О, край мечты обетованный,
Приют чарующей мечты,
Недостижимой и желанной —
Не здесь ли ты?
Где отблеск моря переливный
Горит как камень-самоцвет,
Где изумруд сменяет дивный
Волшебного сафира цвет;
Душа безумная поэта
Мечтою жить осуждена,
Ее запросам нет ответа,
Не знает радостей она.
Волны морской волшебный лепет,
Цветов весенних аромат —
В нее вселяют дивный трепет,
Отраву сладкую таят.
Они волнуют обещаньем
Восторгов светлых, ясных дней, —
Любовь—мечта и мы ея не знаем,
Она—мираж, видение, туман;
То, что мы все любовью называем—
Лишь тень любви, один самообман.
Любовью мы считаем увлеченье,
Каприз ума, фантазии игру;
Но час придет, а с ним и убежденье,
Что золотом мы звали мишуру.
Занималась заря и весенния песни звучали,
Не смолкали оне на безпечных и юных устах,
Открывались кругом необятно широкия дали
В лучезарных мечтах.
Жизнь манила к себе, облекаяся в яркия краски,
Вся—сиянье и свет—увлекала, манила вперед,
И казалося нет, как царевичу юному в сказке,
Недоступных высот.
Любовь — мечта и мы ее не знаем,
Она — мираж, видение, туман;
То, что мы все любовью называем —
Лишь тень любви, один самообман.
Любовью мы считаем увлеченье,
Каприз ума, фантазии игру;
Но час придет, а с ним и убежденье,
Что золотом мы звали мишуру.
Занималась заря и весенние песни звучали,
Не смолкали они на беспечных и юных устах,
Открывались кругом необятно широкие дали
В лучезарных мечтах.
Жизнь манила к себе, облекаяся в яркие краски,
Вся — сиянье и свет — увлекала, манила вперед,
И казалося нет, как царевичу юному в сказке,
Недоступных высот.
Со взором светлых глаз, с косою белокурой
И с выражением сердечной доброты —
Она была простой, бесхитростной натурой;
Талантов, грации, блестящей красоты
В ней не было, — но я любил тогда впервые.
О, грезы юности! О, годы золотые!
Мечты волшебные о счастьи неземном,
Когда мы любим все: лишь сердцем — не умом.
Но смерть взяла ее. Над насыпью могильной
(На мотив С. Прюдома)
Словно светом зари побежденная тьма,
Непосильной разбита борьбою —
В ярких солнца лучах умирала зима,
Побежденная юной весною.
И в лазури небес и в морской синеве
Ей насмешка мерещилась злая,
И казалося ей, что в своем торжестве
Говорит ей весна молодая:
Сожжены полдневным зноем,
Лепестки свернули розы,
Над кустами вьются роем
Легкокрылые стрекозы.
Все заснуло в полдень знойный,
Из гнезда не слышно песен,
Затянула пруд спокойный
Изумрудом тусклым плесень.