Все стихи про ворону

Найдено 103
Николай Рубцов

Ворона

Вот ворона сидит на заборе.
Все амбары давно на запоре.
Все обозы прошли, все подводы,
Наступила пора непогоды.

Суетится она на заборе.
Горе ей. Настоящее горе!
Ведь ни зернышка нет у вороны
И от холода нет обороны…

Владимир Высоцкий

Ты не вейся, чёрный ворон

Ты не вейся, чёрный ворон,
Не маши бойцу крылом,
Не накличешь сердцу горя,
Всё равно своё возьмём! В ночки тёмные, чужие
Всё мне снятся Жигули…
Ой, не спите, часовые,
Как бы нас не обошли.

Александр Пушкин

Ворон к ворону летит…

Ворон к ворону летит,
Ворон ворону кричит:
«Ворон! где б нам отобедать?
Как бы нам о том проведать?»

Ворон ворону в ответ:
«Знаю, будет нам обед;
В чистом поле под ракитой
Богатырь лежит убитый.

Кем убит и отчего,
Знает сокол лишь его,
Да кобылка вороная,
Да хозяйка молодая».

Сокол в рощу улетел,
На кобылку недруг сел,
А хозяйка ждет милога,
Не убитого, живого.

Александр Блок

Ворона

Вот ворона на крыше покатой
Так с зимы и осталась лохматой…

А уж в воздухе — вешние звоны,
Даже дух занялся у вороны…

Вдруг запрыгала вбок глупым скоком,
Вниз на землю глядит она боком:

Что белеет под нежною травкой?
Вон желтеют под серою лавкой

Прошлогодние мокрые стружки…
Это все у вороны — игрушки,

И уж так-то ворона довольна,
Что весна, и дышать ей привольно!..

Валентин Берестов

Вот двое влюблённых на лоне природы

Вот двое влюблённых на лоне природы
Читают стихи и жуют бутерброды.
Две толстых вороны на ветках сухих
Сидят и внимательно слушают их.
Уходят… И вслед за четою влюблённой
На место свиданья слетают вороны,
И крошки клюют на примятой траве,
И долго стоят голова к голове.

Валерий Брюсов

Черные вороны

Каркайте, черные вороны,
Мытые белыми вьюгами:
По полю старые бороны
Ходят за острыми плугами.
Каркайте, черные вороны!
Истину скрыть вы посмеете ль?
Мечет, крестясь, во все стороны
Зерна по бороздам сеятель.
Каркайте, черные вороны!
Выкрики издавна слажены;
Нивы страданием ораны,
Потом кровавым увлажены.
Каркайте, черные вороны,
Ваше пророчество! В воздухе
Грянет в упор, как укор, оно:
«Пахарь! не мысли о роздыхе!»
Каркайте, черные вороны!
Долго ль останусь на свете я?
Вам же садиться на бороны
Вновь, за столетьем столетия!

Иван Алексеевич Бунин

Степь

Синий ворон от падали
Алый клюв поднимал и глядел.
А другие косились и прядали,
А кустарник шумел, шелестел.

Синий ворон пьет глазки до донушка,
Собирает по косточкам дань.
Сторона ли моя ты, сторонушка,
Вековая моя глухомань!

Сергей Клычков

Крикливы и прожорливы вороны

Крикливы и прожорливы вороны,
И по-лесному вежливы дрозды,
И шагу без глубокого поклона
Не сделают грачи у борозды… Нет ничего красивее оборок
И подвенечных платьев голубей;
Сова сонлива, ястреб быстр и зорок,
Пуглив, как мелкий жулик, воробей… Имеет признак каждое творенье:
Заливист соловей, и робок чиж…
Откуда же такое удивленье,
С каким ты на меня всегда глядишь?

Булат Окуджава

Примета

Если ворон в вышине,
дело, стало быть, к войне.

Чтобы не было войны,
надо ворона убить.
Чтобы ворона убить,
надо ружья зарядить.

А как станем заряжать,
всем захочется стрелять.
Ну, а как стрельба пойдет,
пуля дырочку найдет.

Ей не жалко никого,
ей попасть бы хоть в кого,
хоть в чужого, хоть в свово.
Во, и боле ничего.

Во, и боле ничего.
Во, и боле никого.
Кроме ворона того:
стрельнуть некому в него.

