Что изчезаю я, в том нет большой мне траты:
Я не дал вить за то, что я родился, платы:
Пусть черви плоть мою ядят, и всю съядят,
Досадно только то, что саван повредят.
На свете живучи Плон ел и пил не сладко;
Не знался он ни с кем, одет всегда был гадко,
Он тратить не любил богатства своево:
Спокоен, что уже не тратит ни чево.
Под камнем сим лежит пречудная собака,
Она могла узнать без всякаго признака,
Кто ночью шол на двор, идет ли воровать,
Или к хозяину рога ему ковать,
Брехала на воров, гостям не досаждала,
И так хозяину, хозяйке, угождала.
Жена не любит мужа,
К нему у ней излишня стужа;
К любовнику излишний жар:
Обеим ето им удар.
Муж алчет, и одно сухояденье гложетъ;
Тот сыт и с пищею исправиться не может.
Живу на свете я ужь лет десятков шесть,
И хоть мое житье в приказахь и преславно,
Однако не могу пожитков я завесть,
Понеже взятки все в кабак ношу исправно.
За деньги честь
Калиста уступила:
На деньги те алмазов накупила.
Алмазы те дають такую людям весть:
Смотрите у меня алмазы есть;
Так честь моя со мною.
Алмазы на тебе,
А честь твоя во аде с сатаною;
Так ты не льсти себе.
Алмазы, ведай ты. Тебя не прославлают:
Испуган Заяц и дрожит,
И из кустарника к болоту он бежит.
Тревожатся Лягушки,
Едва осталися в них душки,
И становятся в строй.
Великий, думают, явился к ним герой.
Трусливый Заяц их хотя не побеждает,
Однако досаждает:
«Я трус,
Однако без войны я дал лягушкам туз».
На зайца, я не знаю как,
Вскарабкался червяк.
Во всю на нем червячью волю,
Червяк летит по чисту полю!
Другим червям кричит гордяся на бегу,
Рабята видитель, как я бежать могу?
Тому хвалиться славой втуне,
Каков бы кто ни был почтением высок,
Ково привяжет рок,
Без дальняго достоинства к фортуне.
Здесь девы Росския, как Нимфы, обитают,
И Венценосицу Боиней почитают,
Которая сих дев печется обучить,
И смертных сих девиц от смертных отличит.
Здесь Делий погребен, которой всехь ругал:
Единаго Творца он только не замалъ;
И то лиш для тово, что он ево не зналь.
Здесь Имя оное ты Слава возвышаеш,
Которым ты врагов России устрашаеш.
Им Север украшен, Россия им цвететъ;
Оно ей радости и щастье подает.
Ликуй пространная Российская держава!
А ты сим Именем греми во веки Слава!
Доколе простоит по вышней воле свет,
Царям во образец тверди ЕЛИСАВЕТЪ:
Гласи: блистание короны умножайте.
ПЕТРУ и дочери ПЕТРОВОЙ подражайте!
Кому в чем есть ущерб и вред,
Без отвращения другому бедъ;
Так то нам делати безумно.
Когда питье мы тумно,
За здравие излишно пьемъ;
Какую делаем другому пользу темъ?
В том суетно ему здоровья ожидаем:
Свое лиш только повреждаем.
Вдова была богата;
Носила курица ей яица из злата:
Богатство к ней текло вотще,
Она хотела быть богатяе еще;
И мня, что курица уже довольно сыта,
И золотом набита;
Что внутренна ея, вся в золоте в округ.
Возьму, сказала, все то золото я вдруг:
И курицу убила.
Она черевами, не золотом густа,
Исакию день к славе учрежден,
В день памяти его Великий Петр рожден:
Сие брег Невский восклицает:
А с стен Петровых гром,
Весь воздух проницаетъ;
Премудрость Божеству сооружает дом,
И возсияет он подобьем райска крина;
Великолепие в честь дню сему,
Дает ему,
Великая ЕКАТЕРИНА.
Исторгнул рок
из лютых сил
Претвердый град,
Горят ево, пылают стены,
Срацинска сила ослабела,
Мечи их остры притупились,
Ликует Росс
страшится дпестр
и стонет Турк.
В пустынях хижинка состроена сия,
Не для затворника состроили ея:
В порфире, с скипетром, с державой и короной
Великий государь имел жилище в оной.
Льзя ль пышный было град сим домом обещать?
Никто не мог того в то время предвещать;
Но то исполнилось; стал город скоро в цвете…
Каков сей домик мал, так Петр велик на свете.
НИКОЛАЙ МОТОНИССвободны хитрости в страны твоей державы
Сей муж, Россия, ввел, исправил ими нравы,
Старинны грубости искоренял
И широту твою еще распространял;
Гражданам дал полезны правы,
Дал воинам порядочны уставы,
По суше, по водам врагов твоих гонял,
К союзникам твоим любви не отменял.
Благодеянья, Петр, твои в числе премногом.
Когда бы в древний век,
На сих полях имел сраженье с Карлом Петр
И шведов разметал, как прах бурливый ветр,
Вселенну устрашил Российскою державой
И шел отселе вспять с победою и славой.
Как твердый столп,
так правый суд,
увидит Россъ;
Златыя дни возобновятся,
Астрея с неба возвратится,
Мегера свержется в Геену;
Вдовица слез
не будет лить,
ни сир стонать.
