Нельзя небрежно жить.
Забывчиво дружить.
Небрежность — это лень.
Душевная бестактность.
Уже который день
Вхожу с тобой в контакты.
А ты со мной небрежна.
Как будто даришь мне
Последнюю надежду
Побыть наедине.
Я иногда спохватываюсь вдруг:
Уходят годы —
Сделано так мало.
А жизнь меня и била и ласкала.
Но оглянуться вечно недосуг.
И суета —
Что океан за бортом…
У каждого из нас такой режим,
Что мы сперва принадлежим заботам,
А уж потом себе принадлежим.
Немецкий лес, немецкая трава.
И рядом русский поднялся солдат.
А над солдатом неба синева,
Как материнский взгляд.
Он не дошел сто метров до села.
Он до Победы полчаса не дожил.
Чужая мать сюда опять пришла,
Свою кручину возложить к подножью.
Стоит солдат…
И взгляд его тяжел.
Наступил наш юбилейный год…
Мы его отпразднуем однажды
В день, когда последний снег сойдет
И пробьется к свету первый ландыш.
Юбилей — заветное число.
Грусть и радость на одной странице.
Грустно потому, что все прошло.
Радостно, поскольку все продлится.
Но велик любви моей запас.
И судьба не обойдет нас чашей.
Жизнь прожита…
Но всё ещё вначале.
Я выйду в поле.
Как я полю рад!
Здесь тыщи солнц
Подсолнухи качали,
Посеянные сорок лет назад.
Как будто ничего не изменилось.
Село моё, сожжённое в войну,
По-прежнему рассветами дымилось,
— Чужому успеху
Завидовать грех…
Когда-то мне дед говорил.
Прекрасная песня
Ведь это для всех.
Спасибо тому,
Кто её подарил.
Чужая удача
Вам сил не придаст,
Коль зависть
Как горько обмануться в друге!
Как больно после стольких слов
Душой почувствовать засов,
Которым щёлкнули в испуге,
Чтобы в решающий момент
В ответ на преданность и битвы
Воздать привычный комплимент,
И посчитать, что этим квиты.
Когда свой собственный престиж
И свой покой всего дороже…
Зависть белой не бывает.
Зависть свет в нас убивает.
Ну, а то, кто ею болен, —
У того душа темна,
И в поступках он не волен,
Ибо всем вершит она.
Мы смирились с тем, что зависть
Судит всех без доказательств.
Ей достаточно улик —
Этот счастлив.
Если вас столкнули с пьедестала,
Не забудьте позу поменять.
На земле быть шаржем не пристало,
Шаржем на утраченную стать.
Жизнь проста… Чем выше ты вознесся,
Тем больнее падать с высоты.
А карьера — нечто вроде кросса,
Не сходи с дистанции в кусты.
Сколько видел я таких отставших,
Неудачей брошенных в нули…
Шел первый месяц весны.
Веселый месяц цветений.
Уже позабылись сны
Из белой поры метелей.
А мне восемнадцать лет.
И все меня умиляет:
Отцовский велосипед
Что вновь колесом виляет.
И спящий на солнце кот.
Сиреневый плеск сирени.
Доброту не купишь на базаре.
Искренность у песни не займёшь.
Не из книг приходит к людям зависть.
И без книг мы постигаем ложь.
Видимо, порой образованью
Тронуть душу
Не хватает сил.
Дед мой без диплома и без званья
Просто добрым человеком был.
Значит, доброта была вначале?..
Если что-нибудь случится
И расстаться суждено,
Обернусь однажды птицей,
Постучусь в твоё окно.
Ты подумаешь, что ветер,
Или ветка, или дождь,
Иль, кого-то заприметив,
Вновь к окошку подойдёшь.
Полыхнёт в глаза зарница.
Отпылает тишина.
На перекрестке двух путей
Стоял старинный дом.
Он по утрам встречал людей
Приветливым дымком.
И люди, мимо проходя,
Не ошибались в нем.
Он укрывал их от дождя,
В ночи светил огнем.
Какой еще желать судьбы?