Александр Сумароков

Непреодолеваемая природа

Не сыщетъ рыбы въ лужѣ,
Колико во трудахъ прилѣженъ ты ни будь,
И цѣлой годъ хотя ты въ лужѣ рыбу удь:
Не сыщешъ ни когда ты розы въ зимнѣй стужѣ,
Ни мягкости во чорствомъ калачѣ,
Ни жалости во пьяномъ полачѣ,
Ни разума въ безмозгломъ риѳмачѣ.
Ворону говорить училъ учитель:
Ворону сѣкъ, и былъ воронинъ онъ мучитель:
И надъ наукою ворону онъ моритъ;
Ворона ни чево не говоритъ.
Не здѣлаешъ во вѣкъ красавца изъ урода;
Ни кто тово не дастъ, чего не дастъ природа.

Николай Карамзин

Соловей, галки и вороны

Басня

Прошедшею весною,
Вечернею зарею
В лесочке сем певал любезный соловей.
Пришла опять весна: где друг души моей?
Ах, нет его! Зачем он скрылся?
Зачем? В лесочке поселился
Хор галок и ворон. Они и день и ночь
Кричат, усталости не знают,
И слух людей (увы!) безжалостно терзают!
Что ж делать соловью? — Лететь подале прочь!
Жестокие врали и прозой и стихами!
Какому соловью петь можно вместе с вами?

Дмитрий Иванович Хвостов

Ворона и сыр

притча
Однажды после пира
Ворона унесла остаток малый сыра,
С добычею в губах не медля на кусток
Ореховый присела.
Лисица к сыру подоспела
И лесть, как водится, запела
(Насильно взять нельзя): «Я чаю, голосок
Приятен у тебя и нежен и высок».
Ворона глупая от радости мечтала,
Что Каталани стала,
И пасть разинула — упал кусок,
Который подхватя, коварная лисица
Сказала напрямки: «Не верь хвале, сестрица
Ворону хвалит мир,
Когда у ней случится сыр».

Иосиф Бродский

Послесловие к басне

Еврейская птица ворона,
зачем тебе сыра кусок?
Чтоб каркать во время урона,
терзая продрогший лесок?

Нет! Чуждый ольхе или вербе,
чье главное свойство — длина,
сыр с месяцем схож на ущербе.
Я в профиль его влюблена.

Точней, ты скорее астроном,
ворона, чем жертва лисы.
Но профиль, присущий воронам,
пожалуй не меньшей красы.

Я просто мечтала о браке,
пока не столкнулась с лисой,
пытаясь помножить во мраке
свой профиль на сыр со слезой.

Петр Николаевич Кобяков

Ворона и кувшин

Ворона летнею порою,
Томяся жаждою, нашла кувшин с водою.
Находка добрая!—но вот беда:
Далеко от краев в кувшине том вода.
Как бы напиться мне! Воронушка сказала;
И так, и сяк, воды она достать пытала:
И нос в кувшинчик запускала,
И пробовала повалить,
И думала разбить --…
Напрасно! Как же быть?
А надобно воды испить.
«Постой! дай камушков в кувшин я набросаю —
Я чаю
Вода от них поднимется наверх» —
И вымысел имел желаемый успех;
Вода ровно с краями поднялася,
Ворона напилася,
И говорит:
Теперь узнала я, что нужда ум родит.

Константин Бальмонт

Ворон

Ворон и дуб,
Ворон с клювом железным,
Ворон, пьющий горячую кровь, и клюющий остывший труп,
Ворон, знающий речь человека,
И доныне, от века,
Не забывший, как судьбы разведать по рунам надзвездным,
Ворон, вещая птица Славян,
Вестник Одина, зрящий, как в мире
Расстилается сумрак ночной, каждый день простирается шире, —
Говоришь ли ты карканьем нам о погибели солнечных стран?
Ворон, дом твой есть дуб,
Вековой,
Что в раскатах громов,
Возрожденно-живой,
Зеленеет,
И хоть карканьем ты возвещаешь, что в сумерки светлых Богов,
Между пепельно-дымных, зажженных пожарами дней, облаков,
Волк явится посмеет
И оскалит на Светлых прожорливый зуб, —
Ворон, Ворон, твой дуб,
Говорит, что за сумраком новое Солнце восходит,
И под карканье рун вся дубрава живет,
И уж новые зори наш Бальдер, наш Бальдер выводит,
Мы с Воскресшим воскресли, и пляшем, сплетясь в хоровод.

Федр

Лисица и ворон

Кто счастлив лестью, что в обманчивых словах, —
Потерпит кару он в раскаянии позднем.

Однажды ворон своровал с окошка сыр
И сесть сбирался, на высокий севши сук.
Лисица видит — и такую речь ведет:
«О, как прекрасен, ворон, перьев блеск твоих,
В лице и теле, ворон, сколько красоты.
Имел бы голос — лучше птицы б не найти».
А глупый ворон, голос высказать спеша,
Свой сыр роняет изо рта… Поспешно тут
Хитрец лисица жадно в губы сыр берет.
И стонет глупый, что поддался на обман.

