятся красныя губы ко мне…
Звезды безстрастно плывут в вышине.
Море в безсильном покое,
Образ движенья исчез.
Море — как будто литое
Зеркало ясных небес.
Камни в дремоте тяжелой,
Берег в томительном сне
Грезят — о дерзкой, веселой
Сладко-соленой волне.
Из-за облака скользящий
Луч над зыблемой водой
Разбивается блестящей,
Серебристой полосой.
И спешит волна с тревогой
В ярком свете погореть,
Набежать на склон отлогий,
Потемнеть и умереть.
Вадиму Шершеневичу
ВлекисуровуюмечтУ,
дАйутомленнойреЧи,
ваДимиэтудальИту,
дарИнастаромВече
себеМгновениЕогня,
дайсмУтестеНыволи.
тыискуШениЕкремня:
затмениЕоШибкудня-
День разсветает, встречая мечту…
В сумраке дня я молитву прочту.
Мутной зарей озарилось окно…
Господи! сердце тебе отдано.
Женская тень на постели бледна…
Нет! я не знаю недавняго сна!
Голос, груди, глаза, уста, волоса, плечи, руки,
Бедер ее аромат, краска румяных ланит,
Сколько лукавых сетей, расставленных хитрым Амором,
Чтобы одну поймать певчую птицу — меня!
<1912>