Калигула любовь к лошадушке храня,
Поставил консулом коня;
Безумцу цесарю и смрадному маня,
Все чтут боярином сиятельна коня,.
Превосходительством высоким титулуют:
Как папу в туфлю все лошадушку целуют:
В сенате от коня и ржание и вонь.
По преставлении Калигулы сей конь,
Хотя высокаго указом был он роду,
Не кажетея уже Патрицием народу,
Клавина смолоду сияла красотою,
И многих молодцов она пленила тою,
Но как уже прошел сей век ея златой,
Она и в старости была всё в мысли той,
И что во младости хорошею казалась,
И, сморщася, всегда такою ж называлась,
За что ж ее никто хорошей не зовет?
И Нов-Город уж стар, а Новгород слывет.
Клеон при смерти был и был совсем готов
Пустить на. небо дух, в подземный тело ров.
Друзья его пред ним писание вещали
И царствие ему небесно обещали.
«Готов ли ты?» — «Готов, я к раю приступил…
На брата только я прошенья не скрепил».
Клеон раскаялся, что грабил он весь светъ;
Однако ни чево назад не отдаетъ;
Так вправду ли Клеон раскаялся, иль нетъ?
Изображает медь сия черты лица
Великаго ПЕТРА, Отечества Отца,
Созиждал град он сей, устроил флот и войски;
Вознес Россию он чрез подвиги Геройски.
В знак благодарности к нему России всей,
ЕКАТЕРИНОЮ воздвигнут образ сей.
Но еслиб ПЕТРЪ воскрес опять в России ныке,
Он краше б монумент воздвиг ЕКАТЕРИНЕ.
ПЕТРЪ внутренннх врагов и внешних победил,
Объял владычеством и море он и сушу,
Когда любезный муж со мною ты простился,
Рвалася я тогда и плакала стеня.
Между надежды зрел и страха ты меня,
Желала я чтоб ты не скоро возвратился.
К козленку волк пришед, разинул зев,.
И просится во хлев:
Сынком зовет рабенка;
Однако обмануть не может он козленка.
Колико ни твердит, пусти ты мать во хлев:
Наречие ево граматикою чахнет,
И волком пахнет.
Козленок отвечал: дружок, такой мой толк:
Я знаю то, что мать моя коза, не волк.
Собака Кошку съела,
Собаку съел Медведь,
Медведя — зевом — Лев принудил умереть,
Сразити Льва рука Охотничья умела,
Охотника ужалила Змея,
Змею загрызла Кошка.
Сия
Вкруг около дорожка,
А мысль моя,
И видно нам неоднократно,
Залез
Голодный коршун негде в лес,
И соловья унесъ;
А он ему петь песни обещает.
Разбойник отвещает:
Мне надобен обедъ;
А в песнях нужды нет.
Того кто жалости в себе не ощущает,
Против достоннства прибыток возмущает,
И восхищаетъ;
Котора любится, жар чувствуя в крови,
Лиш только из одной любви;
Та страстна.
Котора любится из бедности; нещастна;
Однако ни кому нельзя о ней тужить.
Котора любится, своим могуща жить,
Та чести не причастна,
И серцем по найму старается служить.
Подьячия те * *
И тут которы взятки.
Читатель помни то, колико лести злы:
Бугрочки не Кавказ, а струйки не валы.
Брегися ты себе излишней похвалы.
Мышей и крыс ловила кошка,
На всякой по три день лукошка.
Хозяин кошку величал,
И о победах сих вседневно он кричал,
И говорит он ей: ты кошка льва поймаеш,
И изломаеш.
Поймала кошка льва,
Красоту на вашу смотря, распалился я, ей-ей!
<Ах>, изволь меня избавить ты от страсти тем моей!
Бровь твоя меня пронзила, голос кровь <мою> зажег,
Мучишь ты меня, Климена, и стрелою сшибла с ног.Видеть мне тебя есть драго,
О богиня всей любви!
Только то мне есть не благо,
Что живешь в моей крови.Или ты меня, спесиха слатенька, любезный свет,
Завсегда так презираешь, о, увы, моих злых бед!
Хоть, Климена, исподтиха покажи мне склонный вид
И не делай больше сердцу преобидных ты обид! Не теряй свою тем младость,
На той реке, слывет котора Нил,
Пила собака, пил
И крокодил:
А пив собаке говорил,
Сердечушко мое, подвинься к крокодилу.
Она ответствует ему:
Сердечушко мое, противно то уму,
Чтоб я охотою пошла в могилу.
Лилось вино из кружки,
И вылилось оно у кружки все из недр:
Худыя то вину хорошему игрушки.
Вино фалерное то было, пишет Федр:
А я другое здесь вино напоминаю;
Причина та, что я фалернскова не знаю;
То было не оно:
А было то венгерское вино:
С Горацием мне в век попить не удалося:
Венгерское лилося!
Земля разверзла рот:
Из норки выполз крот.
Читатель,
Когда ты славных дел быть хочеш почитатель;
Из уст моих крота историю внемли!
Крот выполз из земли,
Из темной вышел ночи,
Слепыя вынес очи,
Поползал он, и в норку влез.
Крот был не зорок,
Кто хвалит истину, достоин лютой казни;
Он в сердце к ближнему не чувствует приязни.
Какое в нем добро, коль так он хулит свет,
Хваля, чего нигде на полполушки нет?