Ганс Христиан Андерсен

Ворон

Над колыбелью лампада горит:
ночью, в тиши безмятежной,
мать молодая над сыном сидит,
смотрит на спящего нежно.
— «Спи, ненаглядный! пока над тобой
носятся светлые грезы…
Кто мне откроет: что в жизни земной
ждет тебя — радость, иль слезы?»
По лесу ветер завыл, за окном
каркает ворон дубравный:
— «Твой ненаглядный в овраге лесном
будет мне пищею славной.»
Ф. Миллер.

Леонид Мартынов

Два утенка

Два утенка подцепили дождевого червяка,
Растянули, как резинку, — трах! и стало два куска…

Желтый вправо, черный влево вверх тормашками летит.
А ворона смотрит с ветки и вороне говорит:

«Невозможные манеры! посмотрите-ка, Софи…
Воспитала мама-утка… Фи, какая жадность! Фи!»

Из окна вдруг тетя Даша корку выбросила в сад.
Вмиг сцепились две вороны — только перышки летят.

А утята страшно рады: «Посмотрите-ка, Софи…
Кто воспитывал? Барбоска? Фи! и очень даже фи!»

Александр Блок

Черный ворон в сумраке снежном…

Черный ворон в сумраке снежном,
Черный бархат на смуглых плечах.
Томный голос пением нежным
Мне поет о южных ночах.

В легком сердце — страсть и беспечность,
Словно с моря мне подан знак.
Над бездонным провалом в вечность,
Задыхаясь, летит рысак.

Снежный ветер, твое дыханье,
Опьяненные губы мои…
Валентина, звезда, мечтанье!
Как поют твои соловьи…

Страшный мир! Он для сердца тесен!
В нем — твоих поцелуев бред,
Темный морок цыганских песен,
Торопливый полет комет!

Федор Тютчев

Вот от моря и до моря…

Вот от моря и до моря
Нить железная бежит,
Много славы, много горя
Эта нить порой вестит.
И, за ней следя глазами,
Путник видит, как порой
Птицы вещие садятся
Вдоль по нити вестовой.
Вот с поляны ворон черный
Прилетел и сел на ней,
Сел и каркнул, и крылами
Замахал он веселей.
И кричит он, и ликует,
И кружится все над ней:
Уж не кровь ли ворон чует
Севастопольских вестей?..

Константин Бальмонт

Птицы Чернобога

Ворон, Филин, и Сова,
Слуги Чернобога,
Ваша слава век жива,
С вами вещие слова,
Тайная дорога.
Тот, кто Ворона видал,
Знает силу мрака,
Ворон к Одину летал,
В вечный он глядел кристалл,
Принял тайну знака.
Тот, кто с Филином побыл,
Знает тайну гроба,
Филин — вещий страх могил,
Знает, сколько скрыла сил
Тайная утроба.
Кто беседовал с Совой,
Знает силу Ночи,
Знает, как в реке живой
К полосе береговой
Сделать путь короче.
Ворон, Филин, и Сова
Птицы Чернобога,
Но у темных мысль жива,
В их зрачках горят слова,
О, горит их много.

Владимир Высоцкий

В плен, приказ, не сдаваться

В плен — приказ — не сдаваться! Они не сдаются,
Хоть им никому не иметь орденов.
Только чёрные вороны стаею вьются
Над трупами наших бойцов.Бог войны — по цепям на своей колеснице.
И, в землю уткнувшись, солдаты лежат.
Появились откуда-то белые птицы
Над трупами наших солдат.После смерти для всех свои птицы найдутся,
Так и белые птицы — для наших бойцов.
Ну, а вороны — словно над падалью — вьются
Над чёрной колонной врагов.

Константин Бальмонт

Черные вороны

Черные вороны, воры играли над нами.
Каркали. День погасал.
Темными снами
Призрак наполнил мне бледный бокал.
И, обратившись лицом к погасающим зорям,
Пил я, закрывши глаза,
Видя сквозь бледные веки дороги с идущим и едущим сгорбленным Горем.
Вороны вдруг прошумели как туча, и вмиг разразилась гроза.
Словно внезапно раскрылись обрывы.
Выстрелы, крики, и вопли, и взрывы.
Где вы, друзья?
Странный бокал от себя оторвать не могу я, и сказка моя
Держит меня, побледневшего, здесь, заалевшими снами-цепями.
Мысли болят. Я, как призрак, застыл.
Двинуться, крикнуть — нет воли, нет сил.
Каркают вороны, каркают черные, каркают злые над нами.

