В стране прекрасных дней, меж пышными садами,
О роза нежная! тебя давно уж нет!
Минуты прежние! златыми мотыльками
Умчались; память их точила юный цвет.Что ж Север так горит над Польшею любимой?
Зачем небесный свод так блещет там в звездах?
Иль взор твой пламенный, стремясь к стране родимой,
Огнистую стезю прожег на небесах? О полька! я умру, как ты, — один, унылый;
Да бросит горсть земли мне милая рука!
В беседах над твоей приманчивой могилой
Меня пробудит звук родного языка.И вещий будет петь красу твою младую,
Расстаемся мы надолго,
Мой родимый городок.
Ясных дней моих могила,
Колыбель моих тревог.
И тебе порог священный,
Где любимых ножек след,
Посылаю свой последний,
Свой прощальный я привет.
Разстаемся мы на долго,
Мой родимый городок.
Ясных дней моих могила,
Колыбель моих тревог.
И тебе порог священный,
Где любимых ножек след,
Посылаю свой последний,
Свой прощальный я привет.
Пой во мраке тихой рощи,
Нежный, кроткий соловей!
Пой при свете лунной нощи!
Глас твой мил душе моей.
Но почто ж рекой катятся
Слезы из моих очей,
Чувства ноют и томятся
От гармонии твоей?
Ах! я вспомнил незабвенных,
В недрах хладныя земли
На кладбище, на родственных могилах,
Для всех живых далекий и чужой,
В ее глазах, доверчивостью милых,
Я отдыхал усталою душой.
В ее глазах, доверчивостью милых,
Я находил забвенье и покой
И от людей вдали, людей постылых,
Я оживал под нежною рукой.
Его я только дважды видел близко,
Запомнив навсегда суровые черты.
И десять лет спустя к подножью обелиска
Принес не знавшие садовника цветы.
Цветы росли на склонах Дадяньшаня,
И только в тех местах я их срывал,
Где Следопыт, как говорят преданья,
Когда-то становился на привал.
А в удэгейском стойбище далеком
Седой старик мне дал большой букет:
Увы! как бедно мир за жизнь прекрасных
платит!
В пустынном уголке, во мгле земли сырой, -
Где молчаливо червь кость селянина точит,
Здесь горестный приют дал деве молодой,
Пол-ангелу душой, умом и красотой -
Холодный взор скользит над бедною гробницей;
Без вздоха миом ней проходит селянин;
Ни с поздним вечером, ни с утренней зарницей
Сюда из юношей не ходит ни один.
Жизнь, как загадка, темна,
Жизнь, как могила, безмолвна,
Пусть же пробудят от сна
Страсти порывистой волны.
Страсть закипела в груди —
Горе людское забыто,
Нет ничего впереди,
Прошлое дымкой закрыто.
Только тогда тишина
Царствует в сердце холодном;
В старых письмах я рылся сегодня —
Письмецо мне попвлось одно
Из далекого, светлого детства…
Как давно это было, давно!
Буквы длиные, почерк неровный,
Все послание—в пятнах чернил —
Сорок лет нынче минуло ровно,
Как от Брози письмо получил:
«Фриц мой милый, дожди насиупили,
И в разбойников негде играть…
А.М. Янушкевичу, разделившему со мною ветку кипарисовую с могилы ЛаурыВ странах, где сочны лозы виноградные,
Где воздух, солнце, сень лесов
Дарят живые чувства и отрадные,
И в девах дышит жизнь цветов,
Ты был! — пронес пытливый посох странника
Туда, где бьет Воклюзский ключ…
Где ж встретил я тебя, теперь изгнанника?
В степях, в краю снегов и туч!
И что осталось в память солнца южного?
Одну лишь ветку ты хранил
День угасал, неторопливый, серый,
Дорога шла неведомо куда, -
И вдруг, под елкой, столбик из фанеры —
Простая деревянная звезда.
А дальше лес и молчаливой речки
Охваченный кустами поворот.
