Художник некакий, резчи́к,
В художестве своем и славен и велик,
Задумал вырезать стату́ю
Такую,
Которая б могла ходить
И говорить
И с виду человеком быть.
Резчи́к стату́ю начинает,
Все мастерство свое резчи́к истощевает:
Стату́я движется, стату́я говорит
Искусной некакой резчик,
Как труд казался ни велик,
Затеял вырезать статую,
Такую
Котораяб могла ходить, лежать, сидеть,
И слушать и глядеть;
И словом: чувства все как человек иметь.
Резчик статую начинает,
Все мастерство свое резчик истощевает:
Статуя движется, статуя говорит,
Не весть разбойники, не весть мурзы какие;
Да только люди непростые;
И двое их всево,
(То есть: вот этих только двое,
А их число совсем другое.)
Сложились с шайкой их соседа своего
Вон выгнать из владенья,
И разделить между собой его.
Где между частных спор случится о разделе,
Там можно способы через людей найти,
Невесть разбойники, невесть князьки какие,
Да только люди не простые,
И счетом двое их всего
(То есть, вот этих только двое,
А их число совсем другое),
С своими войсками соседа своего
Сложились выгнать вон из кровного владенья
И разделить потом промеж собой его.
Ну как отступишься бессорно от именья,
Да от имения родного своего?
Лев, сказывали мне, любовницу имел.
(Ведь занимаются любовными делами,
Не только меж людьми, но также меж скотами.)
И жар к любовнице его охолодел.
А для того он тож, как люди поступают,
Что за другово с рук любовницу сживают,
Когда наскучится им все одну любить.
Хотел красавицу, но не бесчестно сжить:
Он барса пестрого хотел на ней женить.
Да как лев ни старался,
Кто как ни говори, что будто нет страстей
В животных, как и меж людей,
А зависть в них бывает,
И может быть людской еще не уступает.
Как свищет соловей, известно в свете всем;
Что много говорить об нем!
Но вздумай на нево воронья чернь озлиться,
Из зависти что он, когда ни запоет,
Приятным пением людей к себе влечет.
Кто пожилых людей слова пренебрежет,
И пылкой юности стремленью покорится,
Тот часто со вредом и поздно вразумится,
Сколь справедлив людей испытанных совет.
Ребята у моря со стариком гуляли,
И как-то на челнок напали,
В которой вздумали они и сами сесть,
И в то же старика хотят ребята ввесть;
Чтоб с ними по морю немного прокатиться.
Кто пожилых людей совет пренебрегает
И пылкой юности страстям одним внимает,
Тот часто со вредом и поздно узнает,
Сколь справедлив людей испытанных совет.
Робята у́ моря со стариком гуляли
И как-то на челнок напали,
В который вздумали они и сами сесть,
И в то же старика хотят робята ввесть,
Чтоб с ними по морю немного прокатиться.
Сей свет таков, что кто богат,
Тот каждому и друг и брат.
Хоть не имей заслуг, ни чина,
Хоть родом будь из конюхов,
Детина будешь как детина.
А бедной будь хоть из князей,
Хоть разум ангельской имей,
И все достоинства достойнейших людей,
Тово почтенья не дождется
Какое ото всех богатым отдается.
Худой мир лутче доброй ссоры,
Пословица старинна говорит;
И каждой день нам тож примерами твердит:
Как можно не вплетаться в споры;
А естьли и дойдет нечаянно до них,
Не допуская в даль, прервать с начала их;
И лутче до суда хоть кой как помириться,
Чем дело выиграть, и вовсе просудиться;
Иль споря о гроше всем домом раззориться.
Худой мир лучше доброй ссоры,
Пословица старинна говорит;
И каждый день нам тож примерами твердит,
Как можно не вплетаться в споры;
А если и дойдет нечаянно до них,
Не допуская вдаль, прервать с начала их,
И лучше до суда, хотя ни с чем, мириться,
Как дело выиграть и вовсе просудиться
Иль, споря о гроше, всем домом разориться.
На двор чужой свинья к соседу забрела,
С начала всяко дело строго
И в строку так идет,
Что и приступу нет;
А там перегодя немного
Пошло и вкриво все и вкось,
И от часу все хуже, хуже;
Покуда наконец хоть брось.
Не знаю череду ведут ли люди ту же;
Но слово в басне сей
Про птиц, не про людей.
Пусть люди бы житья друг другу не давали;
Да уж и черти тож людей тревожить стали!
Хозяин, говорят, один какой-то был,
Которому от домовова
Покою не было, в том доме где он жил:
Что ночь, то домовой пугать ево ходил.
Хозяин чтоб спастись нещастия такова,
Все делал что он мог: и ладоном курил,
Молитву от духов творил,