Демьян Бедный

Прилетела ворона издалеча

Прилетела ворона издалеча — какова птица, такова ей и встречаСмотрят наши: «Гитлер! Вона!»
«Что за шут!
С неба падает корона —
Парашют!» «Уцепился за корону
Гитлер-пес».
«Вон какую к нам ворону
Черт принес!» Ошарашенного гада
Жуть берет.
«Ай, не нада! Ай, не нада!» —
Он орет. В страхе бельма гад таращит;
«Ой, беда!
Ой, меня корона тащит
Не туда! Как убрать мне ноги, плечи
И живот?
Не такой желал я встречи,
Либер готт! Дайте место, где я сяду
Без помех!»
Но в ответ раздался гаду
Грозный смех: «Опускайся, медлить неча!
Дело — гут:
Где ни сядешь, будет встреча,
Как и тут!» «Погляди кругом, ворона:
Всё полки».
«Опускайся вместо трона
На штыки!»

Василий Тредиаковский

Ворон и лисица (Басня)

Негде Ворону унесть сыра часть случилось;
На дерево с тем взлетел, кое-полюбилось.
Оного Лисице захотелось вот поесть;
Для того, домочься б, вздумала такую лесть:
Воронову красоту, перья цвет почтивши,
И его вещбу еще также похваливши,
«Прямо, — говорила, — птицею почту тебя
Зевсовою впредки, буде глас твой для себя,
И услышу песнь, доброт всех твоих достойну».
Ворон похвалой надмен, мня себе пристойну,
Начал, сколько можно громче, кракать и кричать,
Чтоб похвал последню получить себе печать;
Но тем самым из его носа растворенна
Выпал на землю тот сыр. Лиска, ободренна
Оною корыстью, говорит тому на смех:
«Всем ты добр, мой Ворон; только ты без сердца мех».

Николай Гумилев

Мечты

За покинутым, бедным жилищем,
Где чернеют остатки забора,
Старый ворон с оборванным нищим
О восторгах вели разговоры.

Старый ворон в тревоге всегдашней
Говорил, трепеща от волненья,
Что ему на развалинах башни
Небывалые снились виденья.

Что в полете воздушном и смелом
Он не помнил тоски их жилища
И был лебедем нежным и белым,
Принцем был отвратительный нищий.

Нищий плакал бессильно и глухо,
Ночь тяжелая с неба спустилась,
Проходившая мимо старуха
Учащенно и робко крестилась.

Борис Владимирович Жиркович

Путник и ворона

Не вовремя раскрывши рот,
Не оберешься ты хлопот.
       
Однажды Путник брел из дальнего предела
И так по сторонам зевал,
Что, рот раскрывши,— то и дело
Его закрыть позабывал!
Случилось тут лететь Вороне
(Что тварь сия глупа — давно молва идет!).
К нему направила она полет
И… прямиком попала в рот,
Оттоль — в живот,
И в животе сварилась, как в бульоне.
       
Читатель-друг! Мораль весьма проста:
Живи, не раскрывая рта,
Дабы не токмо что Ворона не влетела,
Но и тебе чтоб не влетело.

Леонид Мартынов

Городской романс

Над крышей гудят провода телефона…
Довольно, бессмысленный шум!
Сегодня опять не пришла моя донна,
Другой не завел я — ворона, ворона!
Сижу, одинок и угрюм.А так соблазнительно в теплые лапки
Уткнуться губами, дрожа,
И слушать, как шелково-мягкие тряпки
Шуршат, словно листьев осенних охапки
Под мягкою рысью ежа.Одна ли, другая — не все ли равно ли?
В ладонях утонут зрачки —
Нет Гали, ни Нелли, ни Милы, ни Оли,
Лишь теплые лапки, и ласковость боли,
И сердца глухие толчки…

Сергей Михалков

Экзамен

Как-то раз Попугай начал хвастаться всем вокруг:

— Я умею говорить по-человечьи! Больше вы не услышите от меня ни одного слова на птичьем языке!

— Ох, ох! — разохались трясогузки. Вот умница! Он будет говорить только по-человечьи!

— Он умеет говорить по-человечьи? — переспросил старый Ворон.

— Ну что ж! Это неплохо! Но это еще не значит, что он умнее всех! Я тоже знаю несколько человечьих слов, но я при этом не считаю себя мудрецом!

