Эта ночь будет жить в нашей памяти вечно,
Эта ночь покоренных и жгучих сердец.
До утра ты шептал мне так страстно и нежно,
Что со мною пойдешь под венец! Ночь прошла, ночь прошла — снова хмурое утро…
Снова дождь, снова дождь — непогода, туман,
Ночь прошла, ночь прошла и поверить мне трудно
Так закончен последний роман!
Город прославился так:
Вышел военный чудак,
старец с лицом молодым.
«Парни, —
сказал он, —
летим!
Мальчики, время пришло,
Дьявольски нам повезло!..»
В семь сорок девять утра
все было так, как вчера.
Было… Я от этого слова бегу,
И никак убежать не могу.
Было… Опустевшую песню свою
Я тебе на прощанье пою.
Было… Упрекать я тебя не хочу,
Не заплачу и не закричу.
Было… Не заплачу и не закричу.
Ладно. Пронеслось, прошумело, прошло.
Ладно. И земля не вздохнет тяжело.
Есть граница между ночью и утром,
между тьмой
и зыбким рассветом,
между призрачной тишью
и мудрым
ветром…
Вот осиновый лист трясется,
до прожилок за ночь промокнув.
Ждет,
Нет погоды над Диксоном.
Есть метель.
Ветер есть.
И снег.
А погоды нет.
Нет погоды над Диксоном третий день.
Третий день подряд мы встречаем рассвет
не в полете,
который нам по душе,
не у солнца, слепящего яростно,