Владимир Маяковский - стихи про опасность

Найдено стихов - 6

Владимир Маяковский

На войне опасность всегда есть… (РОСТА №907)

1.
На войне опасность всегда есть.
2.
Не будем считать воро́н там,
3.
так же и здесь:
4.
разгильдяй не справится с хозяйственным фронтом.

Владимир Маяковский

Товарищи! Опасность смотрит грозно… (РОСТА №114)

1.
Товарищи! Опасность смотрит грозно.
2.
На фронт, товарищи, пока не поздно!
3.
Старается свора капиталистов — англичан и французов,
4.
хочет, чтоб на Россию рабочую навалилось панское пузо.
5.
· · ·
6.
· · ·

Владимир Маяковский

Эй, шахтер! В опасности трудовая республика твоя! (Агитплакаты)

1.
Без угля останавливаются фабрики.
2.
Поезда с продовольствием без угля стоят.
3.
На работу лодырей гони,
4.
чтоб до буржуев не долодырничались они.
5.
Подымай, товарищ, производительность труда!
6.
Только уголь разрухе нанесет удар!

Владимир Маяковский

Новый враг

Перед нами три громадных затруднения,
которые мы должны преодолеть:
хлеб, топливо и опасность эпидемий.

Из речи Ленина




Опасности мы не умели постичь,
опасность над нами стояла…
Но вот РК партия кликнула клич —
и падают три генерала…
Но зорко, товарищ, беду стереги,
опять у ворот она стала:
тиф, голод и холод — лихие враги —
вот новые «три генерала».
Отравой напоит один бедняка, другой
леденит его тело, а после
костлявая злая рука
докончит «блестящее» дело.
На «трех генералов» готовится бич
не хуже «партийной недели»…
Опять РК партия кликнула клич.
Товарищи, слышали все ли?

Владимир Маяковский

Передовая передового

Довольно
    сонной,
       расслабленной праздности!
Довольно
     козырянья
          в тысячи рук!
Республика искусства
          в смертельной опасности —
в опасности краска,
         слово,
            звук.
Громы
   зажаты
       у слова в кулаке, —
а слово
    зовется
        только с тем,
чтоб кланялось
       событью
           слово-лакей,
чтоб слово плелось
         у статей в хвосте.
Брось дрожать
       за шкуры скряжьи!
Вперед забегайте,
         не боясь суда!
Зовите рукой
      с грядущих кряжей:
«Пролетарий,
       сюда!»
Полезли
    одиночки
         из миллионной давки —
такого, мол,
      другого
          не увидишь в жисть.
Каждый
    рад
      подставить бородавки
под увековечливую
          ахровскую кисть.
Вновь
   своя рубаха
         ближе к телу?
А в нашей работе
        то и ново,
что в громаде,
       класс которую сделал,
не важно
     сделанное
          Петровым и Ивановым.
Разнообразны
       души наши.
Для боя — гром,
        для кровати —
               шепот.
А у нас
    для любви и для боя —
               марши.
Извольте
     под марш
          к любимой шлепать!
Почему
    теперь
        про чужое поем,
из ясняемся
      ариями
          Альфреда и Травиаты?
И любви
    придумаем
          слово свое,
из сердца сделанное,
          а не из ваты.
В годы голода,
       стужи-злюки
разве
   филармонии играли окрест?
Нет,
  свои,
     баррикадные звуки
нашел
   гудков
      медногорлый оркестр.
Старью
    революцией
          поставлена точка.
Живите под охраной
          музейных оград.
Но мы
   не предадим
         кустарям-одиночкам
ни лозунг,
     ни сирену,
          ни киноаппарат.
Наша
   в коммуну
        не иссякнет вера.
Во имя коммуны
        жмись и мнись.
Каждое
    сегодняшнее дело
             меряй,
как шаг
   в электрический,
           в машинный коммунизм.
Довольно домашней,
          кустарной праздности!
Довольно
     изделий ловких рук!
Федерация муз
       в смертельной опасности —
в опасности слово,
         краска
             и звук.

Владимир Маяковский

Хулиган (Республика наша в опасности…)

Республика наша в опасности.
              В дверь
лезет
   немыслимый зверь.
Морда матовым рыком гулка́,
лапы —
    в кулаках.
Безмозглый,
      и две ноги для ляганий,
вот — портрет хулиганий.
Матроска в полоску,
          словно леса́.
Из этих лесов
       глядят телеса.
Чтоб замаскировать рыло мандрилье,
шерсть
   аккуратно
        сбрил на рыле.
Хлопья пудры
       («Лебяжьего пуха»!),
бабочка-галстук
        от уха до уха.
Души не имеется.
        (Выдумка бар!)
В груди —
     пивной
         и водочный пар.
Обутые лодочкой
качает ноги водочкой.
Что ни шаг —
враг.
— Вдрызг фонарь,
         враги — фонари.
Мне темно,
      так никто не гори.
Враг — дверь,
       враг — дом,
враг —
   всяк,
      живущий трудом.
Враг — читальня.
        Враг — клуб.
Глупейте все,
      если я глуп! —
Ремень в ручище,
        и на нем
повисла гиря кистенем.
Взмахнет,
     и гиря вертится, —
а ну —
   попробуй встретиться!
По переулочкам — луна.
Идет одна.
     Она юна.
— Хорошенькая!
        (За́ косу.)
Обкрутимся без загсу! —
Никто не услышит,
         напрасно орет
вонючей ладонью зажатый рот.
— Не нас контрапупят —
            не наше дело!
Бежим, ребята,
       чтоб нам не влетело! —
Луна
   в испуге
       за тучу пятится
от рваной груды
        мяса и платьица.
А в ближней пивной
          веселье неистовое.
Парень
    пиво глушит
          и посвистывает.
Поймали парня.
        Парня — в суд.
У защиты
     словесный зуд:
— Конечно,
     от парня
         уйма вреда,
но кто виноват?
        — Среда.
В нем
   силу сдерживать
           нет моготы.
Он — русский.
       Он —
          богатырь!
— Добрыня Никитич!
          Будьте добры,
не трогайте этих Добрынь! —
Бантиком
     губки
        сложил подсудимый.
Прислушивается
        к речи зудимой.
Сидит
   смирней и краше,
чем сахарный барашек.
И припаяет судья
        (сердобольно)
«4 месяца».
      Довольно!
Разве
   зверю,
      который взбесится,
дают
   на поправку
         4 месяца?
Деревню — на сход!
          Собери
              и при ней
словами прожги парней!
Гуди,
  и чтоб каждый завод гудел
об этой
    последней беде.
А кто
   словам не умилится,
тому
   агитатор —
        шашка милиции.
Решимость
      и дисциплина,
             пружинь
тело рабочих дружин!
Чтоб, если
     возьмешь за воротник,
хулиган раскис и сник.
Когда
   у больного
        рука гниет —
не надо жалеть ее.
Пора
   топором закона
           отсечь
гнилые
    дела и речь!