«Как нам выжить в этом беспределе?» —
Я у Бога мысленно спросил.
«Вы же сами этого хотели!
Вот и выживайте в меру сил…»
Нам Эйнштейн все объяснил толково,
Что не абсолютен результат.
И порою вежливое слово
Много хуже, чем привычный мат.
Мамы, постаревшие до времени,
Верят,
Что вернутся сыновья.
Жены их,
Сиротами беременны,
То боятся правды,
То вранья.
Не замечая собственных обид,
Перед тобою я виною мучаюсь.
Мне покаянье душу облегчит…
Опять до неожиданного случая.
Живу то будущим,
То прошлым.
Воспоминаньем
И мольбой.
Я без тебя
Сто жизней прожил.
И лишь мгновенье
Был с тобой.
Первая красавица России
На портрете дивно хороша.
Только в жизни все ж она красивей:
Не открылась Мастеру душа.
Помню, птица упала в пруд…
И круги от предсмертной дрожи
По душе моей все идут,
Словно ты с этой птицей схожа.
Три года мучений
И счастья.
Три года любви
И разлук.
Как хочется
В дверь постучаться.
Увидеть восторг
И испуг.
Я к этой жизни непричастен.
В ней правит бал одно жулье.
Я к этой жизни непричастен.
И совесть — алиби мое.
Цвет имени моего — синий.
Цвет имени твоего — охра.
Звук имени моего — сильный.
Звук имени твоего — добрый.
Все начинается с любви.
И все кончается любовью.
Ты повторишь слова свои,
Прильнув к немому изголовью.
Нас разлучило с мамой утро.
Ее я обнял у дверей.
Взрослея, все мы почему-то
Стыдимся нежности своей.
Надпись на чужой могиле
Выбита словами медными:
«Не жалею, что меня убили.
А жалею, что предали…»
Одни по воротам целят.
Другие играют в пас.
Неважно, как нас оценят.
Важней —
Чем вспомянут нас.
Как жаль матерей российских,
Рожающих сыновей
Для будущих обелисков
На горькой земле моей.