Все глядят и все дивятся:
Что в глазах ее сверкает!
Я молчу, но молча знаю
То, что блеск их выражает.
Ясно, ясно говорит он:
„Одного люблю я страстно!“
Перестаньте ж, добры люди,
Ждать любви ее напрасно.
Шелохнулась занавеска
У соседки на окне:
Видно, вздумалось плутовке
На окно взглянуть ко мне.
Видно, хочется проведать,
Все ли так же я сердит,
Или ропот мой ревнивый
Приутих — и гнев забыт.
(Из Гете)
На старой башне, у реки,
Дух Рыцаря стоит —
И, лишь завидит челноки,
Приветом их дарит:
«Кипела кровь и в сей груди,
Кулак был из свинца,
И богатырский мозг в кости,
И кубок до конца!
Будьте, о духи лесов, будьте, о нимфы потока,
Верны далеким от вас, доступны близким друзьям!
Нет их, некогда здесь беспечною жизнию живших;
Мы, сменя их, им вслед смиренно ко счастью идем.
С нами, Любовь, обитай, богиня радости чистой!
Жизни прелесть она, близко далекое с ней!
Кто со слезами свой хлеб не едал,
Кто никогда от пелен до могилы,
Ночью на ложе своем не рыдал,
Тот вас не знает, [небесные] силы.
Вы руководите в жизни людей,
Вы предаете их власти страстей,
Вы ж обрекаете их на страданье:
Здесь на земле есть всему воздаянье!
Кто воротить мне дни блаженные,
Дни крылатые, страсти первенца?
Кто воротит мне хоть один часок
Драгоценнаго того времени?
Каждый день болит сердце бедное,
Каждый день грущу о минувших днях…
Кто воротит мне хоть один часок
Драгоценнаго того времени?
(Гете)
< И >
Кто с хлебом слез своих не ел,
Кто в жизни целыми ночами
На ложе, плача, не сидел —
Тот незнаком с Небесными Властями
Они нас в бытие манят —
Заводят слабость в преступленья,
И после муками казнят:
Кто воротит мне дни блаженные,
Дни крылатые, страсти первенца?
Кто воротит мне хоть один часок
Драгоценного того времени?
Каждый день болит сердце бедное,
Каждый день грущу о минувших днях…
Кто воротит мне хоть один часок
Драгоценного того времени?
Нет, только тот, кто знал
Свиданья жажду,
Поймет, как я страдал
И как я стражду.
Гляжу я вдаль — нет сил;
Тускнеет око…
Ах , кто меня любил
И знал — далеко!
1.
Кто с хлебом слез своих не ел,
Кто в жизни целыми ночами
Стоня, на ложе не сидел,
Тот незнаком с небесными властями.
Оне нас в бытие манят,
Заводят слабость в преступленья,
И после муками казнят:
Нет на земле проступка без отмщенья!
Dеr du von Hиmmеl bиst
Goеthе
Ты, о, неба лучший дар,
Все печали исцеляющий, —
Чем болезненнее жар,
Тем отрадней утоляющий!
Путь все тот же впереди —
Что мне, грустный или радостный...
Вы промчались, дни прекрасны,
Время первой любви и счастья!
Ах! Когда б хотя мгновенье
Жизни прошлой воротить!
Я грущу в уединенье!
Трачу жалобы напрасно!
Счастью милому не быть!
Вы промчались, дни прекрасны!
Чист душой ты был вчера,
Ныне действуешь прекрасно —
И от завтра жди добра;
Бывшим будущее ясно.
Будь не солнечен наш глаз —
Кто бы солнцем любовался?
Не живи Дух Божий в нас —
Кто б божественным пленялся?
Ключ бежит в ущелья гор,
В небе свит туманов хор;
Муза манит к воле, в поле
Трижды тридевять и боле.
Вновь напененный бокал
Жарко новых песен просит,
Время катит шумный вал,
Но опять весну приносит.
1828?
Сон и Дремоту, двух братий, служенью богов обреченных,
С неба низвел Прометей роду людскому служить.
Что было в пору богам, человеку пришлось не по силам:
Стала Дремота их Сном, Смертию стал нам их Сон.
Часто мы друг другу чужды,
Далеки в толпе людской.
Свет иль шум тому виной —
Право, знать нам мало нужды:
На безлюдье, в тишине
Близость нашу мы почуем,
И знакомым поцелуем
Тотчас скажешься ты мне!
Нет, ты мой и мой навечно!
От любви любовь крепка,
Прелесть страсти, друг сердечный,
Краше перстня и венка.
Гордо я подемлю брови
От твоих высоких дум;
Бытие мое в любови,
А душа любови — ум.
Мило мне дерев цветенье.
Шире разрастайся, сад!
С неба веют сновиденья, —
Ими дышит аромат.
Что же я стою, тоскуя?
Отчего дрожу я весь?
Да, иду я! Да, спешу я!
Но душа пребудет здесь.
<Из Гете>
Радость и горе в живом упоенье,
Думы и сердце в вечном волненье,
В небе ликуя, томясь на земли,
Страстно ликующей,
Страстно тоскующей,
Жизни блаженство в одной лишь любви…
Ты, небесный, ты, святой,
Все печали утоляющий,
Изнуренному борьбой
Облегченье посылающий!
Утомителен мой путь,
Край далек обетованный…
Мир желанный,
Снизойди в больную грудь!
Тишина немая в море,
Волны темны, как свинец.
Беспокойно на просторе
Озирается пловец.
Легкий ветер не подует;
Как в могиле, тишина…
И в дали необозримой
Не колыхнется волна.
Радостных
И тягостных
Дум так много!
Томишься —
И боишься;
И счастье и тревога!
Небесно ликуешь —
И смертно тоскуешь…
Жизнь лишь тогда хороша,
Как полюбит душа!
Не высыхайте, не высыхайте,
Слезы вечной любви!
Ах! и едва осушенному оку
Мертв и пустынен кажется мир.
Не высыхайте, не высыхайте,
Слезы несчастной любви!
Радость и горе, волнение дум,
Сладостной мукой встревоженный ум,
Трепет восторга, грусть тяжкая вновь,
Счастлив лишь тот, кем владеет любовь!
Август 1870
Будь, любезная, далеко,
Так, как запад от востока;
Но любви чего нельзя?
Степь и море — ей стезя,
Сердце всюду страж и плата,
К милой шаг и до Багдада.