— А вы поговорите с ним по-человечьи! — затрещали трясогузки. — На птичьем языке он и разговаривать с вами не станет. Вот увидите!

— Попробуем! — сказал Ворон и перелетел туда, где сидел очень важный попугай.

— Здравствуйте! — представился Ворон на чистом человечьем языке. Здравствуйте! Я — Ворон!

— Попка-дурак! Попка-дурак! — важно ответил ему Попугай тоже по-человечьи. — Попка-дурак!

— Вы слышите? — восхитились трясогузки. Он вас убедил?

— Да уж! — сказал Ворон. — Я с ним согласен!

Иосиф Павлович Уткин

Песня

По-над сопкой вьется ворон,
Коршуном глядит.
По границе ходит ворон,
Генерал-бандит.

Или восемь или десять
Лет тому назад
Мы видали за Одессой
Этот самый зад.

Белый новенький кораблик
В волнах баловал.
Не срубили наши сабли
Черноморский вал!

Наши руки не ослабли
К саблям и — капут.
А союзники кораблик
Вам не отдадут.

А поднимут наши руки
Донбасс и Урал.
— Берегите ваши брюки,
Храбрый генерал!

Константин Дмитриевич Бальмонт

По зову ворона


Ужь ворон каркал трижды там на крыше,
Глухой, густой, тысячелетний зов.
И дальний гул редеющих лесов
С паденьем листьев звукоемно тише.

В ветвях—часовни духов, ходы, ниши,
Прорывы, грусть, блужданье голосов.
А в доме громче тиканье часов,
И по углам шуршат в обоях мыши.

Стал мрачным деревенский старый дом.
На всем печать ущерба и потери.
Три месяца в нем не скрипели двери.

Теперь скрипят. И окна под дождем
Со всем живым тоскуют в равной мере,
Как в темных норах зябнущие звери.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Солнце, ветер и ворон

Взял Старик в амбар мешок,
Мышь в мешок проворно скок,
И прогрызла там дыру,
И ушла сама в нору.

Крупка сыплется в мешок,
Крупка в норку наутек,
Крупка высыпалась вся,
Пляшет мышь, хвостом тряся.

Тужит Старый: «Как тут быть?
Как тут горю пособить?»
Зерна скрылись, — где и след.
Разве Солнце даст совет.

Солнце слышит свысока,
Обогрело Старика,
Месяц белый посветил,
Вышли зерна из могил.

И летел из дальних стран
Ворон Воронович Вран,
Помахал своим крылом, —
Крупкой полон весь закром.

Константин Дмитриевич Бальмонт

По зову ворона

Уж ворон каркал трижды там на крыше,
Глухой, густой, тысячелетний зов.
И дальний гул редеющих лесов
С паденьем листьев звукоемно тише.

В ветвях — часовни духов, ходы, ниши,
Прорывы, грусть, блужданье голосов.
А в доме громче тиканье часов,
И по углам шуршат в обоях мыши.

Стал мрачным деревенский старый дом.
На всем печать ущерба и потери.
Три месяца в нем не скрипели двери.

Теперь скрипят. И окна под дождем
Со всем живым тоскуют в равной мере,
Как в темных норах зябнущие звери.

Марина Цветаева

Белоснежка

Александру Давидовичу Топольскому

Спит Белоснежка в хрустальном гробу.
Карлики горько рыдают, малютки.
Из незабудок веночек на лбу
И на груди незабудки.

Ворон — печальный сидит на дубу.
Спит Белоснежка в хрустальном гробу.

Плачется карлик в смешном колпаке,
Плачется: «Плохо её берегли мы!»
Белую ленту сжимает в руке
Маленький карлик любимый.

Средний — печальный играет в трубу.
Спит Белоснежка в хрустальном гробу.

Старший у гроба стоит на часах,
Смотрит и ждёт, не мелькнёт ли усмешка.
Спит Белоснежка с венком в волосах,
Не оживёт Белоснежка!

Ворон — печальный сидит на дубу.
Спит Белоснежка в хрустальном гробу.

Федор Иванович Тютчев

Вот от моря и до моря

Вот от моря и до моря
Нить железная скользит
Много славы, много горя
Эта нить порой гласит.

И, за ней следя глазами,
Путник видит, как порой
Птицы вещия садятся
Вдоль по нити вестовой.

Вот с поляны ворон черный
Прилетел и сел на ней,
Сел, и каркнул, и крылами
Замахал он веселей.

И кричит он, и ликует,
И кружится все над ней:
Уж не кровь ли ворон чует
Севастопольских вестей?