Но с некоторых пор
Поэзия кончается во мне.
Я чувствую в душе ее усталость.
И в памяти моей на самом дне
Последняя метафора осталась.
Наверно, Пушкин прав был, говоря,
Что годы нас к суровой прозе клонят.
Нелепо для метелей декабря
Выращивать гвоздики на балконе.
Мир накалился в схватках добела.
Он полон боли, гнева и тротила.
Мы дорогу к Богу выбираем сами.
Не страшит идущих высота…
Иудеи обрели ее во Храме.
Христиане начали с Креста.
И какой бы мы ни шли дорогой,
Все они сойдутся в Небесах.
Припадут с мольбой к Престолу Бога
В равных просьбах — грешник и монах.
Лишь бы мы в пути не оступились.
Даже если тягостен подъем.
Ты во мне свой образ разрушаешь,
Разрываешь между нами нить.
И словами по былому шаришь,
Словно хочешь свет нам возвратить.
Ты во мне свой образ разрушаешь.
Я тебя теряю… Ты — меня.
Будто жизнь у нас с тобой чужая,
Из чужих признаний, из чужого дня.
Возврати меня к былому счастью.
И себя, ушедшего, — верни…
Лето расплакалось перед разлукой,
Перед уходом на долгие дни.
Гром громыхал одиноко и глухо.
Лето просил я — «Повремени…»
Вслед ему шумно торопится осень,
И перекрашивает тополя.
Скоро они это золото сбросят
И подурнеет внезапно земля.
Улицы станут печальны и строги.
И поседеет знакомый пейзаж.
Я слышу,
Как Чёрное море вздыхает.
Со мною грустит о тебе.
А дождь за окном
То шумит, то стихает.
И роза дрожит на стебле.
Я слышу,
Как Чёрное море тоскует
И бьется о душу мою.
И волны,
Нелегко сейчас земле моей —
Ей давно бы надо спать под снегом.
Но декабрь теперь пора дождей.
Что там происходит
С нашим небом?!
Скоро Новый год, а за окном
Тусклая осенняя погода.
Ночью — дождь.
И так же было днем.
Может, поменяли время года?
Ельцин попросил прощенья у народа.
Есть за что… Народ с ним обнищал.
И к тому ж он многого не додал,
Что когда-то людям обещал.
И страну из кризиса не вывел,
Хоть изображали торжество.
По-хозяйски вовремя не вымел
Сор из окруженья своего.
Он еще просить прощенья должен
У солдатских вдов и матерей…
Уходят безвозвратно ветераны —
Бывалые рубаки и бойцы…
Уходят в нашу память,
На экраны.
На горькие газетные столбцы.
Мы скорбно провожаем их в дорогу.
И говорим последние слова.
И верим, не лукавя перед Богом,
Что юность их по-прежнему жива.
Она летит в космические дали
Я иногда хочу быть одинок
Среди людей —
Как тайна между строк.
Не надо мне тогда застольных фраз,
Чужого понимания и вздоха.
Я одинок,
Как вечно одинока
Вселенная, глядящая на нас.
Я одинок.
Как одинок цветок.
Мы еще не знали горькой правды…
Стыла боль на дне печальных глаз.
Каждый день был для тебя наградой,
Но растаял их скупой запас.
Ты ушла от нас светло и тихо,
Как уходит в ночь весенний день.
И увяли ранние гвоздики.
Пала наземь неземная тень.
Солнечная женщина России
Улыбнулась нам в последний раз…
Ты моложе моих дочерей…
Потому мне так горько
И грустно,
Что в душе несмышленой твоей
Просыпается первое чувство.
Ты моложе моих дочерей…
На влюбленность твою не отвечу.
Только утро
У жизни твоей,
А в моей
Отшумели выборы…
Распродан
Весь пиар и весь рекламный бум.
Власть предпочитает быть с народом
С голубых экранов и трибун.
А Россия так же в бедах корчится.
Негодует, мучится, скорбит.
Вымирает в гордом одиночестве
От недоеданья и обид.
Вновь Россию краснобаи кинули,