Живёт на свете человек
С древнейшим именем Бабек.
……………….
Друзьям хорош Бабек Серуш
Дарить богатство ваших душ,
Оно ему ценнее денег.
Жил-был человек, который очень много видел
И бывал бог знает где и с кем,
Всё умел, всё знал, и даже мухи не обидел,
Даже женщин, хоть имел гарем.
Ты роли выпекала, как из теста:
Жена и мать, невеста и вдова…
И реки напечатанного текста
В отчаянные вылились слова! Ах, Славина! Заслуженная Зина!
Кто этот искуситель, этот змей,
Храбрец, хитрец, таинственный мужчина?
Каких земель? Каких таких кровей? Жена и мать, вдова, невеста — роли!..
Всё дам<ы> — пик, червей, бубей и треф.
Играй их в жизни всё равно по школе:
Правдиво, точно — так, как учит шеф.
Заживайте, раны мои,
Вам два года с гаком!
Колотые, рваные,
Дам лизать собакам.Сиротиночка моя,
Губки твои алы!
Вмиг кровиночка моя
Потечёт в бокалы!
Заказал я два коктейля,
Двадцать водки, два салата,
А в лице метрдотеля
Приближался час расплаты.
Приехал я на выставку извне.
С неё уже другие сняли пенки.
Да не забудут те, что на стене,
Тех, что у стенки!
Сегодня выступал. Один!
Нет, не один — вдвоём с гитарой!
Виват! Завод шампанских вин,
Я ваш навек — поклонник старый!
Не чопорно и не по-светски —
По человечески меня
Встречали в Северодонецке
Семнадцать раз в четыре дня.
В Ленинграде-городе у Пяти углов
Получил по морде Саня Соколов.
Пел немузыкально, скандалил —
Ну и, значит, правильно, что дали.В Ленинграде-городе — тишь и благодать!
Где шпана и воры где? Просто не видать!
Не сравнить с Афинами — прохладно.
Правда шведы с финнами… Ну ладно! В Ленинграде-городе — как везде, такси,
Но не остановите — даже не проси!
Если сильно водку пьёшь, по пьянке
Не захочешь — а дойдёшь к стоянке!
Такое творится!
Вы перегружены тоской, видать.
Тут до жемчужины рукой подать —
До озера Рица.
Знать бы всё до конца бы и сразу б
Про измену, тюрьму и рочок,
Но… друзей моих пробуют на зуб,
Но… цепляют меня на крючок.
Знаю,
Когда по улицам, по улицам гуляю,
Когда по лицам ничего не понимаю.
И в нос, в глаз, в рот, в пахБили
И ничего и никогда не говорили,
А только руки в боки нехотя ходили.
И в Дубне, и на Таганке что-то ставят, что-то строят:
Сходство явно, но различие кошмарно.
Элементы открывают, и никто их не закроет,
А спектакль закрыть — весьма элементарно.Всё в Дубне и на Таганке идентично, адекватно,
Даже общие банкеты, то есть пьянки.
Если б премиями, званьями делились вы с театром —
Нас бы звали филиалом на Таганке,
Если б премиями, званьями делились мы бы с вами —
Вас бы звали филиалом на Дубнянке.Пусть другие землю роют, знаем мы, что здесь откроют
Сто четырнадцать тяжёлых элементов,
И дошёл же татарчонок,
Что лежать ему в гробу —
Пригласил аж семь учёных
С семью пядями во лбу.
И не пишется, и не поётся,
Струны рву каждый раз, как начну.
Ну, а если струна оборвётся —
Заменяешь другою струну.И, пока привыкнешь к новой,
Иссекаешь пальцы в кровь:
Не звучит аккорд басовый,
Недостаточно верхов.Но остались чары —
Брежу наяву,
Разобью гитару,
Струны оборву, Не жалею глотки
И отец давал ему отцовского пинка:
«Двойки получаешь, неразумный ты детина!
Твой отец в тринадцать лет уже был сын полка,
Ну, а ты пока ещё — всего пока сын сына!»
И сегодня, и намедни —
Только бредни, только бредни,
И третьего тоже дни
Снова бредни — всё они.
