Селена труп твой проплывёт лазури
Селеньями определенных гурий
Где виноград как капли желтых смол
Девичьих грудь сосцы нашёлЛежала на перине белою ногой
Зелёный месяц вил свои тенета
Межа чернела за скобой тугой
И капал мёд приманка сота.
Ветер пляшет глубоком поле
Хватает лес за вихры
Луна морозном ореоле
Сетей поры
Сокрылся горизонт молочный
Вокруг ниги
Все очертания неточны
Путей слуги
Ветер сбесился морозном поле
Поймавши лес за вихры
Трикляты дни где мертвою спиною
Был поднят мыслей этих скорбный груз
Где цели были названы виною
Шары катимые пред горла луз
Молчите!!! станьте на колени
Пророки облака века небес беззубых бурные ступени
И паровоз гигант и шумная река!
Не позволяя даме
Очаровать досуг
В их деревянной раме
Под руководством слуг
Блестят друзья осколки
На поворот дорог
Их стрелы только колки
Где выл протяжный рог
Затрепаны одежды последних облаков
Все то что было прежде
Н. И. КульбинуТемнеет бор… песок зыбучий…
Направо, влево-болота;
Притропный свист, свинцовость тучи,
Тоска, проклятья пустота.
Далекий стон лесного храма
Широкий жест креста на лоб:
Картина тёмная и рама
Досок нарезанных на гроб!..
Заколите всех телят
Аппетиты утолять
Изрубите дерева
На горючие дрова
Иссушите речек воды
Под рукой и далеке
Требушите неба своды
Разъярённом гопаке
Загасите все огни
Ясным радостям сродни
У подножия тельца
Маской смятого лица
Двоится полночи жена
Луной косой пораженаТуманы снятся тумбных скользких плеч
Бульварные квадрат домов огней вакханки
И дальние часы дрожащие свой меч
Над горлом уличным осипшей перебранки.
Из бледно жёлтой старины
Кропя росою тонкой пыли
Власы посмертные ковыли
Дала объятиям весны… Под голубое небо дня
Пред острия пушистых копий
Благословляя век холопий
И с ним на миг соеденя. (Внучка рассматривающая ларец).
Поблескивает неба лоб
На равнины павший гроб
Усопшая жара — её увяли руки
О жёлтой кукурузы пуки!.. Работа кончилась нажралась нищета
Ползут приветливо осенней ночи тьмы
Исчезла высота
Гробовой крышкой вдруг прижаты мы.
1Река горизонтальна.
Отвесны водопады,
Лазурь хрустальна,
А тучи — гады —
Свивают свои кольца
И мчатся далям,
Веселью и печалям,
Стараньем богомольца.2И пухлыми грибами
Заполнив бутыль,
Скрипят между зубами
Инструментовано на «C»
Кто стоял под темным дубом
И, склоняя лик лиловый
Извивался пряным кубом,
Оставался вечно новым,
Сотрясая толстым шлемом,
Черепашьей скорлупой,
Ты клялся всегда триремам,
СТРАЖНИК РАДОСТИ СЛЕПОЙ.
Убийство красное
Приблизило кинжал,
О время гласное
Носитель узких жал
На белой радости
Дрожит точась рубин
Убийца младости
Ведун ночных глубин
Там у источника
Вскричал кующий шаг,
На площадях полночной мглою +
Когда ужасен бури хлад,
Стремятся бедняки толпою
Свой озарить замерзший взгляд… Кольцом молчащим цепенея
Суровый жест = бесплодный сад,
Сочтёте жизнь, жизнь Ахинея
И дни мученьями грозят.
Упало солнце кровь заката
Восторгам дня нет, нет возврата!
Лишь облаков вечернедым
Восходит клубом голубым.
И, если смертный отойдёт,
Над ним вновь солнце не взойдёт —
Лишь туча саваном седым
Повиснет небесах над ним.
В очах лампад дрожат надежды,
Завязнув в тине мёртвых глав,
Сегодня, завтра, как и прежде,
Покорной верой воспылав.Взведя на горние пороги
Молитвенно свои уста,
Ты шепчешь высохшие слоги,
Как пепл солгавшего куста.
Луна цветёт средь облаков невнятных
Какие странные далёкие шаги
Обрывки запахов листов пахучих мятных
Склоненных на чело её ночной дуги
Осенний дождь мутнит стекло светлицы
Едва живут как робкий вздох огни
……………………
Как скудны дни твои
Какой полны тоскою
Отчаянья бесстрастною рукою
Сгибают рамена мои! В окне замерзлом бледная денница
За беспросветностью черневшей ночи
Казалось замерзающая птица
Ко мне пробиться в душу хочет.
Волн змеистый трепет
Скалы острова
Ветра нежный лепет
Влажная траваБрошены простыни кто-то вдаль уплыл
Небо точно дыни полость спелой вскрыл
День сражённый воин обагрил закат
Кто-то успокоен блеском светлых лат.
Корпи писец хитри лабазник
Ваш проклят мерзостный удел
Топчи венец мой-безобразник
Что онаглел у сытых дел
Я всё запомню непреклонно
И может быть когда нибудь
Стилет отплаты поражённой
Вонзит вам каменную грудь
Больше троп, иль пешеходов,
Больше нив, иль пышных всходов,
Больше лун, или лучей,
Больше тел, или мечей, Больше мёртвых, иль гробов,
Больше ран, или зубов,
Больше воплей, или глоток,
Больше морд, или оброток.
Внизу журчит источник светлый,
Вверху опасная стезя,
Созвездия вздымают метлы,
Над тихой пропастью скользя.
Мы все приникли к коромыслам
Под блеском ясной синевы,
Не уклоняяся от смысла
И Я, и ТЫ, и МЫ, и Вы.
Пред этой гордою забавой
Пред изможденностью земной
Предстанут громкою оравой
Храм обратя во двор свиной
Пред бесконечностью случайной
Пред зарожденьем новых слов
Цветут зарёй необычайной
Хулители твоих основ
И выжимая ум как губку
Средь поиск неутробных крас
Ты как дикарь древес зарубку
Намёком заменяешь глас
Тогда взыскующему слепо
Живым стремлениям уют
Кричит толпа палач свирепый
Ты не профет — ты жалкий плут.
О злакогривый истукан
В пылу желаний злобный лев
Хрустальный пиршества стакан
Ты насадил на юркий клев
Под серым неба хомутом
Продажный выею трясёшь
Слюну роняешь пьяным ртом
Хрипишь свистишь и жадно пьёшь
Зазывая взглядом гнойным
Пеной жёлтых сиплых губ
Станом гнутым и нестройным
Сжав в руках дырявый куб
Ты не знаешь скромных будней
Брачных сладостных цепей
Беспощадней непробудней
Средь медлительных зыбей.