Владимир Высоцкий

Дайте собакам мяса…

Дайте собакам мяса —
Может, они подерутся.
Дайте похмельным кваса —
Авось они перебьются.

Чтоб не жиреть воронам —
Ставьте побольше пугал.
А чтоб любить влюбленным
Дайте укромный угол.

В землю бросайте зерна —
Может, появятся всходы.
Ладно, я буду покорным —
Дайте же мне свободу!

Псам мясные ошметки
Дали, — а псы не подрались.
Дали пьяницам водки, —
А они отказались.

Люди ворон пугают, —
А воронье не боится.
Пары соединяют, —
А им бы разъединиться.

Лили на землю воду —
Нету колосьев — чудо!
Мне вчера дали свободу.
Что я с ней делать буду?

Демьян Бедный

Прилетела ворона издалеча — какова птица, такова ей и встреча

Смотрят наши: «Гитлер! Вона!»
   «Что за шут!
С неба падает корона –
   Парашют!»

«Уцепился за корону
   Гитлер-пес».
«Вон какую к нам ворону
   Черт принес!»

Ошарашенного гада
   Жуть берет.
«Ай, не нада! Ай, не нада!» –
   Он орет.

В страхе бельма гад таращит:
   «Ой, беда!
Ой, меня корона тащит
   Не туда!

Как убрать мне ноги, плечи
   И живот?
Не такой желал я встречи,
   Либер готт!

Дайте место, где я сяду
   Без помех!»
Но в ответ раздался гаду
  Грозный смех:

«Опускайся, медлить неча!
   Дело – гут:
Где ни сядешь, будет встреча,
   Как и тут!»

«Погляди кругом, ворона:
   Все полки».
«Опускайся, вместо трона,
   На штыки!»

Иван Крылов

Ворона

Когда не хочешь быть смешон,
Держися звания, в котором ты рожден.
Простолюдин со знатью не роднися;
И если карлой сотворен,
То в великаны не тянися,
А помни свой ты чаще рост.

Утыкавши себе павлиным перьем хвост,
Ворона с Павами пошла гулять спесиво
И думает, что на нее
Родня и прежние приятели ее
Все заглядятся, как на диво;
Что Павам всем она сестра,
И что пришла ее пора
Быть украшением Юнонина двора.
Какой же вышел плод ее высокомерья?
Что Павами она ощипана кругом,
И что, бежав от них, едва не кувырком,
Не говоря уж о чужом,
На ней и своего осталось мало перья.
Она-было назад к своим; но те совсем
Заклеванной Вороны не узнали,
Ворону вдосталь ощипали,
И кончились ее затеи тем,
Что от Ворон она отстала,
А к Павам не пристала.

Я эту басенку вам былью поясню.
Матрене, дочери купецкой, мысль припала,
Чтоб в знатную войти родню.
Приданого за ней полмиллиона.
Вот выдали Матрену за Барона.
Что ж вышло? Новая родня ей колет глаз
Попреком, что она мещанкой родилась,
А старая за то, что к знатным приплелась:
И сделалась моя Матрена
Ни Пава, ни Ворона.

Валерий Яковлевич Брюсов

На сухой осине серая ворона

На сухой осине серая ворона,
Поле за оврагом, отдаленный лес,
Серый молочайник у крутого склона,
Мухомор на кочке, вздутый словно бес.

Грустно, нелюдимо, пусто в мире целом,
Колеи дороги поросли травой,
Только слабо в небе, синевато-белом,
Виден дым далекий, верно, над избой.

Взором утомленным вижу в отдаленьи
Разноцветный веер недожатых нив,
Где-то есть жилище, где-то есть селенье,
Кто-то здесь, в просторах, уцелел и жив…

Или я чужой здесь, в этой дикой шири,
Одинок, как эта птица на суку,
Говорящий странник в молчаливом мире,
В даль полей принесший чуждую тоску?..

Афанасий Фет

Стена

На склоне у лона морской глубины
Стояла стена вековая,
И мох зеленел по уступам стены,
Трава колыхалась сухая.И верхние плиты разбиты грозой
В часы громовой непогоды,
Но стену ту любят за камень сырой
Зеленые ветви природы: Лоза подается с кудрявым плющом
Туда, где слышнее прохлада,
И в полдень сверкает, играя с лучом,
Прозрачный жемчуг винограда.И всякому звуку внимает стена:
Шумящий ли ворон несется —
И ворону в сторону явно сполна
Двоякий полет отдается.На море ли синем поют рыбари
Иль нимфы серебряным смехом
Тревожат пугливое ухо зари, —
Стена им ответствует эхом.

