Свершились думы прежних лет
И давния желанья:
Уже приветствовал поэт
Края очарованья,
Певцов возвышенных страну,
Тевтонския дубравы,
Поля, где Клейст свою Весну,
Питомец Муз и славы,
Счастливой кистью рисовал.
Простясь с страной родною,
Свершились думы прежних лет
И давние желанья:
Уже приветствовал поэт
Края очарованья,
Певцов возвышенных страну,
Тевтонские дубравы,
Поля, где Клейст свою Весну,
Питомец Муз и славы,
Счастливой кистью рисовал.
Простясь с страной родною,
Опять ты надо мной, зеленый, тихий свод,
Убежище задумчивой печали,
Где, в счастливые дни, над светлым током вод,
Меня мечты веселыя встречали!
По прежнему журчит здесь светлая струя.,
По прежнему в поток глядятся ивы,
По прежнему цветет зеленых лип семья
И веселы, как день, окрестны нивы —
Лишь мне веселья нет! И раннею зарей
Не мне поет дубравная певица,
Служитель муз и древнего Омера,
Судья и друг поэтов молодых!
К твоим словам в отважном сердце их
Есть тайная, особенная вера.
Она к тебе зовет меня, поэт!
О Гнедич, дай спасительный совет:
Как жить тому, кто любит Аполлона?
Завиден мне счастливый жребий твой:
С какою ты спокойною душой
На высоте опасной Геликона!
Служитель муз и древняго Омера,
Судья и друг поэтов молодых!
К твоим словам в отважном сердце их
Есть тайная, особенная вера.
Она к тебе зовет меня, поэт!
О Гнедич, дай спасительный совет:
Как жить тому, кто любит Аполлона?
Завиден мне счастливый жребий твой:
С какою ты спокойною душой
На высоте опасной Геликона!
Я не сержусь на едкий твой упрек:
На нем печать твоей открытой силы;
И, может быть, взыскательный урок
Ослабшие мои возбудит крылы.
Твой гордый гнев, скажу без лишних слов,
Утешнее хвалы простонародной:
Я узнаю судью моих стихов,
А не льстеца с улыбкою холодной.
Притворство прочь: на поприще моем