У нас, в земле Прованса,
Где все полно значенья,
На родине романса,
В отчизне вдохновенья,
Нежней рокочут струны,
Сильнее — ароматы,
И зори вечно юны
И радостны закаты.
Не плачь, мой друг, о счастьи отлетевшем,
Его, увы, слезами не вернуть!
Оно огням подобно догоревшим,
Тебя на миг, на кроткий миг согревшим —
Прости… забудь…
Забудь о том, как счастие нежданно
Тебя своим коснулося лучом,
И вместо мглы, холодной и туманной,
Повеяло весной благоуханной,
При последних лучах догоравшаго дня
Мы сидели вдвоем молчаливо,
Колокольчик вдали заливался, звеня,
Сердце ныло тоскливо, тоскливо…
Неотвязно в душе поднимался вопрос,
Полный жгучей, назойливой муки;
Неужели же встретиться нам привелось,
Как чужим, после долгой разлуки?
При последних лучах догоравшего дня
Мы сидели вдвоем молчаливо,
Колокольчик вдали заливался, звеня,
Сердце ныло тоскливо, тоскливо…
Неотвязно в душе поднимался вопрос,
Полный жгучей, назойливой муки;
Неужели же встретиться нам привелось,
Как чужим, после долгой разлуки?
(На мотив из С. Прюдома)
В часы уныния, когда порой так страстно
Ты жаждешь теплого пожатия руки,
Меж тем как все в толпе знакомых безучастной,
Все кажутся тебе так страшно далеки, —
И одиночество больное сердце гложет
Средь окружающих, чужих тебе людей —
Поверь, что дар певца уж приобрел, быть может,
Тебе неведомых, но искренних друзей.
Темнело. Каймой серебристой
Спустился над парком туман,
И веяло влагой душистой
С зеленых лугов и полян.
Померкли блестящие краски
Вечерних небес. Тишина
Какой-то загадочной ласки
И грусти казалась полна.
(И. А. Козлову)
У пруда с зеленой тиной,
Над которым молчаливо
Наклонилася вершиной
Зеленеющая ива.
На ковре из мха пушистом,
Где кувшинчиков немало,
Под весенним небом чистым
Птичка мертвая лежала.