Все стихи про труд - cтраница 4

Найдено стихов - 385

Константин Константинович Случевский

Полдневный час. Жара гнетет дыханье

Полдневный час. Жара гнетет дыханье;
Глядишь прищурясь, — блеск глаза слезит,
И над землею воздух в колебанье,
Мигает быстро, будто бы кипит;

И тени нет. Повсюду искры, блестки;
Трава слегла, до корня прожжена.
В ушах шумит, как будто слышны всплески,
Как будто где-то подле бьет волна...

Ужасный час! Везде оцепененье:
Жмет лист к ветвям нагретая верба́,
Укрылся зверь, затем, что жжет движенье,
По щелям спят, приткнувшись, ястреба́.

А в поле труд... Обычной чередою
Идет косьба: хлеба́ не будут ждать!
Но это время названо страдо́ю, —
Другого слова нет его назвать...

Кто испытал огонь такого неба,
Тот без труда раз навсегда поймет,
Зачем игру и шутку с крошкой хлеба
За тяжкий грех считает наш народ!

Ада Негри

Привет бойцам

О вас я думаю, борцы сохи и плуга,
Вам холод нипочем, и дождь, и вихрь, и вьюга!
С каким трудом вы хлеб добыть себе могли
Из недр кормилицы-земли.
Я помню и тебя, подземного героя:
Во тьме глубоких мин и в шахтах землю роя,
Ты весь изнеможен от тяжкого труда,
Не зная отдыха, работаешь всегда.
Вот страшный гром обял подземные проходы—
И стены рушатся, и дым наполнил своды,
И гибель всем грозит, и смерть со всех сторон,
Несется вопль и стон.
Но вот сквозь трещину на склоне горной кручи
Наружу вырвался, и солнца яркий луч
Его приветствует из туч!
Мне не забыть о вас, борцы святой идеи!
Когда кругом грозят враги и лиходеи,
Ведете к свету вы несведущий народ,
Отважно шествуя вперед.
И ты, науки жрец, во мраке кабинета,
Искатель истины, неведомой для света!
Вас всех да осенит зари желанной свет,
От всей души примите мой привет!..

Иван Иванович Хемницер

Писатель

Писатель что-то сочинил,
Чем сам он недоволен был.
В способности своей писатель сомневался,
А потому
Ему
И труд свой не казался;
И так он не ласкался
Уж похвалу ту получить,
Котору заслужить
Старался.
В сомненьи сем ему невежда предстает.
Писатель тут на рассужденье
Свой труд невежде подает.
«Пожалуй, — говорит, — скажи свое ты мненье
На это сочиненье».
Судьей невежда стал,
Судил, решил, определял:
Ни в чем не сомневался,
Ничем он не прельщался,
И только что кричал:
«Вот это низко здесь! там то неблагородно!
В том месте темен смысл! тут вовсе нет его!
Вот это с правдою не сходно!
Здесь остроты нет ничего!
Тут должно иначе… получше изясниться!
А эта речь проста… и… не годится!
И все невежда вкось и вкриво толковал
Что он невежда был, о том писатель знал,
И про себя сказал:
«Теперь надежда есть, что труд мой не пропал».

Козьма Прутков

Современная русская песнь

Уж как мы ль, друзья, люди русские!..
Всяк субботний день в банях паримся,
Всякий божий день жирны щи едим,
Жирны щи едим, гречневку лопаем,
Все кваском родным запиваючи,
Мать святую Русь поминаючи,
Да любовью к ней похваляючись,
Да все русскими называючись…
И как нас-то все бранят попусту,
Что ничего-то мы и не делаем,
Только свет коптим, прохлаждаемся,
Только пьем-едим, похваляемся…
Ах, и вам ли, люди добрые,
Нас корить-бранить стыдно б, совестно:
Мы работали б, да хотенья нет;
Мы и рады бы, да не хочется;
Дело плевое, да труда бежим!..
Мы труда бежим, на печи лежим,
Ходим в мурмолках, да про Русь кричим,
Все про Русь кричим, — вишь, до охрипу!
Так еще ль, друзья, мы не русские?!

Константин Аксаков

С.М. Соловьёву

Не страшись квартального,
Приходи ко мне
Из предела дальнего
Пеш иль на коне.И занятье сладкое,
Труд оставив свой,
Кинь на время краткое
Город Земляной.Расправляй-кa ноженьки,
Полно, не пиши,
С улицы Остоженки
В Бел-город спеши! Пусть первоначальные
Рюрик и Олег
Твой чрез стогны дальние
Провождают бег, Мономах, избранная
Руси красота,
И Мстиславов бранная
Удалых чета.) Устремим прилежнее
В старину свой взгляд:
Вспомним время прежнее
И былой наряд.В жизнь былую втянемся
Миг забвенья быстр, —
На себя оглянемся:
Ты и я — магистр.В платье мы немецкое
Облекшись, сидим,
Время молодецкое
Учено следим.Хроники штудируем,
Логикой идём,
Жизнь анализируем, —
Жизнью не живём.Наше поколение
Ценит мысль одну;
Все мы тем не менее
Любим старину.Чтоб преданья длинные
Вместе повторять,
Грамоты старинные
Вместе почитать, Русский старый, ярого
Заложив коня,
Русского ты старого
Посети меня.P.S.Бросьте, не коснея, вы
Нынче всякий труд,
Ибо вас Свербеевы
На вечер зовут.