Я наклонился к маленькой дощечке:
«Боец Петров», и чуть пониже — год.
Есть ли где такая сила,
Чтобы сердцу запретила,
В упоении тревожном,
Жить мечтой о невозможном, —
И, в душе лелея свято
Милый образ, без возврата,
Навсегда отдаться власти
Роковой, безумной страсти?
Не один, судьбы избранник
Полночный час ударил на кладбище.
Мелькая из-за туч,
На мертвецов безмолвном пепелище
Бродил дрожащий луч.
Под пеленой скрывая образ милый,
Откинув тайный страх,
Стоит одна над свежею могилой
Прекрасная в слезах.
И мрачных дум тревогою мятежной
Невольно смущена,
Прибежала дева рано,
Щеки девы красны были.
«Отчего ты так румяна?»
Братья тут у ней спросили.
— Ныньче утром до восхода
За малиной я ходила,
Да поднялася погода
И дождем в лицо мне било.—
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,
Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,
Оттого что я тебе спою — как никто другой.
Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей,
У всех золотых знамён, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца —
Оттого что в земной ночи́ я вернее пса.
Посетил я могилу твою,
Мой товарищ, мой друг позабытый;
Поросла вся крапивой она,
Крест свалился, дождями подмытый.И шумят над ней ивы, склонясь,
И поет над ней птичка уныло…
C невеселой я думою стал
Пред твоею заросшей могилой.Я припомнил былое твое, —
Дни печальные юности бедной.
Как сейчас предо мною стоишь
Ты, больной, исхудалый и бледный.Сквозь цветы, что стоят на окне,
Бывает, песни не поются
ни наяву и ни во сне.
Отец хотел с войны вернуться,
да задержался
на войне.
Прошло и двадцать лет и больше…
Устав над памятью грустить,
однажды сын приехал в Польшу –
отца родного
Если б водка была на одного -
Как чудесно бы было!
Но всегда покурить — на двоих,
Но всегда распивать — на троих.
Что же — на одного?
На одного — колыбель и могила.
От утра и до утра
Раньше песни пелись,
Как из нашего двора
Умер, наш поэт!… Над свежею могилой
Собрались тысячи, и мысль у всех одна:
Нам жаль тебя, певец России нашей милой,
Да жаль нам и тебя, родная сторона!…
Не много у тебя, Россия, песень было
Таких, что все твердят, что будят ум и кровь,
Что проповедуют всеобщую любовь…
И вот погиб один, чьи песни ты твердила…
Мы знаем песни те—взросли мы, их читая,
Мы выростим на них и наших сыновей;
Понял! мы в раю!
Stephanos«Ты — мой, как прежде?» — «Твой, как прежде!» —
«Ты счастлив?» — «Счастлив». — «Всё, как прежде!»
Полночь в стекла сонно бьет.
Ночь свершает свой обход.
«Целуй меня! Целуй, как прежде!» —
«Тебя целую я, как прежде!»
Заступ в землю глухо бьет,
Ночь свершает свой обход.
«Мы в мире лишь вдвоем, как прежде?» —
Спят они в храме под плитами,
Эти безмолвные грешники!
Гробы их прочно поделаны:
Все то дубы да орешники...
Сам Мефистофель там сторожем
Ходит под древними стягами...
Чистит он, день-деньской возится
С урнами и саркофагами.
Во мраке безрадостном ночи,
Душевной больной пустоты
Мне светят лишь дивные очи
Ее неземной красоты.
За эти волшебные очи
Я с радостью, верь, отдаю
Мое наболевшее сердце,
Усталую душу мою.
О, что хочешь говори!
Я не дам себя в обиду… —
Я верна тебе, — и я
От тебя живой не выйду.
Пусть бранят меня, — зовут
Невозможной, неотвязной!
Для меня любовь — клянусь! —
Не была забавой праздной;
Я поверила твоей
Клятве вечной, непритворной,
(Дума)I
Он спит последним сном давно,
Он спит последним сном,
Над ним бугор насыпан был,
Зеленый дерн кругом.
