Радостные, белые, белые цветы…
Сердце наше. Господи, сердце знаешь Ты.В сердце наше бедное, в сердце загляни…
Близких наших, Господи, близких сохрани!
Я призываю Любовь,
Я открываю Ей сердце.
Алая, алая кровь,
Тихое, тихое сердце.
Руку мою приготовь,
Верой овей мое сердце.
Алая, алая кровь,
Тихое, тихое сердце.
Тихие окна, чёрные…
Дождик идёт шёпотом…
Мысли мои — непокорные.
Сердце полно — ропотом.Падают капли жаркие
Робко, с мирным лепетом.
Мысли — такие яркие…
Сердце полно — трепетом.Травы шепчутся сонные…
Нежной веет скукою…
Мысли мои — возмущенные,
Сердце горит — мукою… И молчанье вечернее,
На улицах белая тишь.
Я не слышу своего сердца.
Сердце, отчего ты молчишь?
Такая тихая, такая тихая тишь… Город снежный, белый — воскресни!
Луна — окровавленный щит.
Грядущее всё неизвестней…
Сердце моё, воскресни! воскресни! Воскресение — не для всех.
Тихий снег тих, как мертвый.
Над городом распростерся грех.
Тихо плачу я, плачу — обо всех.
Красная лампа горит на столе,
А вокруг, везде — стены тьмы.
Я не хочу жить на земле,
Если нельзя уйти из тюрьмы.Красная лампа на круглом столе.
Никто не хочет тьму пройти.
А если весь мир лежит во зле —
То надо мир спасти.Красная лампа на круглом столе…
Сердце твердит: не то! не то!
Сердце горит — и гаснет во мгле:
Навстречу ему нейдет никто.
Нет отреченья в отреченьи,
От вечных дум исхода нет.
Ты видишь свет и мрак в смешеньи.
В тебе раздельны мрак и свет.И за полями, за горами,
Где меркнет жизнь и след людской,
Ты узришь жадными очами,
Что кинул здесь в семье родной.В пустыне нет уединенья,
Повсюду жизнь, повсюду Бог.
Лишь сердцу, сердцу нет смиренья, —
От жизни в жизни — нет дорог.
Нет! Сердце к радости лишь вечно приближалось,
Её порога не желая преступать,
Чтоб неизведанное в радости осталось,
Чтобы всегда равно могла она пленять.Нет! Даже этою любимою дорогой
В нас сердце вещее теперь утомлено.
О неизведанном мы знаем слишком много…
Оно изведано другими… всё равно! Нет! Больше не мила нам и сама надежда.
С ней жизнь становится пустынна и легка.
Предчувствие любви… О, старая одежда!
Опять мятежность, безнадежность — и тоска! Нет! Нынче всё прошло. Мы не покорны счастью.
Если сердце вдруг останавливается… —
на душе беспокойно и весело…
Точно сердце с кем-то уславливается… —
а жизнь свой лик занавесила…
Но вдруг —
Нет свершенья, новый круг,
Сердце тронуло порог,
Перешло — и вновь толчок,
И стучит, стучит, спеша,
И опять болит душа,
Ты, уныльница, меня не сторожи,
Ты хитра — и я хитёр, не обморочишь.
Глубоко я провожу мои межи,
И захочешь, да никак не перескочишь.Я узнал тебя во всех твоих путях,
Ты сближаешь два обратные желанья,
Ты сидишь на перепутанных узлах,
Ищешь смешанности, встречности, касанья.Я покорных и несчастных не терплю,
Я рабом твоим, запутчица, не стану.
Ты завяжешь, — я разрежу, разделю,
Не поддамся надоевшему обману.Буду весел я и прост, — пока живу…
Окно мое высоко над землею,
Высоко над землею.
Я вижу только небо с вечернею зарею,
С вечернею зарею.И небо кажется пустым и бледным,
Таким пустым и бледным…
Оно не сжалится над сердцем бедным,
Над моим сердцем бедным.Увы, в печали безумной я умираю,
Я умираю,
Стремлюсь к тому, чего я не знаю,
Не знаю… И это желание не знаю откуда,
Единый раз вскипает пеной
И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
Измены нет: любовь — одна.
Мы негодуем иль играем,
Иль лжем — но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
Душа одна — любовь одна.
Лист положен сверху вялый,
Переплёт корзинки туг.
Я принёс подарок алый
Для души твоей, мой друг.Тёмно-ярки и пушисты,
Все они — одна к одной.
Спят, как дети, чисты, чисты,
В колыбели под листвой.Томь полудня вздохом мглистым
Их, лаская, обвила.
Дымом лёгким и огнистым
Заалели их тела.Погляди ж в мою корзинку,
В моей душе, на миг опустошённой,
На миг встают безгласные виденья.
Качают головами сонно, сонно,
И пропадают робкие виденья.Во тьме идёт неслышно дождь упрямый,
Безмолвный мимо пролетает ветер.
Задев крылами, сотрясает рамы
И вдаль летит без звука чёрный ветер.Что холодит меня во мне так странно?
Я, слушая, не слышу бьенья сердца.
Как будто льда обломок острогранный
В меня вложили тайно вместо сердца.Я сплю, успенью моему покорный,
Дышит тихая весна,
Дышит светами приветными…
Я сидела у окна
За шерстями разноцветными.Подбирала к цвету цвет,
Кисти яркие вязала я…
Был мне весел мой обет:
В храм святой завеса алая.И уста мои твердят
Богу Сил мольбы привычные…
В солнце утреннем горят
Стены горницы кирпичные… Тихо, тихо. Вдруг в окне,
Был человек. И умер для меня.
И, знаю, вспоминать о нем не надо.
Концу всегда, как смерти, сердце радо,
Концу земной любви — закату дня.
Уснувшего я берегу покой.
Да будет лёгкою земля забвенья!
Распались тихо старой цепи звенья…
Но злая жизнь меня свела — с тобой.
Три раза искушаема была Любовь моя.
И мужественно борется… сама Любовь, не я.Вставало первым странное и тупо-злое тело.
Оно, слепорождённое, прозрений не хотело.И яростно противилось, и падало оно,
Но было волей светлою Любви — озарено.Потом душа бездумная, — опять слепая сила, —
Привычное презрение и холод возрастила.Но волею горячею растоплен колкий лед:
Пускай в оврагах холодно, — черемуха цветёт! О, дважды искушённая, дрожит пред третьим разом!
Встаёт мой ярко-огненный, мой беспощадный разум! Ты разум человеческий, его огонь и тишь,
Своей одною силою, Любовь, — не победишь.Не победишь, живущая в едином сердце тленном,
Лишь в сердце человеческом, изменном и забвенном.Но если ты не здешнего — иного сердца дочь, —
Себя борьбою с разумом напрасно не порочь.Земная ярость разума светла, но не бездонна.
Дорога всё выше да выше,
Всё гуще зелёные сени,
Внизу — чуть виднеются крыши,
В долине — лиловые тени,
Дорога всё выше да выше…
Мы с нею давно уж в пути,
И знаю — нам надо идти.Мы слабы и очень устали,
Но вверх всё идём мы послушно.
Под клёнами мы отдыхали,
Но было под клёнами душно…