Иван Суриков

Покой и труд

Покой и тишь меня об емлют,
Я труд покинул и забыл;
Мой ум и сердце сладко дремлют,
Приятен отдых мне и мил.И вот, в молчании глубоком,
Мне чьи-то слышатся слова,
И кто-то шепчет мне с упреком:
«На жизнь утратил ты права.Ты бросил честную работу,
Покой и праздность возлюбил,
И создал сам себе субботу,
И духом мирно опочил.Твой светлый ум без дел заржавел,
И стал бесплоден, недвижим…
Пойми же, как ты обесславил
Себя бездействием таким! Жизнь вкруг тебя трудом кипела;
Куда ни падал праздный взор —
Искали всюду люди дела,
Твой ближний был тебе — укор.С терпеньем, с волею железной
Тяжелый путь он пролагал;
А ты. как камень бесполезный,
На пашне жизненной лежал.Ужель не ныла нестерпимо
Твоя от тяжкой скорби грудь,
Немым раскаяньем томима,
Что бросил ты свой честный путь?»И, точно острый нож, жестоко
Язвили те слова меня,
И от дремы немой, глубокой
Душа воспрянула моя.И пошлость жизни я увидел,
Уразумел ее вполне:
И свой покой возненавидел,
И опротивел отдых мне.И к мысли я воззвал: «Воскресни!
Возобнови остаток сил!
Напомни мне былые песни!
Я все растратил, все забыл.Хочу трудиться вновь, но если
Уж поздно — жизнь во мне убей».
И силы прежние воскресли
В груди измученной моей.Все то, чем в жизни заразился,
Я от себя тогда отсек, —
Я для работы вновь родился
Убитый ленью человек.

Николай Некрасов

Я рано встал

Я рано встал, недолги были сборы,
Я вышел в путь, чуть занялась заря;
Переходил я пропасти и горы,
Переплывал я реки и моря;
Боролся я, один и безоружен,
С толпой врагов; не унывал в беде
И не роптал. Но стал мне отдых нужен —
И не нашел приюта я нигде!
Не раз, упав лицом в сырую землю,
С отчаяньем, голодный, я твердил:
«По силам ли, о боже! труд под емлю?»-
И снова шел, собрав остаток сил.
Всё ближе и знакомее дорога,
И пройдено всё трудное в пути!
Главы церквей сияют впереди —
Недалеко до отчего порога!
Насмешливо сгибаясь и кряхтя
Под тяжестью сумы своей дырявой,
Алчбы и жажды бедное дитя,
Голодный труд, попутчик мой лукавый,
Уж прочь идет: теперь нам розный путь.
Вперед, вперед! Но изменили силы —
Очнулся я на рубеже могилы… И некому и нечем помянуть!
Настанет утро — солнышко осветит
Бездушный труп… Всё будет решено!
И в целом мире сердце лишь одно —
И то едва ли — смерть мою заметит…

Владимир Владимирович Маяковский

Баллада об одном короле и тоже об одной блохе

1.
Жил-был король английский,
    весь в горностай-мехах.
    Раз пил он с содой виски —
    вдруг —
    скок к нему блоха.
    Блоха?
    Ха-ха-ха-ха!
2.
Блоха кричит: «Хотите,
    Большевиков сотру?
    Лишь только заплатите
    побольше мне за труд!»
    За труд? блохи?
    Хи-хи-хи-хи!
3.
Король разлился в ласке,
    его любезней нет.
    Дал орден ей «Подвязки»
    и целый воз монет.
    Монет?
    Блохе?
    Хе-хе-хе-хе!
4.
Войска из блох он тоже
    собрал и драться стал.
    Да вышла наша кожа
    для блошьих зуб толста.
    Для зуб блохи!
    Хи-хи-хи-хи!
5.
Хвастнул генерал немножко —
    красноармеец тут…
    схватил блоху за ножку,
    под ноготь — и капут!
    Капут блохе!
    Хе-хе-хе-хе!
6.
У королей унынье.
    Идем, всех блох кроша.
    И, говорят, им ныне
    не платят ни гроша
    Вот и конец блохи.
    Хи-хи-хи-хи!
 

Федор Сологуб

Я испытал превратности судеб

Я испытал превратности судеб,
Я видел много на земном просторе,
Трудом я добывал свой хлеб,
И весел был, и мыкал горе.

На милой, мной изведанной земле
Уже ничто меня теперь не держит,
И пусть таящийся во мгле
Меня стремительно повержет.

Но есть одно, чему всегда я рад
И с чем всегда бываю светло-молод, —
Мой труд. Иных земных наград
Не жду за здешний дикий холод.

Когда меня у входа в парадиз
Суровый Петр, гремя ключами, спросит:
«Что сделал ты?» — меня он вниз
Железным посохом не сбросит.

Скажу: «Слагал романы и стихи,
И утешал, но и вводил в соблазны
И, вообще, мои грехи,
Апостол Петр, многообразны.

Но я — поэт.» — И улыбнется он,
И разорвет стихов рукописанье.
И смело в рай войду, прощен,
Внимать святое ликованье.

Не затеряется и голос мой
В хваленьях ангельских, горящих ясно.
Земля была моей тюрьмой,
Но здесь я прожил не напрасно.

Горячий дух земных моих отрав,
Неведомых чистейших серафимам,
В благоуханье райских трав
Вольется благовонным дымом.

Николай Заболоцкий

Я не ищу гармонии в природе

Я не ищу гармонии в природе.
Разумной соразмерности начал
Ни в недрах скал, ни в ясном небосводе
Я до сих пор, увы, не различал.
Как своенравен мир ее дремучий!
В ожесточенном пении ветров
Не слышит сердце правильных созвучий,
Душа не чует стройных голосов.
Но в тихий час осеннего заката,
Когда умолкнет ветер вдалеке.
Когда, сияньем немощным об ята,
Слепая ночь опустится к реке,
Когда, устав от буйного движенья,
От бесполезно тяжкого труда,
В тревожном полусне изнеможенья
Затихнет потемневшая вода,
Когда огромный мир противоречий
Насытится бесплодною игрой, —
Как бы прообраз боли человечьей
Из бездны вод встает передо мной.
И в этот час печальная природа
Лежит вокруг, вздыхая тяжело,
И не мила ей дикая свобода,
Где от добра неотделимо зло.
И снится ей блестящий вал турбины,
И мерный звук разумного труда,
И пенье труб, и зарево плотины,
И налитые током провода.
Так, засыпая на своей кровати,
Безумная, но любящая мать
Таит в себе высокий мир дитяти,
Чтоб вместе с сыном солнце увидать.

