Отнимите жемчуг — останутся слезы,
Отнимите злато — останутся листья
Осеннего клена, отнимите пурпур —
Останется кровь.
Офицер гуляет с саблей,
А студент гуляет с книжкой.
Служим каждому мальчишке:
Наше дело — бабье, рабье.
Сад цветочками засажен —
Сапожищами зашибли.
Что увидели — не скажем:
Наше дело — бабье, рыбье.
Песня поется, как милый любится:
Радостно! — Всею грудью!
Что из того, что она забудется —
Богу пою, не людям! Песня поется, как сердце бьется —
Жив, так поёшь…9 ноября 1918
Поступь лёгкая моя,
— Чистой совести примета —
Поступь лёгкая моя,
Песня звонкая моя —
Бог меня одну поставил
Посреди большого света.
— Ты не женщина, а птица,
Посему — летай и пой.
Поступью сановнически-гордой
Прохожу сквозь строй простонародья.
На груди — ценою в три угодья —
Господом пожалованный орден.Нынче праздник слуг нелицемерных:
Целый дождь — в подхваченные полы!
Это Царь с небесного престола
Орденами оделяет — верных.Руки прочь, народ! Моя — добыча!
И сияет на груди суровой
Страстный знак Величья и Отличья,
Орден Льва и Солнца — лист кленовый.8 октября 1918
«Поцелуйте дочку!»
Вот и все. — Как скупо! —
Быть несчастной — глупо.
Значит, ставим точку.Был у Вас бы малый
Мальчик, сын единый —
Я бы Вам сказала:
«Поцелуйте сына!»
«Простите меня, мои горы!
Простите меня, мои реки!
Простите меня, мои нивы!
Простите меня, мои травы!»
Мать — крест надевала солдату,
Мать с сыном прощались навеки…
И снова из сгорбленной хаты:
«Простите меня, мои реки!»
Проще и проще
Пишется, дышится.
Зорче и зорче
Видится, слышится.
Меньше и меньше
Помнится, любится.
— Значит уж скоро
Посох и рубище.
Радость — что сахар,
Нету — и охаешь,
А завелся́ как —
Через часочек:
Сладко, да тошно!
Горе ты горе, — солёное море!
Ты и накормишь,
Ты и напоишь,
Ты и закружишь,
Розовый рот и бобровый ворот —
Вот лицедеи любовной ночи.
Третьим была — Любовь.Рот улыбался легко и нагло.
Ворот кичился бобровым мехом.
Молча ждала Любовь.
Руки, которые не нужны
Милому, служат — Миру.
Горестным званьем Мирской Жены
Нас увенчала Лира.
Много незваных на царский пир.
Надо им спеть на ужин!
Милый не вечен, но вечен — Мир.
Не понапрасну служим.
Рыцарь ангелоподобный —
Долг! — Небесный часовой!
Белый памятник надгробный
На моей груди живой.За моей спиной крылатой
Вырастающий ключарь,
Еженощный соглядатай,
Ежеутренний звонарь.Страсть, и юность, и гордыня —
Все сдалось без мятежа,
Оттого что ты рабыне
Первый молвил: — Госпожа! 14 июля 1918
С вербочкою светлошерстой —
Светлошерстая сама —
Меряю Господни версты
И господские дома.
Вербочка! Небесный житель!
— Вместе в небо! — Погоди! —
Так и в землю положите
С вербочкою на груди.
Свинцовый полдень деревенский.
Гром отступающих полков.
Надменно — нежный и не женский
Блаженный голос с облаков: — Вперед на огненные муки!
В ручьях овечьего руна
Я к небу воздеваю руки —
Как — древле — девушка одна…
Семь мечей пронзали сердце
Богородицы над Сыном.
Семь мечей пронзили сердце,
А мое — семижды семь.Я не знаю, жив ли, нет ли
Тот, кто мне дороже сердца,
Тот, кто мне дороже Сына… Этой песней — утешаюсь.
Если встретится — скажи.
Евгению Багратионовичу ВахтанговуСерафим — на орла! Вот бой! —
Примешь вызов? — Летим за тучи!
В год кровавый и громовой —
Смерть от равного — славный случай.Гнев Господень нас в мир изверг,
Дабы помнили люди — небо.
Мы сойдемся в Страстной Четверг
Над церковкой Бориса — и — Глеба.
Сладко вдвоем — на одном коне,
В том же челне — на одной волне,
Сладко вдвоем — от одной краюшки —
Слаще всего — на одной подушке.
Слезы, слезы — живая вода!
Слезы, слезы — благая беда!
Закипайте из жарких недр,
Проливайтесь из жарких век.
Гнев Господень — широк и щедр.
Да снесет его — человек.Дай разок вздохнуть
Свежим воздухом.
Размахни мне в грудь —
Светлым посохом!
Со мной не надо говорить,
Вот губы: дайте пить.
