Григорьевская больница,
От щедрот
Екатерины вторыя,
Графинею Браницкою
В память
Заслуг дяди ея
Князя Григория Александровича
Потемкина-Таврического,
Восстановителя и повелителя
Черноморского Флота,
Мне девушки шептали:
«Ты стар, и сед и лыс;
Вот зеркало, — сказали, —
Возьми и посмотрись».
«Что нужды мне, не знаю,
Я стар, — сказал, — иль нет;
Я только уверяю,
Что я душой не сед.
Преславно подлинно и всех похвал достойно,
В комедьи рифмачей ты живо описал, —
Мольер, Анакреон ты стал.
Лишь день в твой век умел один провесть пристойно!
1797
«Недавно в темну ночь,
Окончив день пристойно,
Прогнав заботы прочь,
Трикрат на нас сильней флот Шведов тек;
Бесстрашный Чичагов Екатерине рек:
«Коль нам помощник Бог, нас тьмой не сглотят сил!»
Отбил, облег, разбил, пленил.
1790
Се человек!
На Бога уповал и рек:
Нас тьмою не поглотят сил:
Опутав Леля музы
В цветочном тенете,
Стеречь, повергши в узы,
Вручили Красоте.
Уж Лада ходит, просит,
Чтоб ей сыскать его,
И выкуп знатный носит
С собою за него.
Уймешься ль куликать? жена тазала мужа:
Ты видишь, нас скуда кака пришибла, нужа! —
Тащит кто боле дом, ей муж сказал в ответ,
Ты лучше знаешь то: иль я, иль наш сосед?
Жена ему на то ни слова не сказала,
Краснела только лишь, задумалась, молчала.
Пристойно, Волга, ты свирепо протекала,
Как для побед Татар тобой царь Грозный шел;
Ты шумом вод своих весь полдень устрашала,
Как гром тобою Петр на гордых Персов вел;
Но днесь тебе тещи пристойно с тишиною:
Екатерина мир приносит всем собою.
Ты взорами орлица,
Достойная отца;
Душею голубица,
Достойная венца.
Приятности дивятся
Уму и красотам,
И в плясках все стремятся
Лишь по твоим следам.
Явишься ль в Петрополе, —
Победы поженешь:
Какою силой Диц на скрыпке так играет,
Что восхищает ум, волнует, нежит кровь?
Не оттого ли, что краса его питает,
Внушает вкуса бог, безмолвье и любовь?
Живи, вития чувств! игрой тешь Муз собор:
Приятен и без слов твой сердца разговор.
1798
Сребра и злата не дал в ли́хву
И с неповинных не́ брал мзды,
Коварством не вводил в ловитву
И не ковал ничьей беды;
Но верой, правдой вержа злобу,
В долгу оставил трех царей.
Приди вздохнуть, прохожий, к гробу,
Покоищу его костей.
<1804>
Что смертно было в нем, поглощено волной
И скрыто здесь землей;
Бессмертное живет в огне, в эфире.
Не плачьте же ο нем, потоки слез лия,
Ο нежна мать, сестра и братья и друзья!
Вы узрите его в лучах в воздушном мире.
1796
Кто ни единой мысли мне
В душе огнем не печатлеет
И так слова, как на гумне
Крестьянин в ветр мякину, веет, —
Тот скучен, холоден поэт:
Блистает пыль, а зерен нет.
Никогда, верьте мне,
Не показываются боги,
Никогда одни.
Сегодня мы твое рожденье
Пируем в Горках и Горах;
За здравье пьем и в восхищенье
Тебе желаем всяких благ,
А тож и твоему супругу,
Чтоб долго и приятно жить,
И недругу давать и другу
Пиры, забавы, — есть и пить.
1799
Подвластных
Мудростью, добротой,
Противных
Твердостью, умом,
Как царь, пленила;
Меня бесчисленной щедротой,
Как мать, обогатила
И рук своих трудом
Украсила, почтила
Екатерина сим. —
Плениры смертью огорчен,
В Милену я влюблен,
Таможнею взбешен,
Россиян славой оглушен
И петь их Музой восхищен;
Могу ль я быть умен
И в межевых делах силен?
Пускай же их решат Роман и с ним Семен.
1794
О Ты, чей небо трон, земля подножье ног,
Великий Бог!
Коль верных сонм сердец всегда Твоя обитель,
Приди в сей храм
Ты к нам
И будь в нем житель:
Достойна Твоего жилища здесь краса,
Земные небеса!
1795
Когда кричит кулик:
Такой-то муж велик,
Его так слышен крик,
Как бы шумит голик!
Для грома имени Петрова
Слаба музыка куликова;
Но пусть по-своему взывает всяка тварь:
Великий Петр! великий царь!
1796
Милая заря весення,
Алым блеском покровенна,
Как встает с кристальных вод
И в небесный идет свод,
Мещет яхонтные взоры;
Тихий свет и огнь живой
Проницает тверды горы:
Так, Варюша, образ твой.
1798
Вчерась рукой невинной Вера,
Взложа мне цепь свою на грудь,
Носи, сказала, для примера,
Что ужь под ней никак вздохнуть
Не должен ни о ком старик безстрастный.
Я рек: кроме тебя прекрасной!
Сей росский Златоуст
Единым словом уст,
Пред гробом преклоня знамена,
Бессмертье доказал:
«Восстань», он возопил, «Великий Петр, из тлена!» —
И в росских Петр сердцах, как молния, восстал.
Зрю
Зарю
Лучами,
Как свещами,
Во мраке блестящу,
В восторг все души приводящу.
Но что? — от солнца ль в ней толь милое блистанье?
Нет! — Пирамида — дел благих воспоминанье.
Не спит, не ест, не пьет, и день и ночь хлопочет,
Ворчит, шумит, кричит, — казаться умным хочет;
Нет дела ни на грош, — но велеречив он.
Свинцовый колокол дает такой же звон.
1775
По имени — струя,
А по стихам — болото.
Средь мшистого сего и влажного толь грота,
Пожалуй, мне скажи, могила эта чья?
— Поэт тут погребен: по имени струя,
А по стихам — болото.
Лжедмитрью плахи как синклитом подносились,
От благородных чувств мой дух вострепенул,
И слезы сладкия с ланит моих катились;
Но с патриарших слов — о грешник! — я заснул.
1794
Свет ясный, неизменный!
Пролейся в гроб сей темный,
Да некогда струя твоя
Возбудит, воскресит
От сна здесь друга моего
И на челе его,
Как перло, возблестит
Слеза моя.
1798