Какая усталость!
О, какая тоска!
Господняя жалость
От меня далека.
Бессонная совесть
Всё о прошлом твердит.
Преступная повесть!
Неотвязчивый стыд!
Что делать я стану?
Стану ль жить и тужить,
Когда я стану умирать,
Не запоет ли рядом птичка,
И не проснется ли привычка
В бессильи силы собирать?
Мой вздох последний замедляя,
Не встанет ли передо мной
Иная жизнь, иной весной
Меня от смерти откликая?
Не в первый раз рожденный, я
Смерть отклоню упрямой волей
Для меня ты только семя.
Ты умрёшь, — настанет время, —
Жизнерадостную душу
Я стремительно разрушу,
И в могилу брошу тело,
Чтоб оно во тьме истлело.
Из погибшего земного
Созидать я стану снова.
Новый род к тому ж обману
Вызывать я к жизни стану,
Понимать твою игру,
Может быть, и нелегко.
Ослабею — и умру,
Этот день недалеко.
Я умру, — а ты опять
Будешь звёзды зажигать,
Сеять чары и мечты, —
Будем снова я и ты.
Будем дети, будет смех,
Будет сладкая любовь,
Возроптали иудеи:
«Труден путь наш, долгий путь.
Пресмыкаясь, точно змеи,
Мы не смеем отдохнуть».
В стан усталых иудеев
Из неведомой земли
Вереницы мудрых змеев
Утром медленно ползли.