Владимир Маяковский

Коммунисты, все руки тянутся к вам…

1.
Коммунисты, все руки тянутся к вам,
ждут — революция? Не она ли?
Не красная ль к нам идет Москва,
звеня в Интернационале?!
2.
Известие за известием, революция, борьба,
забастовка железнодорожных линий…
Увидели в Берлине большевика, а не раба —
бьет буржуев в Берлине.
3.
Ломая границ узы,
шагая горами веков,
и к вам придет, французы,
красная правда большевиков.
4.
Все к большевизму ведут пути,
не уйти из-под красного вала,
Коммуне по Англии неминуемо пройти,
рабочие выйдут из подвалов.
5.
Что для правды волн ворох,
что ей верст мерка!
В Америку Коммуна придет. Как порох,
вспыхнет рабочая Америка.
6.
Есть ли страна, где рабочих нет,
где нет труда и капитала?!
Рабочее сердце в каждой стране
большевистская правда напитала.
7.
Не пощадит никого удар,
дней пройдет гряда,
и будут жить под властью труда
все страны и все города.
8.
Не страшны никакие узы.
Эту правду не задуть, как солнце никогда
ни один не задует толстопузый!

Маргарита Агашина

Бывают в жизни глупые обиды

Бывают в жизни глупые обиды:
не спишь из-за какой-то чепухи.
Ко мне пришёл
довольно скромный с виду
парнишка,
сочиняющий стихи.Он мне сказал,
должно быть, для порядка,
что глубока поэзия моя.
И тут же сразу
вытащил тетрадку —
свои стихи о сути бытия.Его рука рубила воздух резко,
дрожал басок, срываясь на верхах.
Но, кроме расторопности и треска,
я ничего не видела в стихах.В ответ парнишка, позабыв при этом,
как «глубока» поэзия моя,
сказал, что много развелось поэтов,
и настоящих,
и таких, как я.Он мне сказал, —
хоть верьте, хоть не верьте, —
что весь мой труд —
артель «Напрасный труд»,
а строчки не дотянут до бессмертья,
на полпути к бессмертию умрут.Мы все бываем в юности жестоки,
изруганные кем-то в первый раз.
Но пусть неумирающие строки
большое Время выберет без нас.А для меня
гораздо больше значит,
когда, над строчкой голову склоня,
хоть кто-то вздрогнет,
кто-нибудь заплачет
и кто-то скажет:
— Это про меня.

Иван Суриков

Дубинушка

Ой, дубинушка, ты ухни!
Дружно мы за труд взялись.
Ты, плечо моё, не пухни!
Грудь моя, не надорвись! Ну-ко, ну, товарищ, в ногу!
Налегай плечом сильней!
И тяжёлую дорогу
Мы пройдём с тобой скорей. Ой, зелёная, подёрнем! —
Друг мой! помни об одном:
Нашу силу вырвем с корнем
Или многих сбережём. Тех борцов, кому сначала
Лёгок труд, кто делу рад, —
Вскоре ж — глядь! — всё дело стало
Перед множеством преград. Тем помочь нам скоро надо,
Кто не видит, где исход, —
И разрушатся преграды, —
И пойдут они вперёд. Друг! трудящемуся брату
Будем смело помогать,
Чтоб за пОмогу в уплату
Слово доброе принять. За добро добром помянут
Люди нас когда-нибудь
И судить за то не станут,
Что избрали честный путь. Злоба с дочкою покорной,
Стоязычной клеветой,
Станут нас следить упорно, —
Но не страшен злобы вой. Прочь от нас! на мёртвых рухни, —
Твой живых не сломит гнёт…
Ой, дубинушка, ты ухни!
Ой, зелёная, пойдёт!

Борис Корнилов

Песня о встречном

Нас утро встречает прохладой,
Нас ветром встречает река.
Кудрявая, что ж ты не рада
Весёлому пенью гудка?

Не спи, вставай, кудрявая!
В цехах звеня,
Страна встаёт со славою
На встречу дня.

И радость поёт, не скончая,
И песня навстречу идёт,
И люди смеются, встречая,
И встречное солнце встаёт —

Горячее и бравое,
Бодрит меня.
Страна встаёт со славою
На встречу дня.

Бригада нас встретит работой,
И ты улыбнёшься друзьям,
С которыми труд, и забота,
И встречный, и жизнь — пополам.

За Нарвскою заставою,
В громах, в огнях,
Страна встаёт со славою
На встречу дня.

И с ней до победного края
Ты, молодость наша, пройдёшь,
Покуда не выйдет вторая
Навстречу тебе молодёжь.

И в жизнь вбежит оравою,
Отцов сменя.
Страна встаёт со славою
На встречу дня.

…И радость никак не запрятать,
Когда барабанщики бьют:
За нами идут октябрята,
Картавые песни поют.

Отважные, картавые,
Идут, звеня.
Страна встаёт со славою
На встречу дня!

Такою прекрасною речью
О правде своей заяви.
Мы жизни выходим навстречу,
Навстречу труду и любви!

Любить грешно ль, кудрявая,
Когда, звеня,
Страна встаёт со славою
На встречу дня.

