Бог любви и восхищенья
У пчелы похитил сот,
И пчелой за то в отмщенье
Был ужаленным Эрот.
Встрепенувшися, несчастный
Крадены, сердясь, соты
В розовы уста прекрасны
Спрятал юной красоты.
«На, — сказал, — мои хищеньи
Ты для памяти возьми,
Под камнем сим лежит Фирс
Фирсович Гомер,
Который, вознесясь ученьем
выше мер,
Великого воспеть монарха
устремился,
Отважился, дерзнул, запел —
и осрамился:
Дела он обещал воспеть велика
мужа;
Что слышу я? Орел из стаи той высокой,
Котора в воздухе плыла
Впреди Минервы светлоокой,
Когда она с Олимпа шла, —
Орел, который над Чесмою
Пред флотом Россиян летал,
Внезапно роковой стрелою
Сраженный, с высоты упал!
Увы! где, где его под солнцем днесь паренье?
Вечор мне красные девицы
Мешок пшеницы принесли:
«Ведь расклюют же даром птицы;
Возьми, старинушка, смели».
Бела пшеница и румяна,
И так была полна зерном,
Что вмиг пришла охота рьяна:
Я ну молоть всем животом.
Молол я пристально, трудился,
Ночь целую провел без сна;
Сядь, милый гость, здесь на пуховом
Диване мягком, отдохни;
В сем тонком пологу, перловом,
И в зеркалах вокруг, усни;
Вздремли после стола немножко :
Приятно часик похрапеть;
Златой кузнечик, сера мошка
Сюда не могут залететь.
Случится, что из снов прелестных
Восхищенный явным сном
В небо я моей душою,
Видел, Гений под венцом
Собеседовал со мною.
Белокур, голубоок,
Молод и лицом прекрасен,
Ростом строен и высок,
Тих, приветлив и приятен
Взору, сердцу и уму. —
И во сне его был внятен
Хотя весь круг земной, чудясь, внимал той славе,
Гремела что Петром победой при Полтаве;
Однако не одни воинские дела —
Всеобщая ему на свете похвала;
Но правы и суды и нравов просвещенье —
Бессмертное ему вовеки прославленье.
Hе тем он стал велик, умел что побеждать;
Но что блаженство знал подвластным созидать.
Монархиня! и ты в следы его ступаешь;
Зовись великою: он начал, ты кончаешь.
Достойно мы тебя Минервой называем,
На мудрые твои законы как взираем.
Достойно мы тебя Астреею зовем:
Под скипетром твоим златые дни ведем.
Воистину у нас Орфеев век тобою:
И горы и леса текут к тебе толпою. —
Где ты, монархиня, тут пир и торжество,
Ликует стар и мал, ликует общество,
И дикие с степей сбегаются Фауны
И пляшут пред тобой, согласно движа струны.
О ты, Люсинька любезна!
Не беги меня, мой свет,
Что млада ты и прелестна,
А я дурен, стар и сед.
Взглянь на розы и лилеи:
Лель из них венки плетет.
Вкруг твоей приятен шеи
Розовый и белый цвет.
1797
Судно по морю носимо,
Реет между черных волн;
Белы горы идут мимо,
В шуме их — надежд я полн.
Кто из туч бегущий пламень
Гасит над моей главой?
Чья рука за твердый камень
Малый челн заводит мой?
Пеночка! как ты проснешься,
Вспрянешь, взглянешь, встрепенешься,
Носик, шейку оботрешь:
Про кого ты запоешь?
Запоешь про солнце красно,
Запоешь ты про зарю
И как верно, нежно, страстно
Мной ты, я тобой горю.
Всторжествовал — и усмехнулся
Внутри души своей тиран,
Что гром его не промахнулся,
Что им удар последний дан
Непобедимому герою,
Который в тысящи боях
Боролся твердой с ним душою
И презирал угрозы страх.
Нет, не тиран, не лютый рок,
Я охотник был измлада
За дичиною гулять:
Меду сладкого не нада,
Лишь бы в поле пострелять.
На лету я птиц пернатых,
Где завидел, тут стрелял;
В нехохлатых и хохлатых,
Лишь прицелил, попадал.