И снизу лёд и сверху — маюсь между, —
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно — всплыть и не терять надежду,
А там — за дело в ожиданье виз.
Лёд надо мною, надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Всё помня, даже старые стихи.
И фюрер кричал, от завода бледнея,
Стуча по своим телесам,
Что если бы не было этих евреев,
То он бы их выдумал сам.Но вот запускают ракеты
Евреи из нашей страны.
А гетто? Вы помните гетто
Во время и после войны?
Не пессимист Вы и не циник,
И Вы — наш друг! А что нам надо?
Желаем Вам ещё полтинник —
Без перемен… в делах и взглядах.
Как хорошо ложиться одному
Часа так в два, в двенадцать по-московски,
И знать, что ты не должен никому,
Ни с кем и никого, как В. Высоцкий!
Конец спектакля. Можно напиваться!
И повод есть, и веская причина.
Конечно, тридцать, так сказать, — не двадцать,
Но и не сорок. Поздравляю, Нина! Твой муж, пожалуй, не обидит мухи,
Твой сын… ещё не знаю, может, сможет.
Но я надеюсь — младший Золотухин
И славу, да и счастие умножит.И да хранит Господь все ваши думки!
Вагон здоровья! Красоты хватает.
Хотелось потянуть тебя за ухо…
Вот всё. Тебя Высоцкий поздравляет.
Когда наши устои уродские
Разнесла революция в прах,
Жили-были евреи Высоцкие,
Не известные в высших кругах.
Мать говорила доченьке:
«Нет, — говорит, — больше моченьки!
Сбилась с ног, и свет не мил, давно не вижу солнца:
То приведёт сквалыжника,
То — водяного лыжника,
А тут недавно привела худого марафонца…»Хоть, говорит, вы лысенький,
Но вы, говорит, не физики,
А нам, говорит, нужно физика — не меньше кандидата.
Борясь с её стервозностью,
Я к ней со всей серьёзностью:
Машины идут — вот ещё пронеслась —
Все к цели конечной и чёткой.
Быть может, из песни Анчарова — МАЗ,
Гружённый каспийской селёдкой.Хожу по дорогам, как нищий с сумой,
С умом экономлю копейку,
И силы расходую тоже с умом,
И кутаю крик в телогрейку.Куда я, зачем? — можно жить, если знать.
И можно без всякой натуги
Проснуться и встать — если мог бы я спать,
И петь — если б не было вьюги.
Мне бы те годочки миновать,
А отшибли почки — наплевать!
Знаю, что досрочки не видать,
Только бы не стали добавлять.
Мне в душу ступит кто-то посторонний.
А может, даже плюнет. Что ему?!
На то и существует посторонний
На противоположном берегу.Он, посторонний, — он по-ту-сторонний.
По ту, другую, сторону от нас…
Ах, если бы он был потусторонний,
Тогда б я был спокойнее в сто раз.
Мог бы быть я при тёще, при тесте,
Только их и в живых уже нет.
А Париж? Что Париж! Он на месте.
Он уже восхвалён и воспет.Он стоит, как стоял, он и будет стоять,
Если только опять не начнут шутковать,
Ибо шутка в себе ох как много таит.
А пока что Париж как стоял, так стоит.
Может быть, покажется странным кому-то,
Что не замечаем попутной красы,
Но на перегонах мы теряем минуты,
А на остановках — теряем часы.Посылая машину в галоп,
Мы летим, не надеясь на Бога!..
Для одних под колесами — гроб,
Для других — просто к цели дорога.До чего ж чумные они человеки:
Руки на баранке, и — вечно в пыли!..
Но на остановках мы теряем копейки,
А на перегонах теряем рубли.Посылая машину в галоп,
Мы искали дорогу по Веге —
По ночной, очень яркой звезде.
Почему только ночью уходим в побеги,
Почему же нас ловят всегда и везде? Потому, что везли нас в телятниках скопом,
Потому, что не помним дорогу назад,
Потому, что сидели в бараках без окон,
Потому, что отвыкли от света глаза!
Поздравить мы тебя решили
(Пусть с опозданием большим —
У нас с детьми заботы были):
Живи сто лет на радость им.