Оседлаю коня,
Коня быстрого,
Я помчусь, полечу
Легче сокола.
Чрез поля, за моря,
В дальню сторону —
Догоню, ворочу
Мою молодость!
Заиграла музыка,
Карусели кружатся,
Закружились карусели,
На коней мальчишки сели.
Кони мчатся
Круг за кругом,
Гривы шелковисты,
Полетели друг за другом
В бой кавалеристы.
Конь всадником гордясь,
И выступкой храбрясь
Резвился,
И как-то оступился.
На ту беду Осел случился,
И говорит Коню: ну, естьли бы со мной
Грех сделался такой!
Я ходя целой день ни разу не споткнуся;
Да полно я и берегуся. —
Тебе ли говорить!
Под шатром широким кругом
Мчатся кони друг за другом,
Стройные, точёные,
Сбруи золочёные.
Едут девочки в санях,
Руки в муфты прячут.
А мальчишки на конях
За санями скачут.
Изменой слуга паладина убил:
Убийце завиден сан рыцаря был.Свершилось убийство ночною порой —
И труп поглощен был глубокой рекой.И шпоры и латы убийца надел
И в них на коня паладинова сел.И мост на коне проскакать он спешит,
Но конь поднялся на дыбы и храпит.Он шпоры вонзает в крутые бока —
Конь бешеный сбросил в реку седока.Он выплыть из всех напрягается сил,
Но панцирь тяжелый его утопил.
Одинок месяц плыл, зыбляся в тумане,
Одинок воздыхал витязь на кургане.
Свежих трав не щипал конь его унылый,
«Конь мой, конь, верный конь, понесемся к милой!
Не к добру грудь моя тяжко воздыхает,
Не к добру сердце мне что-то предвещает;
Не к добру без еды ты стоишь унылый!
В долинах ночь ещё темнеет,
Ещё светлеет звёздный дол,
И далеко крылами веет
Пустынный ветер, как орёл.Среди колонн на горном склоне
Стоишь, продрогший, в забытьи,
А при дороге ропщут кони
И возмущённые ручьи.Опять дорога. Мрак и тряска.
Но с моря выглянет рассвет,
И кони, упряжь и коляска
На скалы бросят силуэт.
Запоздалый ездок на коне вороном
Под окошком моим промелькнул.
Я тревожно гляжу, — но во мраке ночном
Напряжённый мой взор потонул.
Молодые берёзки печально молчат,
Неподвижны немые кусты.
В отдалении быстро копыта стучат, —
Невозвратный, торопишься ты.
Одинокое ложе ничем не согреть,
Бесполезной мечты не унять.
Горячий день. Мой конь проворно
Идет над мягкой пахото́й;
Белеют брошенные зерна,
Еще не скрытые землей.
Прилежной кинуты рукою,
Как блестки в пахотной пыли,
Где в одиночку, где семьею,
Они узором полегли...
Одинок в облаках месяц плыл туманный.
Одинок воздыхал в поле витязь бранный.
По траве вкруг него конь бродил уныло.
«Добрый конь, верный конь! Понесемся к милой!
Не к добру сердце мне что-то предвещает,
Не к добру грудь моя тяжко воздыхает;
Не к добру, спутник мой, бродишь ты уныло. —
Эх вы, кони-звери,
Звери-кони, эх!
Черные да Серый,
Да медвежий мех… Там, за белой пылью,
В замети скользя,
Небылицей-былью
Жаркие глаза… Былью-небылицей
Очи предо мной…
Так быстрей же, птицы!
Шибче, коренной! Эх вы, кони-звери,
Смастерил я грузовик
Для сестры Катюшки.
Подняла Катюшка крик:
— Разве это грузовик?
Три пустых катушки.
Смастерил я ей коня,
Пусть берёт, не жалко!
Катя смотрит на меня,
Не желает брать коня:
Нынче день такой забавный:
От возниц что было сил
Конь умчался своенравный;
Мальчик змей свой упустил;
Вор цыпленка утащил
У безносой Николавны.
Но — настигнут вор нахальный,
Змей упал в соседний сад,
Мальчик ладит хвост мочальный,
И коня ведут назад:
Калигула любовь к лошадушке храня,
Поставил консулом коня;
Безумцу цесарю и смрадному маня,
Все чтут боярином сиятельна коня,.
Превосходительством высоким титулуют:
Как папу в туфлю все лошадушку целуют:
В сенате от коня и ржание и вонь.
По преставлении Калигулы сей конь,
Хотя высокаго указом был он роду,
Не кажетея уже Патрицием народу,
На коне вороном
Уезжал партизан,
Сабля вострая с ним,
Две гранаты, наган.
Он коня заседлал,
Потянулся рукой,
Конь ретивый заржал,
Бил о землю ногой.
Две руки, как замок,
Крепко сплелись над ним:
Зимой под синими облаками
в санях идиотских дышу в ладони,
бормоча известное: «Эх вы, сани!
А кони, кони!».
Эх, за десять баксов к дому милой —
ну ты и придурок, скажет киса.
Будет ей что вспомнить над могилой
её Бориса.
Батальоны все спят,
Сено хрупают кони.
И труба заржавела
На старой цепи.
Эта тощая ночь
В случайной попоне
Позабыла про топот
В татарской степи.
Там по синим цветам
Бродят кони и дети.
Запад в багровом тумане,
От заревого огня.
Рыжебородый крестьянин
В море купает коня.Треплется черная грива,
Точно из стали — узда.
В крепкие мышцы — игриво
Пенная плещет вода.Конь и хозяин достойны
Кисти и бронзы равно!
(Ветер прохладою хвойной
Дышит в мое окно…)Вот уж оседлан и взнуздан
Огромный мир открыт и манит,
Бьет конь копытом, я готов,
Я знаю, сердце не устанет
Следить за бегом облаков.