Я у Креза зрел Эрота:
Он расплакавшись сидел
Среди мраморного грота,
Окруженный лесом стрел.
Пуст колчан был, лук изломан,
Опущенна тетива,
Факел хладом околдован,
Чуть струилась синева.
КНЯГИНИ ЕЛЕНЫ НИКИТИШНЫ ВЯЗЕМСКОЙ,
В СЕЛЕ АЛЕКСАНДРОВСКОМ
Капризом назван сад, в который ты идешь;
Но странности ты в сем названьи не найдешь.
Природой были здесь места пренебреженны,
Искусством и трудом теперя украшенны.
Здесь, видишь, луг цветет, здесь льется водный ток,
Из блата поднялись здесь рощи, холмы, горы;
Чем если ты свои утешишь дух и взоры, —
«И самонравие», скажи: «не есть порок».
Пусть заутра, пусть я ныне,
Пусть до ночи я скорблю,
Но со всем я в сем унынье
Мово счастья не гублю.
Потому, меня кто хулит,
Тот глупее всех глупцов;
Ибо тщетно меня судит, —
Я обычаем таков.
Суета все, — деньги, злато,
Схоластик, доктора увидев, укрывался.
Врач спрашивал его: Чего ты испугался? —
Мне стыдно, сударь, вас, схоластик отвечал:
Уж несколько годов я болен не бывал.
Схоластик, идучи, вдруг медика узрел;
Чтоб скрыться от него, он за угол ушел.
To медик видевши, к схоластику подкрался
И спрашивал его, чего он так боялся.
Мне стыдно, сударь, вас, схоластик отвечал:
Петь Румянцова сбирался,
Петь Суворова хотел;
Гром от лиры раздавался
И со струн огонь летел....
Но завистливой судьбою
Задунайский кончил век ,
А Рымникский скрылся тмою,
Как неславный человек.
Что ж? Приятна ли им будет,
Лира, днесь твоя хвала?
За охотой ты на Званку
Птиц поехал пострелять;
Но, белянку и смуглянку
Вдруг увидев, стал вздыхать.
Что такое это значит,
Миленькой охотник мой?
Ты молчишь, а сердце плачет:
Птицы ль не убил какой?
Лиза голову чесала
Скромно гребнем золотым;
Взявши волос, привязала
К красотам меня своим.
Быв окован цепью нежной,
Я шутил — прервать хотел;
Попытался — и железной
Тверже цепь сию нашел.
С самой той поры я в скуке,
В тяжком плене нахожусь:
Величества, любви, щедроты, красоты
Изображенны здесь бессмертные черты,
О коих тяжется со Счастьем Добродетель.
Вселенна судия их спору и свидетель.
Но Россы говорят: возложим мы венец
Hе на чело побед, — владычицу сердец.
1789
О коих спор ведет со Счастьем Добродетель.
Милый незабудка-цветик,
Видишь, друг мой, я, стеня,
Еду от тебя, мой светик:
Не забудь меня.
Встретишься ль где с розой нежной,
Иль лилеей взор пленя,
В самой страсти неизбежной
Не забудь меня.
Кого блистающа я вижу средь лучей?
Не Марс ли? Аполлон, Эрмий, иль бог морей?
Ликурга ль образ сей, Алкида ль представляет? —
Великого Петра, — мне Клия отвечает.
На изображение Петра Великого
Се кое божество блистает средь лучей?
Кто — Марс иль Аполлон, Эрмий иль бог морей?
На ту же статую
Когда Димитрий, Симеон,
Молясь, на небеса смотрели,
Господень осветился трон,
Полки небесных Сил воспели,
Повеял теплый майский ветр;
Небесны громы вострубили,
Волхвы российски возвестили:
«Рожденный отрок будет Петр,
Сотрет невежеству, внутри изменам выю;
Как громом, поразит и внешних он врагов
Блаженная Россия!
Среди твоих чудес
От высоты святыя
Еще залог небес
Прими и веселися,
Сугубым блеском осветися!
Се ныне дух Господень
На отрока сошел;
Прекрасен, благороден