Мы вспомнили прекрасно старину!
Через Кавказ мы пушки перемчали;
В один удар мы кончили войну,
И Арарат, и мир, и славу взяли!
И Русской — в том краю, где был
Утешен мир дугой завета —
Свои знамена утвердил
Над древней колыбелью света!
Платон, великий муж, когда ты прославлял
Нам кроткого отца в Зиждителе вселенной,
Тогда я с пламенной душою, восхищенной,
К Творцу Всемощному моленье воссылал:
Да благостью своей Платона сохранит,
И драгоценны дни Великого продлит.
Друг, для чего о породе моей меня вопрошаешь?
Листьям лесным племена человеков подобны. На землю
Ветер бросает увядшие листья; другие выводит
Лес, оживая с весной молодою. И люди подобно!
Племя одно настает — исчезает племя другое.
Ты все жива в душе моей!
Нет, не покинула ты землю...
Ты предо мной! Тебе я внемлю,
О светлый ангел прежних дней!
Но, ах! все та же в сердце младость!
А жизнь давно уж отцвела;
Я испытал любови сладость,
Но не воротится она!
Воейков, дай же знать,
Что Дерптские Немчурки!
Пора уж перестать
Играть нам с ними в жмурки!
Когда ж к тебе указ
В дорогу снаряжаться
И для Немецких глаз
В обширный наряжаться
Парик и епанчу?
На почте нет пакета...
Сон — утешитель! Пусть образу смерти твой образ подобен,
Я призываю тебя! посети одинокое ложе!
Дай мне покоя! Сколь сладко нам в жизни не чувствовать жизни,
Столько ж нам сладко и в смерти не чувствовать смерти.
Едва лишь что сказать удастся мне счастливо,
Как Древность заворчит с досадой: «Что за диво!
Я то же до тебя сказала, и давно!»
Смешна беззубая! Вольно
Ей после не прийти к невежде!
Тогда б сказал я то же прежде.
„Перун мой изостри, — сказал Юпитер Мщенью, —
Устал я миловать! погибель преступленью!“
Но Милосердие, услышав приговор,
Украдкой острие перуна притупляет.
С тех пор
Он только лишь страшит, но редко поражает.
Наш добрый Царь, тебе мы пьем —
Да слава путь твой увенчает!
Твой меч благословен Творцом!
Он не разит, но защищает!
Полней стаканы! Пейте в лад!
Так пили наши деды!
Царю великому виват!
Ему венец победы!
Тебе вменяют в преступленье,
Что ты милее всех детей!
Ужасный грех! И вот мое определенье:
Пройдет пять лет и десять дней,
Не будешь ты тогда милее всех детей:
Ты будешь страх сердец и взоров восхищенье!
Где всемогущие владыки,
Опустошители земли?
Их повелительные лики
Смирились в гробовой пыли!
И мир надменных забывает,
И время с их гробов стирает
Последний титул их и след,
Слова ничтожные: их нет!
Я предсказатель! Радость за горем пришла! Заменило
Небо, что отнято им! Будь же утешен, отец!
Двух ты имеешь сынов! Твой младший с тобою, твой старший
Будет, как ангел, с небес милого брата хранить.
Задача трудная для бедного поэта.
У розы иглы есть, рога есть у быка —
Вот сходство. Разница ж: легко любви рука
Совьет из роз букет для милого предмета;
А из быков никак нельзя связать букета!
Не имею я кирхгофа —
Он во власти у Фриофа,
Сей известный вам Фриоф
Есть поистине кирхгоф
Всех бумажек, книг, картинок,
Чашек, чашечек, корзинок,
Мосек, плошек, катехов...
Ох! ты чушечка Фриоф!
О, молю тебя, создатель,
Дай вблизи ее небесной,
Пред ее небесным взором
И гореть и умереть мне,
Как горит в немом блаженстве,
Тихо, ясно угасая,
Огнь смиренныя лампады
Пред небесною Мадонной.
Хвала, Воейков! крот, сады
Делилевы изрывший.
И царскосельские пруды
Стихами затопивший!
Пред ним, за ним свистят свистки
И воет горько муза.
Он бодр! Виргилия в толчки!
Пинком Делиля в пузо!
Плавал, как все вы, и я по волнам ненадежныя жизни.
Имя мое Аноним. Скоро мой кончился путь.
Буря внезапу восстала; хотел я противиться буре,
Юный, бессильный пловец; волны умчали меня.
Варвара Павловна, Элиза и Лизета,
Не позабыла вас вам верная Анета!
Плещеев здесь, и будет он готов
В одиннадцать часов
Исполнить вашу волю,
То есть вам прочитать как должно вашу ролю.
Матерь Илифа и матерь Земля одни благосклонны
Были минуту мне. Та помогла мне жизнь получить,
Тихо другая покрыла меня; ничего остального —
Кто я, откуда, куда — жизнь не поведала мне.
Тише, ветер, тише, волны!
Ляг на море, тишина!
Покажи нам лик твой полный,
Путеводная луна!
Звезды яркие, светите
Из небесной бездны нам,
И безвредно проведите
Нас к желанным берегам!
Сей памятник о нем мне дорог в день рожденья!
Пусть нашу дружбу он теснее укрепит,
И нас, до встречи с ним в стране соединенья,
Еще блаженных здесь земным блаженством зрит!
Мадригал
Как сладостно твоим присутствием пленяться!
И как опасно мне словам твоим внимать!
Ах, поздно старику надеждой обольщаться,
Но поздно ль, не имев надежды, обожать?
Вы, обуянные Вакхом, певцы Афродитиных оргий,
Бойтесь коснуться меня: девственны ветви мои.
Дафной я был. От обятий любящего бога
Лавром дева спаслась. Чтите мою чистоту.
И час, и день, и жизнь мелькают быстрой тенью!
Прошла моя весна с минутной красотой!
Прости, любовь! конец мечтам и заблужденью!
Лишь дружба мирная с улыбкой предо мной!
Собой счастливить всех — прелестный жребий твой!
Счастливых близ тебя внимай благословенье!
Невинный, милый друг, храни души покой!
Да сохранит тебя святое Провиденье!