Мне снился на кладбище храм
И свеже-рытая могила,
Что хоронил — не знаю сам,
Но только скорбь меня щемила:
Я видел блеск паникадил
И в черных ризах духовенство;
Не знаю сам кому молил
У неба вечное блаженство.
С тех пор я мрачен на яву,
О чем томлюся — сам не знаю;
Вторую ночь я провожу без сна,
Вторая ночь ползет тяжелым годом.
Сквозь занавесь прозрачную окна
Глядит весна безлунным небосводом.
Плывут мечты рассеянной толпой;
Не вижу я за далью прожитого
Ни светлых дней, взлелеянных мечтой,
Ни шумных бурь, ни неба голубого.
Там тишина; там мрака даже нет,
Там полусвет, как этот полусвет
Живые сны воздушною толпою
Вокруг меня витают на яву.
Смирился я смущенною душою
И слушаю шумящую листву,
Жук пролетел и прозвенел струною
И тяжкой каплей рухнулся в траву;
На вышине глубокой и спокойной
Алеет ночь, лобзая запад знойный…
Ростут, ростут пленительные сны…
Бледнеет лик природы безмятежной,
Если раз хоть познал ты житейский обман
И сроднился, как брат, с нищетою,
И коснулся ея назревающих ран,
И смутился в печали душою, —
Не пугайся тогда, не дрожи перед злом,
Не кляни час невинный рожденья,
Знай, — есть гений добра, он с прекрасным челом,
Он выходит из битв, как боец с торжеством,
Он вливает в сердца утешенья;
Он срывает замки с бездыханных темниц,
Как легкий кокон раннею весною
Спешит порвать веселый мотылек,
Чтоб понестись воздушною стезею, —
Так я порвал земную цепь тревог.
И дух мой, дух бесплотный и счастливый,
Навстречу солнц и вечности поплыл,
И предо мной открылся прихотливый,
Волшебный мир неуловимых сил.
Там не было ни резких очертаний,