В безмолвии слова так хороши,
Так дороги в уединеньи ласки,
И так блестят возлюбленные глазки
Осенним днем в осмеянной глуши.
Кругом болезнь, упрямые вороны,
Столбы берез, осины багрянец,
За дымкою мучительный конец,
В молчании томительные стоны.
Один ея взгляд ярче тысячи звезд!
Небесный, алмазный, сверкающий крест, —
Один ея взгляд выше тысячи звезд!
Я встретил на миг лишь один ея взгляд, —
Алмазные отсветы так не горят…
Я встретил на миг один ея взгляд.
О, что за вопросы виделись в нем!
Я смутно померк в венце золотом…
И я опять пишу последния слова,
Предсмертные стихи, звучащие уныло…
Опять, опять пишу унылыя слова.
Но не забыто все, что грезилось и было!
Пусть будущаго нет, пусть завтра — не мое,
Но не забыто все, что грезилось и было.
Теперь не жизни жаль, где я изведал все:
Победу и позор, и все изгибы чувства, —
Пустынен берег тусклаго Аверна,
Дрожат кругом священные леса,
Уступы гор отражены неверно
И, как завеса, мутны небеса.
Здесь, в тишине, в пещере сокровенной,
Внимая вечно чьи-то голоса,
Живет сибилла. Судьбы всей вселенной
Пред ней проходят, — лица, имена
И Город тот — был замкнут безнадежно!
Давила с Севера отвесная скала,
Купая груди в облачном просторе;
С Востока грань песков, пустыня, стерегла,
И с двух сторон распростиралось море.
О море! даль зыбей! сверканья без числа!
На отмели не раз, глаза, с тоской прилежной,
В узоры волн колеблемых вперив,
Следил я, как вставал торжественный прилив,
Высматривал, как царство вод безбрежно.