Вот волосы мои: погладь.
Вот руки: можно целовать.
— А лучше дайте спать.
Соловьиное горло — всему взамен! —
Получила от певчего бога — я.
Соловьиное горло! —. . . .
Рокочи, соловьиная страсть моя! Сколько в горле струн — все сорву до тла!
Соловьиное горло свое сберечь
На на тот на свет — соловьем пришла!
. . . . . . . . . .
Страстный стон, смертный стон,
А над стонами — сон.
Всем престолам — престол,
Всем законам — закон.Где пустырь — поле ржи,
Реки с синей водой…
Только веки смежи,
Человек молодой! В жилах — мед. Кто идет?
Это — он, это — сон —
Он уймет, он отрет
Страстный пот, смертный пот.
Сядешь в кресла, полон лени.
Встану рядом на колени,
Без дальнейших повелений.С сонных кресел свесишь руку.
Подыму ее без звука,
С перстеньком китайским — руку.Перстенек начищен мелом.
— Счастлив ты? — Мне нету дела!
Так любовь моя велела.
Так, высоко запрокинув лоб,
— Русь молодая! — Слушай! —
Опровергаю лихой поклеп
На Красоту и Душу.
Над кабаком, где грехи, гроши,
Кровь, вероломство, дыры —
Встань, Триединство моей души:
Лилия — Лебедь — Лира!
Там, где мед — там и жало.
Там, где смерть — там и смелость.
Как встречалось — не знала,
А уж так: встрелось — спелось.В поле дуб великий, —
Разом рухнул главою!
Так, без женского крика
И без бабьего вою —Разлучаюсь с тобою:
Разлучаюсь с собою,
Разлучаюсь с судьбою.
Трудно и чудно — верность до гроба!
Царская роскошь — в век площадей!
Стойкие души, стойкие ребра, —
Где вы, о люди минувших дней?! Рыжим татарином рыщет вольность,
С прахом равняя алтарь и трон.
Над пепелищами — рев застольный
Беглых солдат и неверных жен.
Ты мне чужой и не чужой,
Родной и не родной,
Мой и не мой! Идя к тебе
Домой — я «в гости» не скажу,
И не скажу «домой».
Любовь — как огненная пещь:
А всё ж и кольцо — большая вещь,
А всё ж и алтарь — великий свет.
— Бог — не благословил!
Ты персияночка — луна, а месяц — турок,
Ты полоняночка, луна, а он — наездник,
Ты нарумянена, луна, а он, поджарый,
Отроду желт, как Знание и Знать.Друг! Буду Вам верна, доколе светят:
Персидская луна — турецкий месяц.
Уедешь в дальние края,
Остынешь сердцем. — Не остыну.
Распутица — заря — румыны —
Младая спутница твоя…
Кто бросил розы на снегу?
Ах, это шкурка мандарина…
И крутятся в твоём мозгу:
Мазурка — море — смерть — Марина…
Умирая, не скажу: была.
И не жаль, и не ищу виновных.
Есть на свете поважней дела
Страстных бурь и подвигов любовных.
Ты, — крылом стучавший в эту грудь,
Молодой виновник вдохновенья —
Я тебе повелеваю: — будь!
Я — не выйду из повиновенья.
Утро. Надо чистить чаши,
Надо розы поливать.
Полдень. Смуглую маслину
Держат кончики перстов.
Колокол звонит. Четыре.
Голос. Ангельская весть.
Розы политы вторично.
Хочешь знать мое богачество?
Скакуну на свете — скачется,
Мертвым — спится, птицам — свищется.Юным — рыщется да ищется,
Неразумным бабам — плачется.
— Слезный дар — мое богачество!
Это просто, как кровь и пот:
Царь — народу, царю — народ.
Это ясно, как тайна двух:
Двое рядом, а третий — Дух.
Царь с небес на престол взведён:
Это чисто, как снег и сон.
Царь опять на престол взойдёт —
Юношам — жарко,
Юноши — рдеют,
Юноши бороду бреют.Старость — жалеет:
Бороды греют. (Проснулась с этими стихами 22 мая 1918)
Я Вас люблю всю жизнь и каждый день,
Вы надо мною, как большая тень,
Как древний дым полярных деревень.
Я Вас люблю всю жизнь и каждый час.
Но мне не надо Ваших губ и глаз.
Все началось — и кончилось — без Вас.
Я что-то помню: звонкая дуга,
Огромный ворот, чистые снега,
Я расскажу тебе — про великий обман:
Я расскажу тебе, как ниспадает туман
На молодые деревья, на старые пни.
Я расскажу тебе, как погасают огни
В низких домах, как — пришелец египетских стран —
В узкую дудку под деревом дует цыган.
Я расскажу тебе — про великую ложь:
Я расскажу тебе, как зажимается нож
В узкой руке, — как вздымаются ветром веков