Звездное небо безстрастное,
Мир в голубой тишине;
Тайна во взоре неясная,
Тайна невнятная мне.
Чудится что-то опасное,
Трепет растет в глубине; —
Небо безмолвно, прекрасное,
Мир неподвижен во сне.
На небо низкое до срока ночь нисходит,
Река померкшая во льдах недвижно спит,
Снежинки хоровод под фонарями водят,
Слабея, падают на сумрачный гранит.
И море заперто… и целый мир далеко,
Весь мир борьбы и гроз, где место есть живым!
И в смутном веянии полуночи глубокой
То Полюс царствует над городом своим.
И небо и серое море
Уходят в немую безбрежность.
Так в сердце и радость и горе
Сливаются в тихую нежность.
Другим — бушевания бури
И яростный ропот прибоя.
С тобой — бесконечность лазури
И ясные краски покоя.
Звездное небо плывет надо мной.
Чистым сияньем сверкают планеты.
Что ж пробуждается сумрак ночной?
Тени ли мертвые светом согреты?
Вот проступают телесней, ясней
Твердые бедра и полные плечи,
Движется, тянется груда теней…
Сдержанный хохот и женские речи.
Вот обозначился белый хребет,
Синия, чистыя дали
Между зеленых ветвей
Бело-молочными стали…
Ветер играет смелей.
Говор негромкаго грома
Глухо рокочет вдали…
Все еще веет истома
От неостывшей земли.
Настала ночь. Мы ждали чуда.
Чернел перед нами черный крест.
Каменьев сумрачная груда
Блистала под мерцаньем звезд.
Печальных женщин воздыханья,
Мужчин угрюмые слова, —
Нарушить не могли молчанье,
Стихали, прозвучав едва.
Ветер вешний, ветер нежный
С лаской веет над душой.
Над поляной зимне-снежной
Утро дышит синевой.
Здравствуй, ветер, вестник вольный
Новых дней и вновь весны,
Безглагольный, богомольный
Голос ясной вышины!
Ты белых лебедей кормила,
Откинув тяжесть черных кос…
Я рядом плыл; сошлись кормила;
Закатный луч был странно-кос.
По небу полосы синели,
Вечеровой багрец кроя;
В цветах черемух и синели
Скрывались водные края.
Тема Райдера Хаггарда
Лесная птица, влетевшая в сумрачный зал;
Рука ребенка, зажавшая острый кинжал, —
Ты облик Жизни узнал ли? узнал ли? — Узнал!
Красиво небо в уборах вечерней зари,
Но солнце тонет в крови, все в крови, все в крови.
Звезды сиянье в воде непрозрачной пруда,
Расцвет фиалок в равнине, где скачет орда, —
Небо четко, небо сине,
Жгучий луч палит поля;
Смутно жаждущей пустыней
Простирается земля;
Губы веющего ветра
Ищут, что поцеловать…
Низойди в свой мир, Деметра,
Воззови уснувших, мать!
Глыбы взрыхленные черны,
Меня, искавшаго безумий,
Меня, просившаго тревог,
Меня, вверявшагося думе
Под гул колес, в столичном шуме,
На тихий берег бросил Рок.
И зыби синяя безбрежность,
Меня прохладой осеня,
Смирила буйную мятежность,
Мне даровала мир и нежность