В твоих торжественных, высокопарных,
Похвальных одах, благодарных,
Не блески в мраке зрю, — не день,
Не звуки слышу громовые;
Текут потоки потовые
И от гремушек дребедень.
Священный прах Петров в сем гробе почивает.
Над оным Ангел тот крылами помавает,
Который трон его, сей град его хранит.
Благоговей, монарх! здесь твой учитель спит.
1775
ВО ВРЕМЯ ЖЕСТОКОГО МОРОЗУ 1779 ГОДА
Останови свою, Херасков, кисть ты льдяну:
Уж от твоей зимы
Все содрогаем мы.
Стой, стой! я весь замерз — и вмиг дышать престану.
1779
Поставлен домик сей сует во избежанье
Тебе, совета муж, в спокойство по трудам.
Кто любит истину, честь, разум, прилежанье, —
Сим добродетелям воздвигнут этот храм.
1780
Он мне творил добро, —
Быть может, что и лихо;
Но умер человек, не входит в небо зло.
Творец! мольбе моей вонми:
В обятие Свое, в сиянье тихо
И слабости его прими.
1799
Российской церкви столп, совета мудрый муж,
Философ, богослов, историк, пастырь душ.
Витийством слов его доднесь Россия блещет;
Петровым похвалам вселенна совосплещет.
О, как пленительно, умно там, мило все!
Где естества красы художеством сугубы
И сеннолистны где Ижорска князя дубы
В ветр шепчут, преклонясь, про счастья колесо!
1807
В усердии его к отечеству отверстом
Не спорит враг и друг, ни истина, ни лесть,
И слов над гробом сим не стыдно произнесть:
Он мог быть Сюллием при Генрихе четвертом.
Се росский Геркулес:
Где сколько ни сражался,
Всегда непобедим остался,
И жизнь его полна чудес!
1791
Он там разил и здесь
Ехидн, драконов, львов,
Отечества врагов.
Британа храбра кровь с душою Славянина
Как шла соединясь, в отпор рычащу Льву,
Вселенна слышала правдивую молву,
Что Грейг с младенцами препнул путь исполина.
1788
Чтоб узел развязать, как победитель свету,
Мы правосудия поднимем острый меч,
Дадим дом Мейеру, а Шредерше монету, —
И бросим, как Омар, и суд и книги в печь.
1798
Тацит наш за столом, по многих красоулях,
Минувший хает век, а хвалит только свой;
Но жаль, что крив душой и хром ногой:
История его к нам выйдет на ходулях.
1797
На память твоего, Феофил, к нам прихода,
Бессмертью здесь твое мы имя предадим.
И должно ли молчать учителю народа?
Рассыпь твой бисер нам: мы свет обогатим.
1788
К богам земным сближаться
Ничуть я не ищу
И больше возвышаться
Никак я не хочу.
Душе моей покою
Желаю только я;
Лишь будь всегда со мною
Ты, Дашенька моя!
Прочь, враг отечества с нахмуренным челом!
Сему не прикасайся тлену:
Сокрыт в нем на измену
И на неправду гром.
1789
Здесь на измену скрыт
И на неправду гром.
Витией слыл Барсук средь львиного чертога.
С утра до вечера он всех ценил, ругал,
И даже уж шутил на счет царя и Бога;
А только о себе, ослах и псах молчал.
Когда по манию его бросал перун
Орел в превыспренней своей отваге,
Росс Турков при Чесме жег флот в Архипелаге;
Тогда Орлов — Зевес, Спиридов был — Нептун.
Как ангел красоты, являемый с небес,
Приятностьми она и разумом блистала ,
С нежнейшею душой геройски умирала,
Супруга и друзей повергла в море слез.
1782
Весьма злоречив тот, неправеден и злобен,
Кто скажет, что Хмельнин Гомеру не подобен:
Пиита огнь везде и гром блистает в нем;
Лишь пахнет несколько вином.
О вы, нашедшие здесь сень и исцеленье!
Пошлите к Вышнему усердное моленье,
Да успокоится в селениях святых
Проливший вам и мне поток щедрот Своих!
1795
Hе всякий день мы зрим перун небес,
Которым Божий гнев разит злодеев,
Но часто тучки лишь. — Почий, наш Геркулес,
И ты теперь среди твоих трофеев.
1791
ВО ВРЕМЯ ЕЕ ПРЕЗИДЕНТСТВА В АКАДЕМИИ НАУК
Сопутницей была,
Когда с небес на трон
Воссесть Астрея шла;
А ныне — Аполлон.
1790
Се лик:
И баба и мужик.
Корыстолюбец и подлец
На честь и ласки не взирает.
Ничем не сыт живет емец, —
Ему лишь деньги толк.
В собачей коже волк
Способнее карманы набивает.
Коль Еввою тебя природа б сотворила,
Была б ты образом любви и красоты,
Но хитрость змия бы тебя не обольстила:
Любовники твои все были бы святы.
За сердце и за ум
Он был почтен двумя царями;
Любим, осетован друзьями,
И не народный шум,
Не погребенья блеск, не звук ему хвала, —
Дела.
1799