Солнце прорвало тяжелую тучу
Ярким лучом.
Свет проливается в душу могучим
Теплым ключом.
Все умолкает пред силою вечною
Чистой волны.
Только летают вокруг бесконечные
Бледные сны.
Силы последние мрак собирает.
Тщетны они.
В дымном тумане уже возникают
Новые дни.
Стоя пред вечным, отбрось все сомненья.
Горе пройдет,
И из тумана земного мученья
Солнце взойдет.
Раскрылась Вечности страница.
Змея бессильно умерла.
И видел я, как голубица
Взвилась во сретенье орла.
Пускай иссяк источник животворный
В сердцах людей, проклявших вечный свет.
Пускай они влачат свой век позорно,
Греху служа, забыв святой завет.
Весь мрак греха расчистит и развеет
Одна лишь капля крови пролитой,
И вечность вновь детей своих взлелеет,
И вновь призыв послышится святой.
Сонмы грешных сновидений,
Извращенных наслаждений,
Окружив меня, стоят -
О возмездии вопят.
Совесть рвется и клокочет,
Дико страсть над ней хохочет.
Ум мутится, вянет воля,
Напоследок волком взвоя.
Смыли, смыли твои серебристые слезы
Черный грех с истомленной души.
Из далекой отчизны забытые грезы
Прилетели и плачут в тиши.
Ясен путь. Утихает мятель бушевавшая.
Выплывает и светит луна.
И далекая цель, прежде слабо мерцавшая,
Как луна мне близка и ясна.
Как вокруг все бедно и убого!
Как дрожат от ветра слабые листы.
Черной лентой вьется мокрая дорога...
Отзвучали песни, отцвели цветы.
Но как будто новой радостной весны
В сердце зарождаются бледные намеки,
И летают тихо радужные сны,
Новая заря родится на востоке.
Истертый в прах, подавлен миром,
Измучен пошлостью людской,
Склонился я перед кумиром
Своей презренной головой.
Но голос твой раздался ясно,
Меня воззвал из темноты,
И я увидел, что ужасно
Незнанье чистой красоты.
О, не верь во власть земного тленья!
Это все пройдет, как душный сон.
Лишь лови нетленные мгновенья,
В них огонь бессмертья отражен.
И за этот краткий миг прозренья
Ты забудешь все, чем дорожил.
Воспаришь над злом земного тленья,
Оглушен гармонией светил.
И зажгутся в мыслях ярким светом
Одною тайной непонятной
Порядок мира утвержден.
Над всем один лишь благодатный,
Уму неведомый закон.
Мир существует, заключенный
В цепях божественной судьбы,
И неподвижного закона
Мы все свободные рабы
Светлые тени по полю ложатся.
Сказкой безумной деревья толпятся.
Месяц плывет в синеве.
Пруд неестественно светит в тиши.
Судьями тихо стоят камыши.
Холодно в тине на дне.
Небо простерлось ужасно далеко,
Звезды на нем загорелись высоко.
Встают мертвецы при луне.
Светлые тени по полю ложатся,
Было тихо море жизни
Но, разрезав лоно вод
И прорвавшися к отчизне,
Море взмылил пароход.
Лишь один остался жертвой
Озлобления других -
Одного лишь гнали ветры,
От отчизны отлучив.
Море злобное шептало:
Будет вам меня казнить:
Меж сизых туч все чаще выплывает
Могучий свет.
И солнца луч яснее мне сверкает,
И туч уж нет.
Они так долго солнце закрывали,
Давили дух.
И мысли мне унылые внушали,
Что свет потух.
Я видел радостно, что луч перерожденья
Во мне сверкнул надеждой пробужденья
От хладной мглы.
И, прилетев к одру моей болезни,
Летают в светлой бездне
Былые сны
Где ты, мой идеал, блуждающий далеко?
Тебя нигде не в силах я найти,
Ни под звездой, горящей так высоко,
Ни на тернистом жизненном пути.
Но знаю я тебя, высокий, незабвенный,
И пусть в моей груди живет тот идеал.
Утешь меня одной лишь лаской нежной,
И счастья луч уж в сердце засиял.
Заколоченные ставни,
Обезлюдевший балкон.
Сон мгновенный, сон недавний...
Омраченный небосклон.
Все свинцовей и свинцовей,
Все мрачнее небеса.
Все суровей и суровей
Обнаженные леса.
Закат горел промеж берез;
Мы шли, овеянные снами,
И тени давних милых грез
Толпились радостно за нами.
Тогда хотел царем я быть,
Чтоб власть, богатство и державу,
Чтоб все к ногам твоим сложить
За мимолетную отраву.
Желтые, красные листья одели
Золотом ярким деревья горящие.
Ветром качаются темные ели,
Тучи за ними чернеют, висящие.
Точно пожарным огнем озарен,
Мир потонул в золотистом сияньи.
Этот златисто-багряный хитон
Дух погружает в одно созерцанье.
Если мятели
Скрыли лазурь,
Это слетели
Призраки бурь.
Белые тучи,
Белые сны -
Призрак летучий
Вечной страны.
Ты осветил мой путь, усеянный шипами,
Ты от сомненья удержал меня,
Ты жизни путь у]
Ты посетил забытые места,
Своей земле пришел ты поклониться;
Твоей души святая красота
Меня на миг заставила забыться.
Была весна. Кудрявились березы.
Как призраки деревья трепетали,
И ты предстал, окутан царством грезы;
Цветы, склонивши головы, шептали.
Горячих слез, весною воскрешенных,
Бегут, шумят весенние ручьи,
И от небес, лазурно просветленных,
На землю льются теплые лучи.
Под властью чар, таинственных и странных,
Мой дух парит над прахом мировым,
И в мир видений, смутных и туманных,
Мне путь открыл незримый серафим.
Спускался вечер над землею.
Лягушки квакали в пруде.
Туман сгустился над водою,
И стало сыро на воде.
А в чаще леса заливался
Веселых птиц воздушный рой.
В заре вечерней лес купался
Над утихавшею землей.
Было тяжко дышать. Ночь полна была чар.
Вновь лились позабытые слезы.
А восток уж алел и, как яркий пожар,
Запылали небесные розы.
Трепетала душа, ожиданья полна,
И ждала неземного виденья.
Открывалась пред взорами тайна одна
В ароматном дыму сновиденья.
Белого призрака очи лучистые
Вновь предо мной.
Грех омывается девственно чистою
Вечной весной.
Очи блестят, как лазурь голубая,
В душу глядят.
Яркой звездой темный путь освещая,
Тихо горят.
Ангела светлого ясные очи
Бедный язычества сын!
Утро. Пылает заря.
Спят все. Не спишь ты один,
Страстью бессильной горя.
Тщетно на ложе любви
В час, когда солнце взойдет,
Девы своей не зови:
Ныне она не придет.
Пора, мой мальчик-зверолов,
Берлоги зимние покинем!
И ветра шум, и скрип стволов
Зовут весну под небом синим.
Приди весну встречать со мной
На влажный луг, где пахнет прелью,
О бог веселый, бог лесной
С простою ивовой свирелью.