Ветер свищет, кони мчатся,
Песнь летит во все концы,
И звенят не назвенятся
Под дугою бубенцы.
Ни метель нас не догонит,
Не застигнет в поле тьма,
Ах, вы, кони, мои кони,
Ах, ты, зимушка-зима.
Уж вы верьте иль не верьте,
Вдоль квартала,
Вдоль квартала взвод шагал.
Вася Крючкин
Подходяще запевал.
А навстречу
Шла Маруся не спеша,
Шла раскрасавица-душа.
Увидала
Васю Крючкина она,
Улыбнулась,
Почти детьми,
пожав друг другу руки,
В Сокольниках мы встретились с тобой...
Потом уехал я, — и началась с разлуки,
С коротких писем началась любовь.
Она тайгою черною бежала,
Она стелилась по степной траве,
Она через Урал перелетала,
Ее на тыщи верст, на много дней хватало,
Пока я был в Сибири, ты — в Москве.
В избушке маленькой, в ночи глухой, угрюмой,
Сидели мы вкруг старого стола.
Беседа прервалась, и каждый думал
О чем-то о своем, и ночь тревожно шла.
В углу при тусклом, беспокойном свете
Боец читал под орудийный гул.
Я подошел к нему, он не заметил.
Из-за плеча я в книгу заглянул.
То Горький был.
Читал водитель танка
Друг мой лежал в госпитале.
Весна над ним бушевала.
Березы к нему простирали
зеленую силу свою.
Он мою руку потрогал.
— Жить мне осталось мало! —
Сказал он совсем спокойно.
— Выполни просьбу мою.
Я одинок, — ты знаешь,
может быть, это к счастью.