«Беги со мной! будь мне женой!
На сердце отдохни моем!
Оно тебе в стране чужой —
Родимый край, родимый дом.
Иль лягу я в земле сырой,
И будешь в мире ты одна,
И будет дом родимый твой
Тебе чужая сторона!»
И если ты будешь моею женой,
Завидную выберешь долю:
Начнутся забавы одна за другой,
Плезиров и радостей вволю.
Бранись и шути, сколько хочешь, — я тих,
Безмолвно всему покорюся;
Но, если стихов не похвалишь моих,
Я тут же с тобой разведуся.
Коль быть ты захочешь моею женой, —
Узнаешь завидную долю:
Тебе я доставлю веселостей рой,
И дам тебе полную волю.
И брань, и капризы сносить я готов
Без ропота, с кроткой душою;
Но если моих ты не взлюбишь стихов,
То знай, — разведусь я с тобою.
О, если будешь ты, дитя, моей женой,
Не будешь ты ни в чем нуждаться никогда,
Ты неизменно будешь счастлива со мной,
И будет жизнь твоя забав полна всегда.
Ты будешь плакать, и кричать, меня бранить,
Капризы, крики, брань — я все снести готов,
Но раз стихи мои не будешь ты хвалить,
Я разведусь с тобой тотчас без дальних слов.
С любовью черная жена
Мою главу к себе прижала —
И проступила седина
Там, где слеза ее бежала.
И я согнулся, изнемог,
Ослеп от этого лобзанья,
И мозг в хребте моем иссох
От алчного ее сосанья.
Жил-был старый король,
С седой бородою да с суровою душою,
И, бедный старый король,
Он жил с женой молодою.
И жил-был паж молодой,
С головой белокурой да с веселой душою…
Носил он шлейф золотой
За царской женой молодою.
В часах песочных, вижу я,
Песку осталось мало…
Жена прекрасная моя,
Смерть ждать меня устала —
И хочет вырвать из твойх
Обятий беспощадно,
Из тела душу хочет взять,
Подстерегая жадно.
Али-бей, герой ислама,
Упоенный сладкой негой,
На ковре сидит в гареме
Между жен своих прекрасных.
Что игривые газели
Эти жены: та рукою
Бородой его играет,
Та разглаживает кудри,
Меня не манит рай небесный
И жизнь в блаженной стороне:
Таких, как здесь, красивых женщин
Не отыскать на небе мне.
Какой там ангел нежнокрылый
Заменит мне мою жену?
Псалмы на облаках едва ли
Тянуть охотно я начну.
Во Францию два гренадера
Из русскаго плена брели,
И оба душой приуныли.
Дойдя до Немецкой Земли.
Придется им — слышать — увидеть
В позоре родную страну…
И храброе войско разбито,
И сам император в плену!
Во Францию два гренадера
Из русского плена брели,
И оба душой приуныли,
Дойдя до немецкой земли.
Придется им — слышать — увидеть
В позоре родную страну…
И храброе войско разбито,
И сам император в плену!
Во Францию два гренадера брели
Обратно из русской неволи.
И лишь до немецкой квартиры дошли,
Не взвидели света от боли.
Они услыхали печальную весть,
Что Франция в горестной доле,
Разгромлено войско, поругала честь,
И — увы! — император в неволе.
Петер и Бендер винцо попивали…
Петер сказал: я побьюсь об заклад,
Как ты ни пой, а жены моей Метты
Песни твои не пленят.
Ставь мне собак своих, Бендер ответил.
Я о коне буду биться своем.
Нынче же в полночь, жену твою Метту
Я привлеку к себе в дом.
Кто те двое у собора,
Оба в красном одеянье?
То король, что хмурит брови;
С ним палач его покорный.
Палачу он молвит: «Слышу
По словам церковных песен,
Что обряд венчанья кончен…
Свой топор держи поближе!»
Иван Безземельный воскликнул: «Жена!
Я еду! Прощай, дорогая!
Я призван к высокому делу, и ждет
Меня уж охота иная.
Тебе я оставлю охотничий рог;
Чтоб скукою ты не томилась,
Труби иногда; обращаться с трубой
Ты дома давно научилась.
Один несчастья не выносит,
Другому счастье просто казнь;
Тех губит ненависть мужская,
А этих — женская приязнь.
Когда я впервые тебя увидал,
Ты чужд был галантных ухваток:
Не знали плебейские руки твои
Из лайки блестящей перчаток;