Еще до рожденья, к нам в нежное ухо
Нисходит с лазурнаго неба эѳир,—
Оттуда имеем сокровище слуха,
И с детства до смерти мы слушаем мир.
Еще до рожденья, от Солнца нисходит
Утонченный луч в сокровенный зрачок,—
И ищет наш глаз, и часами находит
Небесное в буквах всех временных строк.
Огонь в своем рожденьи мал,
Безформен, скуден, хром,
Но ты взгляни, когда он, ал,
Красивым исполином встал,
Когда он стал Огнем!
Огонь обманчив, словно дух:—
Тот может встать как тень,
Но вдруг заполнит взор и слух,
И ночь изменит в день.
Огонь в своем рожденьи мал,
Бесформен, скуден, хром,
Но ты взгляни, когда он, ал,
Красивым исполином встал,
Когда он стал Огнем!
Огонь обманчив, словно дух: —
Тот может встать как тень,
Но вдруг заполнит взор и слух,
И ночь изменит в день.
Средь выжженной пустыни,
Что дном была морским,
Глядит в века, доныне,
Гигантский нелюдим.
Две каменные тени,
И в двух — единый он,
Создатель смутных пений,
Рассветный дух, Мемнон.
Жил старик со старухой, и был у них сын,
Но мать прокляла его в чреве.
Дьявол часто бывает над нашею волей сполна властелин,
А женщина, сына проклявшая,
Силу слова не знавшая,
Часто бывала в слепящем сознание гневе.
Если Дьявол попутал, лишь Бог тут поможет один.
Сын все же у этой безумной родился,
Вырос большой, и женился.
Но он не был как все, в дни когда он был мал.