На плечах шинель военная;
Давят мозг шаги тяжелые…
Сторона иноплеменная
Видит лица невеселыя…
Рвется песня залихватская;
Степь внимает ей раздольная…
Пропадай ты, жизнь солдатская,
Даже в песнях подневольная.
С отощавших полей, с пашен Богом забытых,
Где работал наш дед под кнутом,
В город каменный бар белолицых и сытых
Ублажать и кормить мы идем.
Много нас, словно острой осоки в болоте,
Словно звезд в небесах голубых…
Изведем мы себя на фабричной работе:
Нашу долю погубим для них…
Город песню пел тревожную,
Город жаловался мне
На судьбу свою проклятую
В обездоленной стране
«Слушай, слушай, гость непрошенный!
В мой тоскливый ровный гул
Грозный год порывом судоржным
Смерть и ненависть вдохнул.
Я услышал речи страстныя.
Видел жертвы без конца…
«Птичка! птичка! Из отчизны дальней
Ты летишь. Что можешь мне сказать?»
«По твоей судьбе там все печальней
Плачет мать».
«Птичка! птичка! Под родною крышей
Ты жила. Ты мне несешь привет?»
«Никого там, — шепчет птичка тише, —
Больше нет».
Огарок свечки я зажгла.
В руках забегала игла.
С утра я не смыкала глаз:
Окончить надо мне заказ.
Не плачь, сынок, не плачь, родной! —
Спокойно спи… Господь с тобой!
И мне бы надо отдохнуть:
За долгий день изныла грудь,
Но нужен завтра нам обед:
Сокол! сокол! не смейся теперь надо мной,
Что в тюрьме я свой жребий нашел.
Был я выше, чем ты, в небесах над землей,
Был я выше, чем ты и орел.
Много видел тебе неизвестных светил,
Много тайн заповедных узнал,
И со звездами часто беседы водил,
И до яркаго солнца взлетал.