Спускалась женщина к реке.
Красива и рыжеголова.
Я для нее одно лишь слово
писал на выжженном песке.
Она его читала вслух.
«И я люблю…» — мне говорила.
И повторяла:
«Милый, милый…» —
так, что захватывало дух.
Человек умирает…
Видно, вышли года.
Как ему умирать не хочется!
Был всю жизнь он с людьми.
Никогда, никогда,
Никогда не любил
Одиночества.
Возле ласковых глаз,
У фабричных ворот.
И в хорошие годы.
Которые сутки все море штормит.
Неужто на шторм не истрачен лимит?
Но катятся волны с утра до утра.
А все говорят, что природа мудра.
Вон сколько впустую затрачено сил…
Как будто бы кто-то об этом просил.
Капризный, неистовый, злой водоем.
Мне жалко всю живность, живущую в нем.
Наверно, у крабов от шума мигрень.
Я морю кричу: «Неужели не лень
Здравствуй, наш венчальный город!
Давний свет в твоём окне.
Я целую землю, по которой
Столько лет ты шла ко мне.
Как давно всё было это!
То ли жизнь, то ль день назад…
Тем же солнцем даль согрета.
Так же светел листопад.
Погрущу в пустынном сквере,
Посижу на той скамье,
Пробужденное ото сна,
Солнце встало, рассеяв тьму.
Запылала вдали сосна,
Ветви все устремив к нему.
Говорят, будто та сосна
Раньше в роще росла глухой,
Где зеленая тишина
Вся пропахла насквозь смолой.
Где, как сумерки, дни темны
Над негромкой печалью трав.
Все будет также после нас, а нас не будет,
Когда нам мир сполна воздаст — у мира не убудет.
По небу скатится звезда слезой горючей
И не останется следа — обычный случай.
Я вроде смерти не боюсь, хотя нелепо
Порвать загадочный союз земли и неба.
Хотя бы ниточкой одной, едва заметной
Став одинокой тишиной на рощей летней,
Негромкой песней у огня, слезою поздней…
Но так же было до меня и будет после.
Какая спокойная осень…
Ни хмурых дождей, ни ветров.
Давай все на время забросим
Во имя далеких костров.Они разгораются где-то…
За крышами нам не видать.
Сгорает в них щедрое лето.
А нам еще долго пылать.И может быть, в пламени этом
Очистимся мы до конца.
Прозрачным ликующим светом
Наполнятся наши сердца.Давай все на время оставим —
Живет поверье — лишь весна приходит
И соки по стволам начнут свой путь,
Незримо помогаем мы Природе
Утраченную мощь ее вернуть.
Через восторг свой и свое дыханье
Мы делимся с деревьями собой…
Не потому ли по весенней рани
Вдруг со здоровьем происходит сбой.
Поспешно мы глотаем витамины,
Не понимая, что произошло.
Я пришёл в тот дом, где ты жила.
Всё полно тобою в этом доме.
Как улыбка —
Комната светла.
И цветы прохладны,
Как твои ладони.
В комнате витает аромат,
Что меня так волновал при встречах.
В память наших будущих утрат
Разреши зажечь мне эти свечи.
Я открываю модную газету…
И лезет пошлость с каждой полосы.
Вы можете узнать в ней по секрету —
Какие Лепс купил себе трусы.
И что о сексе думает Наташа.
С чего у Димы заболел живот.
И сколько «бабок» примадонна Racha
Получит за двенадцатый развод.
Коллеги почему-то полагают,
Что если я не вы? знаю к утру,
В тот день
Меня в партию приняли.
В тот день
Исключали из партии
Любимца студенческой братии
Профессора Трынова.
Старик был нашим учителем.
Неуживчивым и сердитым.
Он сидел
Какая поздняя весна.
Опять за окнами бело.
А ты со мною холодна.
Как будто душу замело.
И я не знаю — чья вина.
И я не знаю — чья вина.
Всё перепуталось вокруг.