Гавриил Романович Державин

Крестьянин и дуб

Рубил крестьянин дуб близ корня топором;
Звучало дерево, пускало шум и гром,
И листья на ветвях хотя и трепетали,
Близ корня видючи топор,
Но, в утешение себе, с собой болтали,
По лесу распуская всякий вздор. — И дуб надеялся на корень свой, гордился
И презирал мужичий труд;
Мужик же все трудился
И думал между тем: пускай их врут:
Как корень подсеку, и ветви упадут!

Рубил крестьянин дуб близ корня топором;
Звучало дерево, пускало шум и гром,
И листья на ветвях хотя и трепетали,
Близ корня видючи топор,
Но, в утешение себе, с собой болтали,
По лесу распуская всякий вздор. —

И дуб надеялся на корень свой, гордился
И презирал мужичий труд;
Мужик же все трудился
И думал между тем: пускай их врут:
Как корень подсеку, и ветви упадут!

Эмиль Верхарн

Бывают дни

Бывают дни — бодрящий, ясный круг —
Жизнь на борьбу зовет меня и дразнит,
Приходит вдохновенье словно друг, —
Часы труда тогда, как светозарный праздник

Оно летит ко мне из стран лучистых,
Несет слова яснее ярких роз,
Чтобы из этих слов, в оправах золотистых,
Сверкнули чище искры дум и грез.

Мой мозг, захваченный его водоворотом,
Возносится, высотами пленен,
И творческий порыв пылает в нем огнем,
И звезды он живит своим полетом.

Безумства, трепеты и прихоти мечты
К единой цели рвутся неизменной:
Разлить по венам и артериям Вселенной
Кровь вечно-молодую красоты…
В такие дни весь Мир — моя добыча…

Потом, измученный, усталый от труда,
К тебе, единственной, я прихожу всегда
С душой, приподнятой наплывом вдохновенья,
И с сердцем, бьющимся порывисто-мятежно…
Мне радостно тебе, любимой, нежной,
Нести в себе мирской души биенья.

Владимир Маяковский

Октябрьский марш

В мире
   яснейте
      рабочие лица, —
лозунг
   и прост
      и прям:
надо
   в одно человечество
             слиться
всем —
   нам,
     вам!
Сами
   жизнь
      и выжнем и выкуем.
Стань
   электричеством,
           пот!
Самый полный
       развей непрерывкою
ход,
  ход,
    ход!
Глубже
   и шире,
      темпом вот эдаким!
Крикни,
    победами горд —
«Эй,
   сэкономим на пятилетке
год,
  год,
    год!»
Каждый,
     которому
          хочется очень
горы
   товарных груд, —
каждый
    давай
       стопроцентный,
              без порчи
труд,
  труд,
    труд!
Сталью
    блестят
        с генеральной стройки
сотни
   болтов и скреп.
Эй,
  подвезем
       работникам стойким
хлеб,
   хлеб,
      хлеб!
В строгое
     зеркало
         сердцем взглянем,
счистим
    нагар
       и шлак.
С партией в ногу!
        Держи
           без виляний
шаг,
  шаг,
    шаг!
Больше
    комбайнов
          кустарному лугу,
больше
    моторных стай!
Сталь и хлеб,
      железо и уголь
дай,
  дай,
    дай!
Будем
   в труде
       состязаться и гнаться.
Зря
  не топчись
        и не стой!
Так же вымчим,
        как эти
            двенадцать,
двадцать,
     сорок
        и сто!
В небо
   и в землю
        вбивайте глаз свой!
Тишь ли
    найдем
        над собой?
Не прекращается
        злой
           и классовый
бой,
  бой,
    бой!
Через года,
     через дюжины даже,
помни
   военный
       строй!
Дальневосточная,
         зорче
            на страже
стой,
  стой,
    стой!
В мире
   яснейте
       рабочие лица, —
лозунг
   и прост
       и прям:
надо
  в одно человечество
            слиться
всем —
   нам,
     вам.

Рафаэл Габриэлович Патканян

Работники и Собака

Три добрых батрака на пашне у вельможи
Сбирали хлеб в сарай.
Собака лаяла и лезла вон из кожи,
Чтоб слышен был кругом ее докучный лай.
Вот дождались они прихода господина,
И труд работников был щедро награжден.
Собака лаяла, усевшись близ овина, —
Но ничего собаке не дал он.
И говорит она: «увы, как люди глупы,
Не стоит для людей трудиться никогда, —
Неблагодарные! Безжалостны и скупы,
Не в силах оценить полезного труда!
Где ж справедливость, где? Она всего дороже!»
— Ты что же делала? — «Работать мне не лень!»
Она ответила вельможе:
«А кто же лаял целый день?!»

Увы! Ты мне знаком, бездарнейший писака,
С какой энергией ты лаешь, как собака!
Но будь твой слабый лай хоть во сто раз сильней, —
Все же бесполезен ты для нации своей!

Петр Петрович Потемкин

Песнь о таракашке или о малости и жадности

      Жил на свете таракашка —
      Таракан, как таракан:
      Вицмундир потертый, шпажка,
      Восприимчивый карман,
      Вечно — грязная рубашка,
      Галстук черный вечно рван.
      Жил на свете таракашка —
      Таракан, как таракан.
Милый, добрый таракашка
Жил на свете много лет,
Не одна пошла бумажка
От него на Божий свет…
Bдpyr случилась с ним промашка:
Цапнул радужный билет.
Глупый, добрый таракашка
Жил на свете много лет.
      Где знакомства? Где поблажка?
      Где заслуги, честь и труд?
      Не прошла его замашка,
      Упекли его noд суд,
      И открыла каталажка
      Перед ним свой злой уют.
      Где знакомства? Где поблажка?
      Где заслуги, честь и труд?
Бедный, глупый таракашка!
Ты был жаден, ты был мал,
Обломала зуб фисташка,—
Не по чину милый взял…
Обвила кадык подтяжка
И язык зеленым стал…
Бедный, глупый таракашка!
Tы погиб — зане был мал.