II
Седые кудри старика
Смешалися с землей;
Они взвевались по плечам,
За чашей пировой,
Похоронная песнь
Лик солнца бледнеет, и ветер свежеет,
Листы облетают, цветы доцветают,
И год
Лежит в облетевших листах, помертвевших,
Как лед.
Идите, месяцы, вздыхая,
Толпой от Ноября до Мая,
Печальный траур надевая;
Несите гроб, в котором ждет
Плита отвалена, и свежею струей
Во мглу могильную ворвался воздух вешний,
Неся с собой и аромат черешни,
И солнца луч чудесно-золотой.
Покрытым плесенью—исчезла с них парча —
Гробам не отразить волшебнаго луча;
От времени они позеленели,
Но, как морщины, и на них явились щели…
И луч скользнул во внутрь… Но милых мертвецов
Смутил-ли очи он сияньем необычным,
Клубятся тучи сизоцветно.
Мой путь далек, мой путь уныл.
А даль так мутно-безответна
Из края серого могил.Вот кем-то врезан крест замшенный
В плите надгробной, и, как тень,
Сквозь камень, Лазарь воскрешенный,
Пробилась чахлая сирень.Листы пожёлкли, обгорели…
То гнет ли неба, камня ль гнет, —
Но говорят, что и в апреле
Сирень могилы не цветет.Да и зачем? Цветы так зыбки,
(Русская песня)
Жарко в небе солнце летнее,
Да не греет меня, молодца;
Сердце замерло от холода,
От измены моей суженой.
Пала грусть — тоска тяжелая
На кручинную головушку;
Мучит душу мука смертная,
Вон из тела душа просится.
В странах, где сочны лозы виноградные,
Где воздух, солнце, сень лесов
Дарят живые чувства и отрадные,
И в девах дышит жизнь цветов,
Ты был! — пронес пытливый посох странника
Туда, где бьет Воклюзский ключ…
Где ж встретил я тебя, теперь изгнанника?
В степях, в краю снегов и туч!
И что осталось в память солнца южного?
Одну лишь ветку ты хранил
Привет могиле одинокой!
Печальный мох ее покрыл
С тех пор, как смерти сон глубокой
От нас ея жилицу скрыл.
Окончен рано подвиг трудный,
Загадка жизни решена!
Любовь почила безпробудно
И радость тленью предана.
Какие тайные законы
Тебя-б в сей жизни не вели;
(На мотив Т. Шевченко)
Думы мои, думы,
Думы, мои дети!
На смех породило
Горе вас на свете.
Горе вас родило,
Горе вспеленало;
А тоска над вами
Какие песни, милый мой,
Когда вокруг лишь ненависти крики,
А в сердце скорбь о глупости людской,
Которою, как некой тьмой,
Ослеплены и малый и великий?
Какие песни в той стране,
Где старики, как язву, мысль бичуют
И с целой армией в бронях и на коне
Противу мальчиков воюют?
В стране, где эта мысль, лишась прямых путей,
Один голос
Страшно в могиле, хладной и темной!
Ветры здесь воют, гробы трясутся,
Белые кости стучат.
Другой голос
Тихо в могиле, мягкой, покойной.
Ветры здесь веют; спящим прохладно;
Там, у просеки лесной,
Веет новою весной;
Только жутко под ракитой
Близ могилы позабытой.
Там, тревожа листьев тень,
Бродит тень самоубийцы,
И порхающие птицы,
Щебетаньем встретив день,
Не боятся тени этой,
Две могилы одиноко
Встали царства на краях:
Два певца — две жертвы <ро>ка!
Пал один в горах Востока,
Пал другой в родных полях.
Светлой мысли исполины!
Гор заоблачных вершины
Вновь обрадует весна,
Вновь в дыханьи теплом юга
Далеко умчится с вьюгой