Изволь пожалуй отвечать,
Так чтоб и не солгать
И правду не сказать.
О Дионисии я чаю всякой знает;
Известно всем каков он был.
Слух о делах его и ныне ужасает;
А каковож тому кто при тиране жил?
И я не рад что я об нем заговорил:
Не знаю как бы поскоряе
Был дом, хотя и не большой,
Однако же: такой
Что выгод хоть комуб достало.
Но как любимое людское слово: «мало.»
(То есть когда берут,
А не дают.)
То мал и этот дом хозяину казался;
И все он в нем не помещался,
Как вдоль и вширь и вверх его ни прибавлял.
Дом наконец, не дом, а целой город стал.
Нет полно больше согрешать,
И говорить, что жен таких нельзя сыскать,
Которы бы мужей любили,
И их по смерти не забыли.
Я признаюся сам в том часто согрешал,
И легкомыслием пол нежный упрекал;
А ныне всякой раз готов за жен вступиться,
И в верности к мужьям за них хоть побожиться.
Жена
Одень невежду
В богатую одежду,
Не сладишь; и ослы тогда
Считают что они большие господа.
Не помню право я по случаю какому,
Отправил лев осла
К соседу льву другому;
Но разумеется не в качества посла.
К соседу дорогому
Из первых шалунов молодчик,
Великий вертопрах, болтун и враль господчик,
Который только в то и жил,
Что вести собирал и вести разносил,
Которые его весь разум занимали
И только лгать,
Молоть, болтать
Бесперестанно заставляли,
А рассуждать о чем никак не допускали;
Который умных всех глупцами называл
Две мыши на один какой-то двор попались,
И вместе на одном дворе они живут;
Но каждой жительства различные достались,
А потому они и разну жизнь ведут:
Одна мышь в житницу попала,
Другая мышь в анбар пустой.
Одна в довольстве обитала
Не видя нужды никакой.
Другая ж в бедности живет и все горюет;
Не помню, где-то я читал,
Что в старину была землица небольшая,
И мода там была такая,
Которой каждый подражал,
Что не было ни человека,
Который бы, по обыча́ю века,
Прихрамывая не ходил
И не картавя говорил;
А это все тогда искусством называлось
И красотой считалось.
У барина был попугай,
Который как-то внезначай
От барина из дому
В окошко залетел
К крестьянину простому;
И только прилететь успел,
Заговорил, что разумел.
Нередко чернь, когда чего не понимает,
За дьявольщину почитает.
У барина был попугай,
Которой как-то внезначай
От барина из дому,
В окошко залетел
К крестьянину простому;
И только прилететь успел,
Заговорил что разумел.
Нередко чернь когда чево не понимает
За дьявольщину почитает.
Писатель что-то сочинил,
Чем сам он недоволен был.
В способности своей писатель сомневался,
А потому
Ему
И труд свой не казался;
И так он не ласкался
Уж похвалу ту получить,
Котору заслужить
Старался.
Задумал птичник птиц ловить
И западню ловить их выставляет,
Поклав в нее всего довольно есть и пить.
А чтобы птиц еще верняе приманить,
Обман к обману прибавляет
И птичку в западню сажает,
Которую он изловил,
Когда тот самый он обман употребил,
Чтоб птичка, в клетке распевая,
Другим приманкою была
Задумал кто-то птиц ловить;
И западню ловить их выставляет,
Наклав в нее всево довольно есть и пить.
А чтобы птиц еще верняе приманить,
Обман к обману прибавляет,
И птичку в западню сажает,
Котору изловил,
Когда тот самой он обман употребил:
Чтоб птичка в клетке распевая
Другим приманкою была,
Во Франции, никак, я, право, позабыл,
Из воинов один, который заслужил,
Чтоб он пожалован крестом воинским был,
Не получил сего, однако, награжденья,
Хоть часто кавалером стал
Кто от сраженья
Не раз бежал;
Да чрез друзей чего иной не получал?
Прямая иногда заслуга не заслуга,
Когда предстателем кто не имеет друга.