Иван Сергеевич Аксаков

Послание к Л. И. Арнольди

Нет, не фата формошика,
Не дудука в цвете лет,
Черноброва, мититика
Нежный шлет тебе привет;
Не молдавская кукона,
Ратник правды и закона,
Посулит тебе наград...
Нет, письма сего виновник
Стихотворец и чиновник,
Твой кочующий собрат.
    
Славных дел твоих отгула
Вся далекая полна,
От Днестра и до Кагула,
Новой Руси сторона!
Ты бежал трудов доселе;
Я твердил тебе о деле,
Я твою позорил лень;
Но теперь ты мне любезен,
Твой досуг общеполезен,
Труден труд, но честен день!
    
Жаром подвига обята,
Пусть рука громит сплеча
Спесь и злость аристократа
И неправду богача!
Станет лгать на спрос докучный,
Оробев, развратник тучный,
Он, подобьем требуха!..
Ты раскрой тот быт безбожный,
Наглый срам, порок вельможный,
Мерзость знатного греха!
    
И, познавши сладость дела,
Доведешь его тогда
До желанного предела,
До надворного суда.

Владимир Маяковский

Рифмованные лозунги

Возможен ли
      социализм
           в безграмотной стране?
— Нет!
Построим ли мы
        республику труда?
— Да.
Чтоб стройка
      не зря
         была начата́,
чтоб не обрушились
          коммуны леса —
надо,
   чтоб каждый в Союзе
              читал,
надо,
   чтоб каждый в Союзе
              писал.
На сделанное
      не смотри
           довольно, умиленно:
каждый девятый
        темен и сер.
15,
  15 миллионов
безграмотных
       в РСФСР.
Это
  не полный счет
еще:
льются
    ежегодно
         со всех концов
сотни тысяч
      безграмотных
             юнцов.
Но как
   за грамотность
          ни борись и ни ратуй,
мало кто
    этому ратованию
             рад.
Сунься
   с ликвидацией неграмотности
                 к бюрократу!
Бюрократ
подымет глаза
       от бумажных копаний
и скажет внятно:
        — Катись колбасой!
Теперь
   на очереди
        другие кампании:
растрата,
    хулиганщина
          с беспризорностью босой.
Грамота
    сама
      не может даться.
Каждый грамотный, ты, —
ты
  должен
      взяться
          за дело ликвидации
безграмотности
        и темноты.
Готов ли
    ты
     для этого труда?
— Да!
Будут ли
    безграмотные
           в нашей стране?
— Нет!

Николай Языков

П.А. Осиповой (Плоды воспетого мной сада)

Плоды воспетого мной сада,
Благословенные плоды:
Они души моей отрада,
Как славы светлая награда,
Как вдохновенные труды.
Прекрасных ряд воспоминаний
Они возобновляют мне —
И волны прежних упований
Встают в сердечной глубине!
Скучаю здесь: моя Камена
Оковы умственного плена
Еще носить осуждена;
Мне жизнь горька и холодна,
Как вялый стих, как Мельпомена
Ростовцева иль Княжнина;
С утра до вечера я занят
Мирским и тягостным трудом.
И бог поэтов не помянет
Его во царствии своем.
И долго сонному забвенью
Мой не потухнет фимиам;
Но я покорен провиденыо
И жду чего?.. Не знаю сам…
Я утешаюсь горделиво
Мечтой, что в вашей стороне
Самостоятельное живо
Воспоминанье обо мне.
И благодарен вам душою
За ваш подарок и в ответ,
Из края скуки и сует,
Вы, благосклонною рукою,
Мои убогие дары
Примите: пару книжек модных
Произведений ежегодных
Словоохотной немчуры.
Мои ж стихи да будут знаком,
Что скоро и легко для вас
Мой пробуждается Парнас
И что поэт Языков лаком
Везде, всегда воспоминать
Свой рай и вашу благодать.

Леонид Филатов

Баллада о труде, или памяти графомана

Скончался скромный человек
Без имени и отчества,
Клиент прилежнейший аптек
И рыцарь стихотворчества.Он от своих булыжных строк
Желал добиться легкости.
Была бы смерть задаче впрок —
И он бы тут же лег костьми.Хоть для камней имел Сизиф
Здоровье не железное.
Он все ж мечтал сложить из них
Большое и полезное.Он шел на бой, он шел на риск,
Он — с животом надорванным
Не пред являл народу иск,
Что нe отмечен орденом.Он свято веровал в добро
И вряд ли бредил славою,
Когда пудовое перо
Водил рукою слабою.Он все редакции в Москве
Стихами отоваривал,
Он приносил стихи в мешке
И с грохотом вываливал.Валялись рифмы по столам,
Но с примесью гарнирною —
С гранитной пылью пополам
И с крошкою гранитною.В тот день, когда его мослы
Отправили на кладбище,
Все редколлегии Москвы
Ходили, лбы разгладивши.Но труд — хоть был он и не впрок!
Видать, нуждался в отзвуке, —
И пять его легчайших строк
Витать остались в воздухе… Поэт был нищ и безымян
И жил, как пес на паперти,
Но пять пылинок, пять семян
Оставил в нашей памяти.Пусть вентилятор месит пыль,
Пусть трет ее о лопасти —
Была мечта, а стала быль:
Поэт добился легкости! Истерты в прах сто тысяч тонн
Отменного булыжника.
Но век услышал слабый стон
Бесславного подвижника.Почил великий аноним,
Трудившийся до одури…
…Снимите шляпы перед ним,
Талантливые лодыри!!!..