Андрей Дементьев

Три птицы

Три птицы увидел я
В небе пустом.
Ворону, летевшую вкось.
Орла над высоким
Весенним гнездом.
Сороку, схватившую кость.
Ворона летела, не зная куда,
В расчете на птичье «авось».
Сорока, вкусившая радость труда,
Собаке оставила кость.
Орел, воспаривший
Над холодом скал,
Высматривал сверху обед.
И в эти минуты он тоже не знал,
А будет обед или нет.
И каждая птица была занята.
У каждой был свой интерес.
… Ворону сбил ястреб
Над сенью куста,
Упавший на жертву с небес.
Сорока добычу оставила псу,
Едва не лишившись крыла.
И сгинул орел,
Улетевший в грозу.
И тело река приняла.
Три птицы увидел я
В небе пустом:
Синицу, грача, пустельгу.
А что с теми птицами
Стало потом,
Я вам рассказать не могу.

Булат Окуджава

Чёрный ворон сквозь белое облако глянет

Черный ворон сквозь белое облако глянет —
значит, скоро кровавая музыка грянет.
В генеральском мундире стоит дирижер,
перед ним — под машинку остриженный хор.
У него — руки в белых перчатках.
Песнопенье, знакомое с давешних пор,
возникает из слов непечатных.Постепенно вступают штыки и мортиры —
значит, скоро по швам расползутся мундиры,
значит, скоро сподобимся есть за двоих,
забывать мертвецов и бояться живых,
прикрываться истлевшею рванью…
Лишь бы только не спутать своих и чужих,
то проклятья, то гимны горланя.Разыгрался на славу оркестр допотопный.
Все наелись от пуза музыки окопной.
Дирижер дирижера спешит заменить.
Те, что в поле вповалку (прошу извинить),
с того ворона взоров не сводят,
и кого хоронить, и кому хоронить —
непонятно… А годы уходят.Все кончается в срок. Лишней крови хватает.
Род людской ведь не сахар: авось не растает.
Двое живы (покуда их вексель продлен),
третий (лишний, наверно) в раю погребен,
и земля словно пух под лопатой…
А над ними с прадедовых самых времен —
черный ворон, во всем виноватый.

Александр Сумароков

Ворона и Лиса

И птицы держатся людского ремесла.
Ворона сыру кус когда-то унесла
И на дуб села.
Села,
Да только лишь еще ни крошечки не ела.
Увидела Лиса во рту у ней кусок,
И думает она: «Я дам Вороне сок!
Хотя туда не вспряну,
Кусочек этот я достану,
Дуб сколько ни высок».
«Здорово, — говорит Лисица, —
Дружок, Воронушка, названая сестрица!
Прекрасная ты птица!
Какие ноженьки, какой носок,
И можно то сказать тебе без лицемерья,
Что паче всех ты мер, мой светик, хороша!
И попугай ничто перед тобой, душа,
Прекраснее сто крат твои павлиньих перья!»
(Нелестны похвалы приятно нам терпеть).
«О, если бы еще умела ты и петь,
Так не было б тебе подобной птицы в мире!»
Ворона горлышко разинула пошире,
Чтоб быти соловьем,
«А сыру, — думает, — и после я поем.
В сию минуту мне здесь дело не о пире!»
Разинула уста
И дождалась поста.
Чуть видит лишь конец Лисицына хвоста.
Хотела петь, не пела,
Хотела есть, не ела.
Причина та тому, что сыру больше нет.
Сыр выпал из роту, — Лисице на обед.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Старик высокий

Старик высокий,
Он самый главный,
Он одноокий,
То Один славный.

С древнейших пор он
Любил туманы.
Летал как Ворон
В иные страны.

Он был на Юге,
И на Закате.
Но лучше вьюги,
Родней быть в хате.

Он был в Пустыне,
И на Востоке.
Навек отныне
Те сны далеки.

С тем людом Ворон
Совсем несроден,
И снова Тор он,
И снова Один.

Все клады Змея
Похитил Север.
И ветер, вея,
Качает клевер.

И кто же в мире
Лукав, как Бальдер, —
Под вскрик Валькирий
Восставший Бальдер!

Саша Чёрный

Перед сном

Каждый вечер перед сном
Прячу голову в подушку:
Из подушки лезет гном
И везет на тачке хрюшку,
А за хрюшкою дракон,
Длинный, словно макарона…
За драконом — красный слон,
На слоне сидит ворона,
На вороне — стрекоза,
На стрекозке — тетя Даша…
Чуть прижму рукой глаза —
И сейчас же все запляшут!
Искры прыгают снопом,
Колесом летят ракеты,
Я смотрю, лежу ничком
И тихонько ем конфеты.
Сердцу жарко, нос горит,
По ногам бегут мурашки,
Тьма кругом, как страшный кит,
Подбирается к рубашке…
Тише мышки я тогда.
Зашуршишь — и будет баня
Няня хитрая — беда.
Всё подсмотрит эта няня!
«Спи, вот встану, погоди!»
Даст щелчка по одеялу,
А ослушаешься — жди
И нашлепает, пожалуй!

