В день 25-ти-летнего юбилея журнала «Нива»
О! не даром мне на вашей
Пышной Ниве в дни весны
Появлялся светлый облик
Озабоченной жены.
Но была ли то Церера,
Или просто идеал
Милой женщины, — признаться,
Я уж слеп немного стал. —
Знавал я нищаго,—как тень,
С утра, бывало, целый день
Старик под окнами бродил
И подаяния просил;
Но все, что в день ни собирал,
Бывало, к ночи раздавал
Больным, калекам и слепцам,—
Таким же нищим, как и сам.
В наш век таков иной поэт,—
Утратив веру юных лет,
Моей молоденькой соседке
Уж минуло шестнадцать лет;
У ней голубенькие глазки
И очень узенький корсет.
Bonjour! я ей сказал однажды
И ей отвесил мой поклон,—
С тех пор, при каждой нашей встрече
Она краснеет, как пион,
Не говорит со мной, дичится,
От маменьки не отстает…
Знавал я нищего: как тень,
С утра бывало целый день
Старик под окнами бродил
И подаяния просил…
Но все, что в день ни собирал,
Бывало к ночи раздавал
Больным, калекам и слепцам —
Таким же нищим, как и сам.
В наш век таков иной поэт.
Утратив веру юных лет,
О, Боже, Боже!
Не Ты ль вещал,
Когда мне дал
Живую душу:
Любить, — страдать, —
Страдать и жить —
Одно и то же.
Но я роптал,
Когда страдал,
Ложь иногда ходит в виде
Женщины милой и скромной:
Ложь эту помню я, — помню
Лик ее нежный и томный!
Тихо звучит ее голос
Всем обаянием ласки;
Полны задумчивой тайны
В душу глядят ее глазки.
Все мне казалося правдой,
Лес, как бы кадильным дымом,
Весь пропахнувший смолой,
Дышит гнилью вековою
И весною молодой.
А смолу, как слезы, точит
Сосен старая кора,
Вся в царапинах и ранах
От ножа и топора.
И разсудок, и сердце, и память губя,
Я недаром так жарко целую тебя,—
Я целую тебя и за ту, перед кем
Я таил мои страсти,—был робок и нем,
И за ту, что̀ меня обожгла без огня
И смеялась, и долго терзала меня,
И за ту, чья любовь мне была бы щитом,
Да убитая спит под могильным крестом.
Воротилась весна, воротилась!
Под окном я встречаю весну.
Просыпаются силы земные,
А усталого клонит ко сну.
И напрасно черемухи запах
Мне приносит ночной ветерок;
Я сижу и тружусь; сердце плачет,
А нужда задает мне урок.
Хмурая застигла ночь,
На пути — бурьян…
Дышет холодом с реки,
Каплет сквозь туман.
Но, как будто, там, вдали,
Из-под этих туч,
За рекою — огонька
Вздрагивает луч…
И, как будто, где-то там
Голоса в кустах…
Пора… Прости! Никто не ведал
Глубоких тайн моих страстей,
И никому я права не дал
Заплакать на груди моей.
Любви прекрасным упованьям
Рассудком положа предел,
Страдая сам, твоим страданьям
Я отозваться не хотел.
Какое дело вам, счастливцы,
До вспышек сердца моего;—
Вы не дали ему отрады —
И не возьмете ничего.
Какое дело вам, педанты,
До скорби духа моего;—
Вы на вопрос мой самый жгучий
Не отвечали ничего.
Жизнь движется вперед походкою неровной!
Ее намеренья ужели ты постиг!
Чтоб высказать себя, жизнь ловит миг условный.
Ужели от тебя зависит этот миг?
Жизнь терпеливая привыкла к испытаньям,—
Не ведает конца и не спешит к концу.
Поэт! Не верь ее тоскливым ожиданьям,
И верь с трудом ее веселому лицу.
С колыбели мы, как дети,
Вплоть до смертнаго одра,
Ждем любви, свободы, славы,
Счастья, правды и добра.
Но в любви мы пьем отраву,
Но свободу продаем…
Клеветой марая славу,
Мы добро венчаем злом! —
Счастьем вечно недовольны,
Правдой вечно смущены,
У нея, как у гитаны,
Взгляд как молния блестит,
Как у польской резвой панны
Голос ласково звучит;
Как у юноши от раны
Томен цвет ея ланит.
Есть возможность не влюбиться
В красоту ея очей,
Есть возможность не смутиться
Блажен, кому Господь сподобил с вами встретиться
Не на один блаженный час!
Чей ум при вас невольным чувством светится,
Чье сердце понимает вас!
Но жалок тот, кто встречею случайною
На миг утешен вами был,
И вновь поник, томимый жаждой тайною
За вами вслед лететь — без крыл.
Нынче — сердце ея страсти просит,
Завтра с ужасом скажет: не надо!
То неправды она не выносит,
То доверчивой правде не рада…
То клянется, что свет ненавидит,
То, как бабочка, в свете порхает…
Кто ея не любил,— тот не знает…—
Кто полюбит ее,— тот увидит…
И призраки ушли,
И духи отлетели!..
Один глухой, немой
Мрак у его постели!
Спасет ли этот мрак
Его от заблуждений,
От призрачных надежд,
От горьких сожалений?
Вас бичевать тягучими стихами,
Хлестать по вашим головам, —
Да это то же, что пахучими цветами
Бить по обугленным столбам.
Вас бичевать тягучими стихами,
Хлестать по вашим головам, —
Да это то же, что пахучими цветами
Как скорлупу топчет птица, когда
Малых птенцов она вывела,
Так растоптать я готов иногда
Все, что душе опротивело…
Как скорлупу топчет птица, когда
Малых птенцов она вывела,
Так растоптать я готов иногда
Все, что душе опротивело…
Дух гордой злобы там, где все уже отпето,—
Он может победить, но не создаст поэта.
Жрецы бранят толпу, — толпа жрецам свистит…
И правды жаждущий печаль свою таит.
Поэт и гражданин, он призван был учить.
В лохмотьях нищеты живую душу видеть.
Самоотверженно страдающих любить
И равнодушных ненавидеть.