Теплыя росы легли по цветам.
Полночь, июньской зарей окаймленная,
В каждом цветке притаилась влюбленная.
Здесь золотое есть синее там.
Ты шевельнула слегка лепестки.
Лаской нетронута, ласки хотящая,
Очи закрыты, проходишь ты спящая,
Возле теченья великой реки.
Теплые росы легли по цветам.
Полночь, июньской зарей окаймленная,
В каждом цветке притаилась влюбленная.
Здесь золотое есть синее там.
Ты шевельнула слегка лепестки.
Лаской нетронута, ласки хотящая,
Очи закрыты, проходишь ты спящая,
Возле теченья великой реки.
У ног твоих я понял в первый раз,
Что красота обятий и лобзаний
Не в ласках губ, не в поцелуе глаз,
А в страсти незабвенных трепетаний, —
Когда глаза — в далекие глаза —
Глядят, как смотрит коршун опьяненный, —
Когда в душе нависшая гроза
Излилась в буре странно-измененной, —
Левкайония поцелуйная,
Ты взята лаской, как волной,
Ты вся как влага многоструйная,
И ты не можешь быть иной.
Века — твой храм. Ты вся зазывная.
Даешь себя — губам, рукам.
Змеиность страсти переливная,
Ты вызов бросила векам.
Поцеловав, не разучилася,
А научилась целовать,
Вот оно брошено, семя-зерно,
В рыхлую землю, во что-то чужое.
В небе проносятся духи, — их двое, —
Шепчут, щебечут, поют.
Спрячься в уют.
В тьму углубляется семя-зерно,
Вечно одно.
Я вижу в мыслях белую равнину,
Вкруг Замка Джэн Вальмор.
Тебя своей мечтой я не покину, —
Как мне забыть твой взор!
Поблекла осень с красками пожара,
Лежит седой покров.
И, бледная, на всем застыла чара
Невысказанных слов.