Владимир Маяковский - стихи про оружие

Найдено стихов - 10

Владимир Маяковский

Оружие Антанты — деньги… (Роста №131)

Оружие Антанты — деньги.
Белогвардейцев оружие — ложь.
Меньшевиков оружие — в спину нож.
Правда,
глаза открытые
и ружья —
вот коммунистов оружие.

Владимир Маяковский

Рабочий! Красноармейцу… (РОСТА №355)

1.
Рабочий! Красноармейцу, защищающему тебя, не хватает оружия.
2.
Если у тебя есть лишний час —
3.
отдай его красноармейцу!
4.
И твоим оружием добудет мир.

Владимир Маяковский

У белых оружия была масса… (РОСТА №751)

1.
У белых оружия была масса.
2.
У белых была большая армия.
3.
Но белые не смогли смести красноармейских линий.
4.
Отчего?
5.
Оттого, что мы за освобождение пролетариата боролись.
6.
Оттого, что мы подчинялись военной дисциплине.
7.
Новый орел,
8.
будет отбит набег твой,
9.
если мы подчинимся дисциплине трудовой.

Владимир Маяковский

С винтовкой, но без знания — нет побед, только натворишь оружием всяких бед (РОСТА № 115)

Без глаз не нацелишься, не подымай рук.
Только зря перестреляешь всех вокруг.
Подстрелишь невиноватого,
а тот, кто нужен,
без всякой помехи продолжит ужин.
А только сниму повязку — ага!
Сразу рабочий увидел врага.
Зря, буржуй, подымаешь вой,
непримирим враг классово́й.
В одной — винтовка,
в другой — книга, — вот вооружение против капиталистического ига.

Владимир Маяковский

Ты знаешь это вот… (Главполитпросвет №267)

1.
Ты знаешь это вот:
2.
Франция посылает оружие в Польшу,
3.
Румынии оружие шлет.
4.
Чтоб не оказалась беззащитной граница, надо заранее охраниться.
5.
Кто наша защита — ответ ясный:
6.
командир красный.
7.
Нет армии без красного командира.
8.
Если не хотите, чтоб вам ярмо надели, 9-1
0.
докажите это на деле.Пролетарии, через профсоюзы
шлите на курсы лучших товарищей своих.1
1.
Идущие, о семьях не беспокойтесь.1
2.
Республика обеспечит их.

Владимир Маяковский

Реклама Мосполиграф

1Глаза разбегаются!
С чего начать?
Во-первых, в
Мосполиграфе
вся печать.
Во-вторых,
чего ради
у нэпов покупать гроссбухи и тетради?
Всю писчебумажность, графленую и без граф,
продает
Мосполиграф.Чем искать граверов, мостовые пыля,
в
Мосполиграфе
заказывай печати и штемпеля.
И конечно,
разумеется само собою,
в
Мосполиграфе
покупай обои.
Разинь глаза и во все смотри,
запомни эти адреса три.2Даешь карандаши,
которые хороши? 3Каждый хозяйственник,
умный который,
здесь покупает
всё для конторы.4Где взять
перо и тетрадь?
Помни, родитель, —В
Мосполиграфе
всё, что хотите! 5У бумаги без печати никаких прав.
Печати делает
Мосполиграф.6Я первый по успехам
и прилежности.
Я здесь покупаю
письменные принадлежности.7Вспомните —
у вас оборвались
обои в комнате.
Нечего
стоять разиней.
Новые купите
у нас в магазине.8Печать —
наше оружие.
Оружейный завод —
Мосполиграф.9Наше оружие —
книга и газета.
Здесь куют
оружие это.10Стой, не дыша!
В
Мосполиграфе
всё —
от гроссбуха до карандаша.

Владимир Маяковский

Непобедимое оружие

Мы
  окружены
       границей белой.
Небо
   Европы
       ржавчиной с ела
пушечных заводов
         гарь и чадь.
Это —
   устарело,
        об этом —
надоело,
но будем
    про это
        говорить и кричать.
Пролетарий,
      сегодня
          отвернись,
обхохочась,
услышав
    травоядные
          призывы Толстых.
Хо́лода
    битвы
       предчувствуя час,
мобилизуй
     оружие,
         тело
           и стих.
Тело
   намускулим
         в спорте и ду́ше,
грязную
    водочную
         жизнь вымоем.
Отливайтесь
      в заводах,
           жерла пушек.
Газом
   перехитри
        Европу,
            химия.
Крепите
    оборону
        руками обеими,
чтоб ринуться
       в бой,
          услышав сигнал.
Но, если
    механикой
         окажемся слабее мы,
у нас
   в запасе
       страшнее арсенал.
Оружие
    наше,
       газов лютей,
увидят
   ихним
      прожектором-глазом.
Наше оружие:
       солидарность людей,
разных языком,
       но —
         одинаковых классом.
Слушатель мира,
        надень наушники,
ухо
  и душу
     с Москвой сливай.
Слушайте,
     пограничные
           городки и деревушки,
Красной
    Москвы
        раскаленные слова.
Будущий
    рядовой
        в заграничной роте,
идешь ли пехотой,
        в танках ли ящеришься,
помни:
   тебе
     роднее родин
первая
   наша
      республика трудящихся!
Помни,
   услыша
       канонадный отзвук,
наступающей
       буржуазии
            видя натиск, —
наше
   лучшее оружие —
           осуществленный лозунг:
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Владимир Маяковский