Эдуард Багрицкий

Ленин с нами

По степям, где снега осели,
В черных дебрях,
В тяжелом шуме,
Провода над страной звенели:
«Нету Ленина,
Ленин умер».
Над землей,
В снеговом тумане,
Весть неслась,
Как весною воды;
До гранитного основания
Задрожали в тот день заводы.
Но рабочей стране неведом
Скудный отдых
И лень глухая,
Труден путь.
Но идет к победам
Крепь, веселая, молодая…
Вольный труд закипает снова:
Тот кует,
Этот землю пашет;
Каждой мыслью
И каждым словом
Ленин врезался в сердце наше.
Неизбывен и вдохновенен
Дух приволья,
Труда и силы;
Сердце в лад повторяет: «Ленин».
Сердце кровь прогоняет в жилы.
И по жилам бежит волнами
Эта кровь и поет, играя:
«Братья, слушайте,
Ленин с нами.
Стройся, армия трудовая!»
И гудит, как весною воды,
Гул, вскипающий неустанно…
«Ленин с нами», —
Поют заводы,
В скрипе балок,
Трансмиссий,
Кранов…
И летит,
И поет в тумане
Этот голос
От края к краю.
«Ленин с нами», —
Твердят крестьяне,
Землю тракторами взрывая…
Над полями и городами
Гул идет,
В темноту стекая:
«Братья, слушайте:
Ленин с нами!
Стройся, армия трудовая!»

Иван Иванович Хемницер

Два семейства

Уж исстари, не ныне знают,
Что от согласия все вещи возрастают,
А несогласия все вещи разрушают.
Я правду эту вновь примером докажу,
Картины Грезовы я сказкой расскажу.
Одна счастливую семью изображает,
Другая же семью несчастну представляет.

Семейством сча́стливым представлен муж с женой,
Плывущие с детьми на лодочке одной
Такой рекой,
Где камней и меле́й премножество встречают,
Которы трудности сей жизни представляют.
Согласно муж с женой
Своею лодкой управляя,
От камней, мелей удаляя,
Счастливо к берегу плывут;
Любовь сама в лице, грести им пособляя,
Их тяжкий облегчает труд;
Спокойно в лодочке их дети почивают;
Покой и счастие детей
В заботной жизни сей
Труды отцовски награждают.

Другим семейством тож представлен муж с женой,
Плывущие с детьми на лодочке одной
Такою же рекой,
Где камней и меле́й премножество встречают;
Но худо лодка их плывет;
С женой у мужа ладу нет:
Жена весло свое бросает,
Сидит, не помогает,
Ничто их труд не облегчает.
Любовь летит от них и вздорных оставляет;
А мужа одного напрасен тяжкий труд,
И вкриво с лодкою и вкось они плывут;
Покою дети не вкушают
И хлеб друг у́ друга с слезами отнимают;
Все хуже между них час о́т часу идет;
В пучину лодку их несет.

Петр Андреевич Вяземский

Быль

Был древний храм готического зданья,
Обитель сов, унынья и молчанья.
Узрел его художник молодой,
Постиг умом обилье средств, в нем скрытых,
Сломал ряд стен, уж временем подрытых,
И, чародей, испытанной рукой
На груде их, из их развалин новый
Чертог воздвиг. Величье, простота,
Искусство, вкус, красивость, чистота
Дивят глаза, и зодчий… Но суровый
Закон судьбы свершился и над ним.
Так решено: на всех не угодим!
И зодчий наш, причастный вечной славы,
Не избежал хулителей трудов.
Враги нашлись; но где ж? — в семействе сов.
Из теплых гнезд изгнанники, в дубравы
Они с стыдом пустились, и в дуплах,
В досаде злой, в остервененье диком,
Совиный их ночной ареопаг
Труд зодчего позорил дерзким криком.

Язык отцов — тот устарелый храм;
Карамзина сравним с отважным зодчим;
С семьей же сов, друзья, и с прочим, прочим,
Кого и что сравнить — оставлю вам.

Владимир Маяковский

Марш — оборона

Семнадцать и двадцать
нам только и лет.
Придется нам драться,
хотим или нет.
Раз!
      два!
            раз!
                  два!
Вверх
         го-
            ло-
                 ва!
Антантовы цуцики
ждут грызни.
Маршал Пилсудский
шпорой звенит.
Дом,
      труд,
            хлеб
                  нив
о-
   бо-
        ро-
             ни!
Дунули газом,
и парень погас.
Эх,
    кабы сразу
противогаз!
Раз!
      два!
            шаг,
                  ляг!
Твер-
        же
            шаг
                  в шаг!
Храбрость хвалимую —
в сумку положь!
Хитрую химию,
ученый,
            даешь!
Гром
       рот,
             ать,
                  два!
Впе-
      ред,
            брат-
                    ва!
Ветром надуло
фабричную гарь.
Орудует Тула —
советский пушкарь.
Раз!
      два!
            раз!
                  два!
Вверх
         го-
               ло-
                    ва!
Выгладь да выровняй
шрапнельный стакан!
Дисциплинированней
стань у станка.
Дом,
       труд,
              хлеб
                     нив
о-
   бо-
        ро-
             ни!
Не пехотинцы мы —
прямо от сохи
взмоет нас птицами
Осоавиахим!
Раз!
      два!
            шаг,
                  ляг!
Твер-
        же
            шаг
                  в шаг!
Войной —
              буржуи прутся,
к лету,
         к зиме ль
смахнет их революция
с ихних земель.
Гром
       рот,
            ать,
                  два!
Впе-
      ред,
            брат-
                    ва!

