Она живет в безлюдии пустынь,
Она в горах блуждает вольной серной,
Ей чужд покой накормленных рабынь,
Ей скучен путь проложенный и мерный,
Но, встретив Холм Покинутых Святынь,
Она дрожит в тревоге суеверной,
Стоит, глядит, не шелохнет травой
И прочь идет с поникшей головой.