Рабочий корреспондент

Пять лет рабочие глотки поют,
века воспоет рабочих любовь —
о том,
как мерили силы
в бою —
с Антантой,
вооруженной до зубов.
Буржуазия зверела.
Вселенной мощь —
служила одной ей.
Ей —
танков непробиваемая толщь,
ей —
миллиарды франков и рублей.
И,
наконец,
карандашей,
перьев леса́
ощетиня в честь ей,
лили
тысячи буржуазных писак —
деготь на рабочих,
на буржуев елей.
Мы в гриву хлестали,
мы били в лоб,
мы плыли кровью-рекой.
Мы взяли
твердыню твердынь —
Перекоп
чуть не голой рукой.
Мы силой смирили силы свирепость.
Избита,
изгнана стая зве́рья.
Но мыслей ихних цела крепость,
стоит,
щетинит штыки-перья.
Пора последнее оружие отковать.
В руки перо берем.
Пора —
самим пером атаковать!
Пора —
самим защищаться пером.
Исписывая каракулью листов клочья,
с трудом вытягивая мыслей ленты, —
ночами скрипят корреспонденты-рабочие,
крестьяне-корреспонденты.
Мы пишем,
горесть рабочих вобрав,
нас затмит пустомелей лак ли?
Мы знаем:
миллионом грядущих правд
разрастутся наши каракули.
Враг рабочим отомстить рад.
У бюрократов —
волнение.
Сыпет
на рабочих
совбюрократ
доносы
и увольнения.
Видно, верно бьем,
видно, бить пора!
Под пером
кулак дрожит.
На мушку берет героя пера.
На героя
точит ножи.
Что ж! —
и этот нож отведем от горл.
Вновь
согнем над письмом плечища.
Пролетарский суд
кулака припер.
И директор
«Правдой» прочищен.
В дрожь вгоняя врагов рой,
трудящемуся защита дружья,
да здравствует
красное
рабочее перо —
нынешнее наше оружие!

Владимир Маяковский

Костоломы и мясники

В газетах барабаньте,
в стихах растрезвоньте —
трясь
границам в край,
грозит
нам,
маячит на горизонте
война.
Напрасно уговаривать.
Возражать напрасно:
пушкам ли бояться
ораторских пугачей?
Непобедима
эта опасность,
пока
стоит
оружием опоясано
хоть одно государство
дерущихся богачей.
Не верьте
потокам
речистой патоки.
Смотрите,
куда
глаза ни кинь, —
напяливают
бо́енскую
прозодежду — фартуки
Фоши-костоломы,
Чемберлены-мясники.
Покамест
о запрещении войны
болтают
разговорчивые Келло́ги,
запахом
завтрашней крови
опоены́,
оскалясь штыками
и оружием иным,
вылазят Пилсудские
из берлоги.
На вас охота.
Ты —
пойдешь.
Готовься, молодежь!
Хотите,
не хотите ль,
не обезоружена
война еще.
Любуйтесь
блестками
мундирной трухи.
А она
заявится,
падалью воняющая,
кишки
дерущая
хлебом сухим.
Готовьте,
готовьте
брата и сына,
плетите
горы
траурных венков.
Слышу,
чую
запах бензина
прущих
танков
и броневиков.
Милого,
черноглазого
в последний
раз
покажите милой.
Может,
завтра
хваткой газовой
набок
ему
своротит рыло.
Будет
жизнь
дешевле полтинника,
посудиной
ломаемой
черепов хряск.
И спрячет
смерть
зиме по холодильникам
пуды
— миллионы —
юношеских мяс.
Не то что
выстрел,
попасть окурку —
и взорванный
мир
загремит под обрыв.
Товарищи,
схватите,
оторвите руку,
вынимающую
рево́львер
из кобуры.
Мы
привыкли так:
атака лобовая,
а потом
пером
обычное копанье.
Товарищи,
не забывая
и не ослабевая,
громыхайте лозунгами
этой кампании!
Гнев,
гуди
заводом и полем,
мир
защищая,
встань скалой.
Крикни зачинщику:
«Мы не позволим!
К черту!
Вон!
Довольно!
Долой!»
Мы против войны,
но если грянет —
мы
не растеряемся
безмозглым бараньём.
Не прячась
под юбку
пацифистской няни —
винтовки взяв,
на буржуев обернем.