Наум Коржавин

Осень в Караганде

В холоде ветра
зимы напев.
Туч небеса полны.
И листья сохнут,
не пожелтев,
Вянут, -
а зелены.
Листьям свое не пришлось дожить.
Смял их
морозный день.
Сжатые сроки…
Идут дожди…
Осень в Караганде.
Новые зданья
сквозь дождь
глядят,
В каплях —
еще нежней
Бледный
зеленый
сухой наряд
Высаженных
аллей,
И каждый
свое не доживший лист
Для сердца —
родная весть.
Деревья,
как люди, -
не здесь родились,
А жить приходится —
здесь.
И люди в зданьях
полны забот,
Спешат,
и у всех дела…
И людям тоже недостает
Еще немного
тепла,
Но сроки сжаты,
и властен труд,
И надо всегда спешить…
И многие
так
на ходу
умрут,
Не зная,
что значит
жить…
Мы знаем…
Но мы разошлись с тобой.
Не мы,
а жизнь развела…
И я сохраняю
бережно
боль,
Как луч
твоего тепла.
Но я далеко,
и тебя здесь нет,
И все это —
тяжело.
Как этим листьям —
зеленый цвет,
Мне нынче —
твое тепло.
Но сроки сжаты,
и властен труд,
И глупо
бродить, скорбя…
Ведь люди
без многого
так живут,
Как я живу
без тебя.

Иван Суриков

Умирающая швейка

Умирая в больнице, тревожно
Шепчет швейка в предсмертном бреду
«Я терпела насколько возможно,
Я без жалоб сносила нужду.
Не встречала я в жизни отрады,
Много видела горьких обид;
Дерзко жгли меня наглые взгляды
Безрассудных пустых волокит.
И хотелось уйти мне на волю,
И хотелось мне бросить иглу, —
И рвалась я к родимому полю,
К моему дорогому селу.
Но держала судьба-лиходейка
Меня крепко в железных когтях.
Я, несчастная, жалкая швейка,
В неустанном труде и слезах,
В горьких думах и тяжкой печали
Свой безрадостный век провела.
За любовь мою деньги давали –
Я за деньги любить не могла;
Билась с горькой нуждой, но развратом
Не пятнала я чистой души
И, трудясь через силу, богатым
Продавала свой труд за гроши…
Но любви моё сердце просило –
Горячо я и честно любила…
Оба были мы с ним бедняки,
Нас обоих сломила чахотка…
Видно, бедный — в любви не находка!
Видно, бедных любить не с руки!..
Я мучительной смерти не трушу,
Скоро жизни счастливой лучи
Озарят истомлённую душу, —
Приходите тогда, богачи!
Приходите, любуйтеся смело
Ранней смертью девичьей красы,
Белизной бездыханного тела,
Густотой тёмно-русой косы!»

Эдуард Асадов

Слово к мужчинам

У нас сегодня было бы смешно
Решать вопрос о равноправье женщины,
Он, как говорится, «обеспечено»
И жизнью всей давно подтверждено.

Мы говорим: жена, товарищ, мать.
Мы произносим: равенство, свобода,
И все-таки природа есть природа,
И что-то здесь не надо забывать.

Ведь часто милым сами ж до зари
Мы шепчем: — Зяблик… Звездочка родная!
А через год, от силы через три
Все это тихо, напрочь забываем.

И вот уже вам просто наплевать,
Что «зяблик» ваш, окончив день рабочий,
Такие тащит сумки, между прочим.
Каких и слон не смог бы приподнять!

И почему ж душа у вас не стынет
И на себя не разбирает злость,
Когда вас в дрему телевизор кинет,
А «звездочка» утюг в прихожей чинит
Иль в кухне заколачивает гвоздь!

А матери, что дарят день-деньской
Нас лаской и заботами своими…
Они не согласятся на покой,
Но и нельзя ж крутиться им порой
Почти в каком-то тракторном режиме!

Да, никакой их труд не испугает.
Все, если надо, смогут и пройдут.
Но нас что навряд ли возвышает,
И я без колебаний утверждаю:
Есть женский труд и есть неженский труд!

Не зря же в нашем лексиконе есть
Слова или понятие такое.
Как «рыцарство», или «мужская честь»,
Иль попросту «достоинство мужское»!

Нет, ведь не скидка женщине нужна,
А наша чуткость в счастье и кручине.
И если нету рыцарства в мужчине,
То, значит, просто грош ему цена!

И я к мужчинам обращаю речь:
Давайте будем женщину беречь!

Велимир Хлебников

Кавэ — кузнец

Был сумрак сер и заспан.
Меха дышали наспех,
Над грудой серой пепла
Храпели горлом хрипло.
Как бабки повивальные
Над плачущим младенцем,
Стояли кузнецы у тела полуголого,
Краснея полотенцем.
В гнездо их наковальни,
Багровое жилище,
Клещи носили пищу —
Расплавленное олово.
Свирепые, багряные
Клещи, зрачками оловянные,
Сквозь сумрак проблистав,
Как воль других устав.
Они, как полумесяц, блестят на небеси,
Змеей из серы вынырнув удушливого чада,
Купают в красном пламени заплаканное чадо
И сквозь чертеж неясной морды
Блеснут багровыми порой очами черта.
Гнездо ночных движений,
Железной кровью мытое,
Из черных теней свитое,
Склонившись к углям падшим,
Как колокольчик, бьется железных пений плачем.
И те клещи свирепые
Труда заре поют,
И где, верны косым очам,
Проворных теней плети
Ложились по плечам,
Как тень багровой сети,
Где красный стан с рожденья бедных
Скрывал малиновый передник
Узором пестрого Востока,
А перезвоны молотков — у детских уст свисток —
Жестокие клещи,
Багровые, как очи,
Ночной закал свободы и обжиг —
Так обнародовали:
«Мы, Труд Первый и прочее и прочее…»