В календаре давно весна,
А за окном бело от вьюг.
А за окном бело от вьюг.
Я пред тобой ни в чем не виноват.
Ни в чем я пред тобою невиновен.
Но почему так холоден твой взгляд,
Как будто ты по гороскопу Овен.А этот знак враждебен моему.
И значит нет меж нами примиренья.
Ну, выйди из созвездия на время,
Оставь свою таинственную тьму.Побудь со мной в моем веселом знаке,
Где доброта и верность правят бал.
Душа твоя оттает от похвал,
Как от тепла глаза больной собаки.Я пред тобой ни в чем не виноват.
Во Франкфурте
Холодно розы цветут.
В Москве
Зацветают
Узоры
На стеклах.Наш «бьюик» несется
В багряных потемках —
Сквозь сумерки
Строгих немецких минут.Сквозь зарево кленов
И музыку сосен.
Когда вас по глупости кто-то обидит,
Примите обиду легко и достойно,
Как шумного гостя
В домашнем застолье,
И вашей обиды никто не увидит.
Не стоит на мелочи тратить здоровье.
Смахните их шуткой,
Запейте их чаем.
Не эти обиды нам жизнь сокращают,
Не эти обиды смываются кровью.
Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!
И все позабылось,
Что помнить не хочется:
Обиды твои.
И мое одиночество.
Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Я прощаюсь с тобой…
Ухожу.
Я целую твои онемевшие руки.
И сквозь боль
Улыбнусь твоему малышу
Лишь один он
Спасти тебя может в разлуке…
Я прощаюсь с тобой…
Ухожу.
Шаг до двери,
Сын вопросами измучил взрослых.
Все интересует пацана:
Кто под вечер зажигает звезды?
Почему не падает луна?
И куда под утро пропадают
Звезды с небосклона и луна?
Почему нам солнце столько солнца дарит,
А луна и летом холодна?
Милый мальчик, все поймешь попозже.
Разберешься в тайнах бытия.
Бог в помощь тому,
Кто старается,
Кто в помыслах тверд
И в решениях скор.
А леность Всевышним
Незримо карается.
Хотя не о ней
Я веду разговор.
Быть может, в наш век
Устарела пословица:
Дымится гора Машук.
Над ней облака,
Как тени…
И рядом мое волненье
Да сердца тревожный стук.
Деревья в лучах рассвета…
Я встал на обрыв крутой,
Как будто от пистолета
Поэта прикрыл собой.
Но чуду здесь не случиться.
Руки женщин —
Как звуки скрипки.
Так же искренни,
Так же зыбки.
Так же веселы
Иль печальны.
И умышленны
И нечаянны.
Руки женщин —
Вы так прекрасны!
Не ссорьтесь, влюбленные.
Жизнь коротка.
И ветры зеленые
сменит пурга.
Носите красавиц
на крепких руках.
Ни боль и ни зависть
не ждут вас впотьмах.
Актер озвучивает роль,
Где все решает слово.
Испуг, раскаянье и боль
В нем возникают снова.И снова он в чужой судьбе.
В чужих словах и мыслях.
Как будто вопреки себе
В чужую душу выслан.Он прячет в голосе испуг —
Еще жива старуха…
И вдруг какой-то странный звук
Ворвался в запись глухо.И все буквально сбились с ног,
Сидит человек в президиуме.
Человеку за шестьдесят.
Вспоминает всю жизнь, по-видимому,
В чем был прав он и виноват.
И глядит на ребячьи лица.
С виду строг и неумолим.
И в душе перед ними винится —
Перед будущим молодым.
А виниться-то вроде не в чем.
Жизнь он прожил в труде, в бою.
Отец мой сдаёт.
И тревожная старость
Уже начинает справлять торжество.
От силы былой так немного осталось.
Я с грустью смотрю на отца своего.
И прячу печаль,
И смеюсь беззаботно,
Стараясь внезапно не выдать себя…
Он, словно поняв,
Поднимается бодро,