Владимир Маяковский

Во весь голос

Первое вступление в поэму

Уважаемые
      товарищи потомки!
Роясь
   в сегодняшнем
           окаменевшем го*не,
наших дней изучая потемки,
вы,
  возможно,
       спросите и обо мне.
И, возможно, скажет
          ваш ученый,
кроя эрудицией
        вопросов рой,
что жил-де такой
         певец кипяченой
и ярый враг воды сырой.
Профессор,
     снимите очки-велосипед!
Я сам расскажу
       о времени
            и о себе.
Я, ассенизатор
       и водовоз,
революцией
      мобилизованный и призванный,
ушел на фронт
       из барских садоводств
поэзии —
    бабы капризной.
Засадила садик мило,
дочка,
   дачка,
      водь
        и гладь —
сама садик я садила,
сама буду поливать.
Кто стихами льет из лейки,
кто кропит,
     набравши в рот —
кудреватые Митрейки,
           мудреватые Кудрейки —
кто их к черту разберет!
Нет на прорву карантина —
мандолинят из-под стен:
«Тара-тина, тара-тина,
т-эн-н…»
Неважная честь,
        чтоб из этаких роз
мои изваяния высились
по скверам,
     где харкает туберкулез,
где б***ь с хулиганом
           да сифилис.
И мне
   агитпроп
        в зубах навяз,
и мне бы
     строчить
          романсы на вас, —
доходней оно
       и прелестней.
Но я
  себя
    смирял,
        становясь
на горло
     собственной песне.
Слушайте,
     товарищи потомки,
агитатора,
     горлана-главаря.
Заглуша
    поэзии потоки,
я шагну
    через лирические томики,
как живой
     с живыми говоря.
Я к вам приду
       в коммунистическое далеко
не так,
   как песенно-есененный провитязь.
Мой стих дойдет
         через хребты веков
и через головы
        поэтов и правительств.
Мой стих дойдет,
         но он дойдет не так, —
не как стрела
       в амурно-лировой охоте,
не как доходит
        к нумизмату стершийся пятак
и не как свет умерших звезд доходит.
Мой стих
     трудом
         громаду лет прорвет
и явится
     весомо,
         грубо,
            зримо,
как в наши дни
        вошел водопровод,
сработанный
       еще рабами Рима.
В курганах книг,
        похоронивших стих,
железки строк случайно обнаруживая,
вы
 с уважением
       ощупывайте их,
как старое,
      но грозное оружие.
Я
 ухо
   словом
       не привык ласкать;
ушку девическому
         в завиточках волоска
с полупохабщины
         не разалеться тронуту.
Парадом развернув
         моих страниц войска,
я прохожу
     по строчечному фронту.
Стихи стоят
      свинцово-тяжело,
готовые и к смерти
          и к бессмертной славе.
Поэмы замерли,
        к жерлу прижав жерло
нацеленных
       зияющих заглавий.
Оружия
    любимейшего
готовая
    рвануться в гике,
застыла
    кавалерия острот,
поднявши рифм
        отточенные пики.
И все
   поверх зубов вооруженные войска,
что двадцать лет в победах
              пролетали,
до самого
     последнего листка
я отдаю тебе,
      планеты пролетарий.
Рабочего
     громады класса враг —
он враг и мой,
       от явленный и давний.
Велели нам
      идти
         под красный флаг
года труда
     и дни недоеданий.
Мы открывали
        Маркса
            каждый том,
как в доме
     собственном
            мы открываем ставни,
но и без чтения
        мы разбирались в том,
в каком идти,
        в каком сражаться стане.
Мы
  диалектику
        учили не по Гегелю.
Бряцанием боев
        она врывалась в стих,
когда
   под пулями
         от нас буржуи бегали,
как мы
    когда-то
         бегали от них.
Пускай
    за гениями
          безутешною вдовой
плетется слава
        в похоронном марше —
умри, мой стих,
        умри, как рядовой,
как безымянные
         на штурмах мерли наши!
Мне наплевать
        на бронзы многопудье,
мне наплевать
        на мраморную слизь.
Сочтемся славою —
         ведь мы свои же люди, —
пускай нам
      общим памятником будет
построенный
       в боях
          социализм.
Потомки,
     словарей проверьте поплавки:
из Леты
    выплывут
         остатки слов таких,
как «проституция»,
          «туберкулез»,
                 «блокада».
Для вас,
    которые
         здоровы и ловки,
поэт
  вылизывал
        чахоткины плевки
шершавым языком плаката.
С хвостом годов
        я становлюсь подобием
чудовищ
     ископаемо-хвостатых.
Товарищ жизнь,
        давай быстрей протопаем,
протопаем
      по пятилетке
             дней остаток.
Мне
  и рубля
      не накопили строчки,
краснодеревщики
         не слали мебель на дом.
И кроме
    свежевымытой сорочки,
скажу по совести,
         мне ничего не надо.
Явившись
     в Це Ка Ка
          идущих
              светлых лет,
над бандой
      поэтических
             рвачей и выжиг
я подыму,
     как большевистский партбилет,
все сто томов
       моих
          партийных книжек.