Но вслед бежит воспоминанье
И странно выстраданный стих,
И недопетое признанье
Последних радостей моих.
Рвись, конь, но помни, что печали
От века гнать не уставали
Со двора метель давно
Чисто вымыла зерно,
Щука двинула хвостом –
И на речке ледолом.
Март, поводьями звеня,
Взмылил пегого коня,
Конь косится и храпит,
Брызги бьют из-под копыт,
Скинул шапку белый пень,
По дорогам – гудовень,
Отвори мне, страж заоблачный,
Голубые двери дня.
Белый ангел этой полночью
Моего увёл коня.
Богу лишнего не надобно,
Конь мой — мощь моя и крепь.
Слышу я, как ржёт он жалобно,
Закусив златую цепь.
Кровных коней запрягайте в дровни!
Графские вина пейте из луж!
Единодержцы штыков и душ!
Распродавайте — на вес — часовни,
Монастыри — с молотка — на слом.
Рвитесь на лошади в Божий дом!
Перепивайтесь кровавым пойлом!
Стойла — в соборы! Соборы — в стойла!
В чёртову дюжину — календарь!
Опустись, блистающим бог! Уж жаждут долины
Росы освежительной, и человек утомился,
Медленно движутся кони, —
Опусти колесницу свою!
Посмотри, кто из волн кристального моря
Манит с улыбкой тебя? Узнало ли сердце?
Быстрые кони несутся
Фемида манит из волн!
Быстро в объятия к ней ездок с колесницы
Прыгает; коней под уздцы берет Купидон:
И опять, и опять, и опять —
Пламенея, гудят небеса…
И опять,
И опять,
И опять —
Меченосцев седых голоса.
Над громадой лесов, городов,
Над провалами облачных гряд —
— Из веков,
Из веков,
Артельщик с бородкой
Взмахнул рукавом.
И — конь за пролеткой,
Пролетка за конем! И — тумба! И цымба!
И трубы — туру!
И вольные нимбы
Берез на ветру.Грохочут тарелки,
Гремит барабан,
Играет в горелки
Цветной балаган.Он — звонкий и легкий
Прокаженный молился. Дорога
Извивалась по сдвинутым скалам;
Недалеко чернела берлога;
Были тучи стремительны; строго
Ветер выл по кустам одичалым.
Диссонанс величавых мелодий —
Дальний топот врывался нежданно.
Конь спешил, конь летел на свободе,
Был ездок неподвижен и странно
Улыбался земной непогоде.
Ржали громы по лазури,
Разоржались кони бурь,
И дождавшись громкой бури,
Разрумянили лазурь.
Громы, рдея, разрывали
Крепость мраков, черный круг,
В радость радуги играли,
Воздвигали рдяность дуг.
Почто, о друг, обижен на меня?
Чем обделен? Какими сапогами?
Коня тебе? Пожалуйста — коня!
Зеленый штоф, визигу с пирогами.Негоциантку или Бибигуль?
Иль деву русскую со станции Подлипки?
Избу на отдаленном берегу
Иль прелести тибетской Айболитки? Все для тебя — немой язык страстей
И перстень золотой цареубийцы.
Ты прикажи — и вот мешок костей
Врагов твоих и тело кровопийцы.
Прошу тебя, хоть снись почаще мне.
Так весело становится во сне,
так славно, словно не было и нет
нагроможденных друг на друга лет,
нагроможденных друг на друга бед,
с которых нам открылись рубежи
земли и неба, истины и лжи,
и круча, над которой на дыбы,
как кони, взвились наши две судьбы,
и ты, не оглянувшись на меня,
Следок твой непытан,
Вихор твой — колтун.
Скрипят под копытом
Разрыв да плакун.
Нетоптанный путь,
Непутевый огонь. —
Ох, Родина-Русь,
Неподкованный конь!
Кумач твой без сбыту,
Палач твой без рук.
Ржавчина, кровь и огонь,
Тайна какая в вас скрыта?
Тише, ретивый мой конь.
Жди. Замелькают копыта.
Я приготовил стилет.
В сердце — играющий пламень.
Ржавчины более нет.
Грянет подкова о камень.
Сыны небес; однажды надо мною
Слетелися, воздушных два бойца;
Один — серебряной обвешан бахромою,
Другой — в одежде чернеца.
И, видя злость противника второго,
Я пожалел о воине младом;
Вдруг поднял он концы сребристого покрова,
И я под ним заметил — гром.
И кони их ударились крылами,
И ярко брызнул из ноздрей огонь;
(Памяти Безсмертнаго).
Всадник с мечом на коне,
Герб незабвенной Литвы,—
Как это нравится мне,
Всадник с мечом на коне.
Где же, воители, вы?
Где же, созвучные, вы?
Или все это—во сне?
Морем зеленой травы
Навстречу конь ослу попался,
Где путь весьма тесненек был.
Конь от осла почтенья дожидался
И хочет, чтоб ему дорогу уступил;
Однако, как осел учтивству не учился
И был так груб, как груб родился,
Он прямо на коня идет.
Конь вежливо ослу: «Дружок, посторонися,
Чтоб как-нибудь нам разойтися,
Иль дай пройти мне наперед».
Если ты красоте поклоняешься,
Снег и зиму люби. Красоту
Называют недаром холодною, —
Погляди на коней на мосту,
Полюбуйся Дворцовою площадью
При сиянии солнца зимой:
На колонне из белого мрамора
Черный ангел с простертой рукой.
Не картина ли? Погляди на коней на мосту… — статуи работы П.К. Клодта на Аничковом мосту в Петербурге.
На колонне из белого мрамора… — покрытая инеем Александровская колонна, на Дворцовой площади.Год написания: без даты