Был конь у барина, каких бывает мало;
Не конь, а клад,
Как говорят.
Скупова барина такова не бывало,
И только одново коня он и держал,
Которой в доме всю работу исправлял,
Какую бы и трем исправить в пору было.
Конь сколько мог служил; но время наступило
Что больше уж невмочь пришло ему служить.
И по прямомуб надлежало
Был лев слепой; а быть и знатному слепым
Дурное право состоянье.
Давай, хоть не давай лев подданным своим
О чем какое приказанье;
Иль правду в том
Или другом
Не думай лев узнать; обманут был кругом:
Лиса придет и рапортует:
Что львов запасной двор находится у нее
Когда-то стрелка часовая
На башне городской
Свои достоинства счисляя,
Расхвасталась собой,
И протчим часовым частям в пренебреженье,
Не должно ль, говорит: иметь ко мне почтенье?
Всему я городу служу как бы в закон;
Все что ни делают по мне располагают:
По мне работают, по мне и отдыхают;
По мне чрез колокольный звон
Осел с овцой с коровой и с козой
Когда-то в пайщики вступили,
И льва с собой пригласили
На договор такой,
Что естьли зверь какой
На чьей-нибудь земле в тенета попадется,
И зверя этова удастся изловить,
Тобы добычу разделить
По равной части всем, кому что доведется.
Лисица много нор с отнорками имеет;
И как о том один ученой разумеет,
Так это для тово: когда пришла беда
Что надобно бежать, так было бы куда.
Одна какая-то лисица оплошала,
Так что с отнорками норы не прокопала.
Казалось ей норы довольно и глухой.
Я думаю что лень была тому виной;
А лень частехонько бывает нам бедой.
Был отец,
И были у него два сына:
Один сын был умен, другой сын был глупец.
Отцова настает кончина;
И, видя свой конец,
Отец
Тревожится, скучает,
Что сына умного на свете покидает,
А будущей его судьбы не знает,
И говорит ему: «Ах! сын любезный мой,
Не весть разбойники, не весть мурзы какие;
Да только люди непростые;
И двое их всево,
(То есть: вот этих только двое,
А их число совсем другое.)
Сложились с шайкой их соседа своего
Вон выгнать из владенья,
И разделить между собой его.
Где между частных спор случится о разделе,
Там можно способы через людей найти,
Жил-был отец,
И были у него два сына:
Один сын был умен, другой сын был глупец.
Отцова настает кончина,
И видя свой конец,
Отец
Тревожится, скучает,
Что сына умного на свете покидает.
И говорит ему: ах, сын любезной мой!
С какой
Давно я знал, и вновь опять я научился,
Чтоб другом никово не испытав не звать.
Случилось мужику чрез лед переезжать,
И воз ево сквозь лед к нещастью провалился.
Мужик метаться и кричать:
Ой, батюшки! тону, тону; ой! помогите. —
«Ребята! что же вы стоите?
Поможем-те» один другому говорил,
Кто вместе с мужиком в одном обозе был.
Верховый гордый конь, увидя клячу в поле
В работе под сохой
И в неге не такой,
И не в уборе, и не в холе,
Какую гордый конь у барина имел,
С пренебрежением на клячу посмотрел,
Пред клячею крестьянскою бодрился
И хвастал, чванился, и тем и сем хвалился.
«Что? — говорит он кляче той. —
Бывал ли на тебе убор когда такой,
Добро, которое мы делаем другим,
Добром же служит нам самим,
И в ну́жде надобно друг другу
Всегда оказывать услугу.
Случилось лошади в дороге быть с ослом;
И лошадь шла порожняком,
А на осле поклажи столько было,
Что бедного совсем под нею задавило.
«Нет мочи, — говорит, — я, право, упаду,
В Испании никак, я право позабыл,
Из воинов один которой заслужил
Чтоб он пожалован крестом воинским был,
Не получил сего однако награжденья.
Хоть часто кавалером стал
Кто от сраженья
Не раз бежал;
Да чрез друзей чево иной не получал? —
Достойный воин сей свою обиду сносит,
И награждения не просит.