Валерий Брюсов

Праздник труда гимн первого мая 1919 года

На сонных каналах Венеции
Колышут весло гондольеры;
С весной пробуждаются в Греции
Античных столетий Химеры;
Смеется беспечная Франция,
Сбор золота щедро посеяв;
Мне кажется: в пламенном танце я,
Взглянув за зубцы Пиренеев;
Грозясь, торжествует Британия,
По свету суда рассылая…
Как будто и кровь и страдания
Забыты пред праздником Мая!
Но лишь единому народу,
Ликуя, можно встретить Май:
Тому, кто новую свободу
Ввел радостно в свой старый край;
Тому, кто создал, первый в мире,
Свою Республику Труда, —
И мая Первого на пире
Он вправе первым быть — всегда!
Что день, исчезают бесследное
Безумства, царившие долго;
Проносятся залпы последние
Над Вислой, над Бугом, над Волгой;
Кончается бред неестественный,
Пять лет всех томивший сурово;
Выходят из пропасти бедственной
Заветные тени былого;
Вновь людям звучит все державнее:
«Свобода! — Равенство! — Братство!»
Кровавое время недавнее
Страшит, как в мечтах святотатство…
Но лишь единому народу,
Ликуя, можно встретить Май:
Тому, кто новую свободу
Ввел радостно в свой старый край;
Тому, кто создал, первый в мире,
Свою Республику Труда, —
И мая Первого на пире
Он вправе первым быть — всегда!
Из праха встает, что разрушено:
Селения, фабрики, школы.
Пусть море из слез не осушено:
Жизнь кличет на подвиг тяжелый.
Вот снова машины стогудные
Завыли в казармах стооких,
Воскресли часы многотрудные
Под взорами стражей жестоких;
И, хитро таясь, но уверенно,
Вновь частую сеть капитала
Незримые руки — размеренно
Бросают в толпу, как бывало…
И лишь единому народу,
Ликуя, встретить можно Май:
Тому, кто новую свободу
Ввел радостно в свой старый край;
Тому, кто создал, первый в мире,
Свою Республику Труда, —
И мая Первого на пире
Он вправе первым быть — всегда!

Яков Петрович Полонский

В Имеретии

Риона шум и леса тень,
Плющ, виноград и цвет граната,
Прохладный ключ и знойный день,
И воздух, полный аромата,
Кругом лесистые холмы,
Хребты, покрытые снегами, —
Надолго ль встретилися мы?
Надолго ль я останусь с вами?

Или, как мимолетный сон,
Мелькнули вы передо мною —
И мне уже определен
Безвестный путь… или судьбою
Мне будет снова суждено
Сюда надолго возвратиться —
И тем, что временно дано,
Уже навеки насладиться?

И не того бы я хотел…
На лоне матери-природы
В труде разумном бы провел
Я увядающие годы,
И здесь иные семена,
Иные мысли б я посеял;
Тебя бы, дивная страна,
В уме и сердце я лелеял!

Когда же под безвестный кров
Взойдет земляк с страны родимой —
Его б в тени моих садов
Встречал я мыслию любимой;
Я б говорил: иди сюда —
Взгляни, как радостно слиянье
Природы дивной и труда
Без угнетенья и страданья!

Иван Саввич Никитин

С тех пор как мир наш необятный

Кое изобилие человеку во всем
труде его, им же трудится
под солнцем; род преходит
и род приходит, а земля вовек
стоит.
Екклезиаста, гл. И, ст. 3 и
4.
С тех пор как мир наш необятный
Из неизвестных нам начал
Образовался непонятно
И бытие свое начал,
Событий зритель величавый,
Как много видел он один
Борьбы добра и зла, и славы,
И разрушения картин!
Как много царств и поколений,
И вдохновенного труда,
И гениальных наблюдений
Похоронил он навсегда!..
И вот теперь, как и тогда,
Природа вечная сияет:
Над нею бури и года,
Как тени легкие, мелькают.
И между тем как человек,
Земли развенчанный владыка,
В цепях страстей кончает век
Без цели ясной и великой, —
Все так же блещут небеса,
И стройно движутся планеты,
И яркой зеленью одеты
Непроходимые леса;
Цветут луга, поля и степи,
Моря глубокие шумят,
И гор заоблачные цепи
В снегах нетающих горят.

Владимир Маяковский

Солнечный флаг

Первое Мая.
      Снега доконавши,
солнечный флаг подымай.
Вечно сияй
     над республикой нашей,
Труд,
  Мир,
    Май.
Рдей над Европой!
         И тюрьмы-коробки
майским
    заревом
        мой.
Пар из котлов!
       Заглушайте топки!
Сталь,
   стоп,
     стой!
Сегодня
    мы,
      перед тем как драться,
в просторе улиц
        и рощ
проверим
     по счётам
          шагов демонстраций
сил
  тыщ
    мощь.
В солнце
     не плавится
           память литая,
помнит,
    чернее, чем грач:
шли
  с палачом
       по лачугам Китая
ночь,
   корчь,
      плач.
В жаре колоний
        гнет оголеннее, —
кровью
    плантации мажь.
В красных знаменах
          вступайте, колонии,
к нам,
   в наш
      марш.
Лигою наций
       бьются баклуши.
Внимание, ухо и глаз.
Слушай
    антантовских
           танков и пушек
гром,
  визг,
    лязг.
Враг
  в открытую
        зубья повыломил —
он
  под земною корой.
Шахты расчисть
        и с новыми силами
в сто
   сил
     строй.
В общее зарево
       слейтесь, мильоны
флагов,
    сердец,
        глаз!
Чтобы
   никто
      не отстал утомленный,
нас
  нес
    класс.
Время,
   яму
     буржуям
          вырой, —
заступы
    дней
      подымай!
Время
   зажечь
       над республикой мира
Труд,
   Мир,
      Май!