Покрыт был облаками
Свод неба голубой…
Мы по саду ходили
В тоске, мой друг, с тобой.
И ночь была беззвездна,
Безмолвна и темна…
И с нашею любовью
Была она сходна!
Тяжелые черные тучи
Висели с небесных высот;
По старому саду с тобою
Ходили мы взад и вперед.
За тучами спрятались звезды…
Темна была ночь и душна;
Казалось, она для печали,
Как наша любовь, создана…
Чу, как тихо в темной роще, ты и я,
Мы одни с тобой, о, милая моя.
Прозвучал вдали, над зеленью лугов,
Колокольный, чуть дрожащий, тихий зов.
На цветках, что преклонились пред тобой,
Ветерок уснул, последний вздох ночной.
Я скажу тебе — ведь я один с тобой —
Сумрак, тучи… Гнется ива,
Дождь шумит среди ветвей,
Плачет ветер сиротливо:
Где же свет звезды твоей?
Ищет он звезды сиянье
Глубоко на дне морей;
Не заглянет в глубь страданья
Кроткий свет любви твоей.
Солнечный закат;
Душен и пуглив
Ветерка порыв;
Облака летят.
Молнии блеснут
Сквозь разрывы туч;
Тот мгновенный луч
Отражает пруд.
* * *
Солнечный закат;
Черны облака,
Ветры прочь летят,
Душно, и тоска.
Молний огневых
Борозды бегут;
Быстрый образ их
Озаряет пруд.
В сердце моем эта песнь родилася в глубокую полночь.
Колокол мерно гудел, прокатилось двенадцать ударов,
В сердце моем раздалося двенадцать могучих отзывов, —
Вылились в строки глухие — глухие полночные звуки.
«Не живи так быстро, так мятежно!
Посмотри — еще весна кругом.
К сердцу радость ластится так нежно…
Ты ж бледнеешь, вянешь с каждым днем.
Ненадолго розы увядают:
Лишь пахнет весной — цветут опять;
Соловьи в леса к нам прилетают
И поют… иль их не хочешь ждать?»
Словно безбрежнаго счастия море,
Взгляд твой глубокий и полный участья
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю. И все мое счастье —
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
Словно безбрежного счастия море,
Взгляд твой глубокий и полный участья
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю. И все мое счастье —
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
Точно блаженства безбрежнаго море,
Взгляд твой глубокий и полный участья,
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю, и все мое счастье:
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
Точно блаженства безбрежного море,
Взгляд твой глубокий и полный участья,
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю, и все мое счастье:
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
О, продли волшебный миг
И склони свой взор прекрасный,
Чтоб, взглянув на чудный лик,
Я забылся в неге ясной,
Как лампады блеск немой
Чуть трепещет, умирая,
И Мадонны лик святой
В неге ясной озаряя!
* * *
На пруду, где тишь немая,
Медлит месяц мглой лучей,
Розы бледные вплетая
В зелень стройных камышей.
На холме блуждают лани,
В ночь глядит их чуткий взгляд;
Крылья вдруг всплеснут в тумане,
Шевельнутся, замолчат.
Над прудом луна сияет,
И в венок из камышей
Розы бледные вплетает
Серебро ее лучей.
То оленей вереница
Пробежит в ночной тиши,
То проснется, вздрогнув, птица —
Там, где гуще камыши.
В жизни ты везде со мною,
О, печаль, мечта-беда,
Я во мраке, я с звездою,
Ты со мной, равно, всегда.
Ты меня уводишь в горы,
Где орел — сторожевой,
Где еловые узоры,
Где гремуч поток лесной.
К берегам тропой лесною
Я спускаюсь в камыши,
Озаренные луною —
О тебе мечтать в тиши.
Если тучка набегает —
Ветра вольного струя
В камышах во тьме вздыхает
Так что плачу, плачу я!
Спит воздух, скованный морозными цепями;
Снег y меня хрустит зловеще под ногами;
Дыхание мое клубится паром; лед
На мне, вокруг меня. Вперед, смелей вперед!
Какое страшное, могильное молчанье!
На ели старыя луна струит сиянье,
И, жаждою томясь забыться в вечном сне,
Ветвями вниз к земле склоняются оне.
Там, на глухом лесном краю,
Волк воет; — мать ребенок молит,
И в ночь кричит он, да позволит
Ему найти еду свою.
Еду кровавую. Несутся
Метели, бешено свистят,
Согреться пляскою хотят: —
Все вопли, сердце, пусть проснутся.
Заклубились тучи,
Солнечный закат…
Ветер убегает,
Трепетом обят.
Дико блеском молний
Свод изборожден,
Образ их летучий —
Влагой отражен.
В ясном небе без движенья
Месяц бодрствует в тиши,
И во влаге отраженье
Обступили камыши.
По холмам бредут олени,
Смотрят пристально во мрак,
Вызывая мир видений,
Дико птицы прокричат.
Зачем, зловещий коршун, ныне
Над головою кружишь ты?
В какой неведомой пустыне
Пропали все мои мечты?
Я знаю, радости от века
Перед погибелью слабы,
И глохнет голос человека
В тяжелом сумраке судьбы.
Вот тропинкой потаенной
К тростниковым берегам
Пробираюсь я, смущенный,
Вновь отдавшийся мечтам.
В час, когда тростник трепещет
И сливает тени даль,
Кто-то плачет, что-то плещет
Про печаль, мою печаль.
Вечер! Солнце догорает,
И уснул усталый день,
Над прудом склонясь, роняет
Ива дремлющую тень.
Нет любви! Одни страданья!
Пусть слеза скорей бежит:
Здесь так грустно ив роптанье,
Грустно так тростник шумит!
Ветер злобно тучи гонит,
Плещет дождь среди воды.
«Где же, где же, — ветер стонет, —
Отражение звезды?»
Пруд померкший не ответит,
Глухо шепчут камыши,
И твоя любовь мне светит
В глубине моей души.
Солнышком весенним снова мир согрет;
Вот приносит нищий мальчик мне букет.
Больно мне, что первый твой привет, весна,
Приносить нам бедность грустная должна!
Но залог прекрасный лучших ясных дней
Стал в руках несчастья мне еще милей…
И страданья наши так должны принесть