Марина Цветаева

Буду выспрашивать воды широкого Дона…

Буду выспрашивать воды широкого Дона,
Буду выспрашивать волны турецкого моря,
Смуглое солнце, что в каждом бою им светило,
Гулкие выси, где ворон, насытившись, дремлет.Скажет мне Дон: — Не видал я таких загорелых!
Скажет мне море: — Всех слез моих плакать — не хватит!
Солнце в ладони уйдет, и прокаркает ворон:
Трижды сто лет живу — кости не видел белее! Я журавлем полечу по казачьим станицам:
Плачут! — дорожную пыль допрошу: провожает!
Машет ковыль-трава вслед, распушила султаны.
Красен, ох, красен кизиль на горбу Перекопа! Всех допрошу: тех, кто с миром в ту лютую пору
В люльке мотались.
Череп в камнях — и тому не уйти от допросу:
Белый поход, ты нашел своего летописца.Ноябрь

Ли-Тай-Пе

Пред сумраком Ночи


(КРИК ВОРОНОВ).
ЛИ-ТАЙ-ПЕ.
В облаке пыли Татарския лошади с ржаньем промчалися прочь.
В пыльной той дымности носятся вороны,—где б скоротать эту ночь,
Близятся к городу, скрытому в сумраке, ищут на черных стволах.
Криком скликаются, ворон с подругою, парно сидят на ветвях.

Бранный герой распростился с супругою, бранный герой—на войне.
Вороны каркают в пурпуре солнечном, красная гарь на окне.
К шелковой ткани она наклоняется, только что прыгал челнок.
Карканье воронов слыша, замедлила, вот замирает станок.

Смотрит в раскрытыя окна, где зорями дразнят пурпурности штор.
Вечер разорванный в ночь превращается, черным становится взор.
Молча идет на постель одинокую, вот, уронила слезу.
Слезы срываются, ливнем срываются,—дождь в громовую грозу.

Алексей Толстой

Ой стоги, стоги

Ой стоги, стоги,
На лугу широком!
Вас не перечесть,
Не окинуть оком! Ой стоги, стоги,
В зеленом болоте,
Стоя на часах,
Что вы стережете?«Добрый человек,
Были мы цветами, -
Покосили нас
Острыми косами! Раскидали нас
Посредине луга,
Раскидали врозь,
Дале друг от друга! От лихих гостей
Нет нам обороны,
На главах у нас
Черные вороны! На главах у нас,
Затмевая звезды,
Галок стая вьет
Поганые гнезда! Ой орел, орел,
Наш отец далекий,
Опустися к нам,
Грозный, светлоокий! Ой орел, орел,
Внемли нашим стонам,
Доле нас срамить
Не давай воронам! Накажи скорей
Их высокомерье,
С неба в них ударь,
Чтоб летели перья, Чтоб летели врозь,
Чтоб в степи широкой
Ветер их разнес
Далеко, далёко!»

Иван Андреевич Крылов

Ворона и Лисица

Уж сколько раз твердили миру,
Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок,
И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать было совсем уж собралась,
Да призадумалась, а сыр во рту держала.
На ту беду Лиса близехонько бежала;
Вдруг сырный дух Лису остановил:
Лисица видит сыр, Лисицу сыр пленил.
Плутовка к дереву на цыпочках подходит;
Верти́т хвостом, с Вороны глаз не сводит
И говорит так сладко, чуть дыша:
«Голубушка, как хороша!
Ну что за шейка, что за глазки!
Рассказывать, так, право, сказки!
Какие перушки! какой носок!
И, верно, ангельский быть должен голосок!
Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица,
При красоте такой и петь ты мастерица, —
Ведь ты б у нас была царь-птица!»
Вещуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье сперло, —
И на приветливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во все воронье горло:
Сыр выпал — с ним была плутовка такова.

<1807>

Ли Бо

Пред сумраком Ночи


(КРИК ВОРОНОВ)
ЛИ-ТАЙ-ПЕ
В облаке пыли Татарские лошади с ржаньем промчалися прочь.
В пыльной той дымности носятся вороны, — где б скоротать эту ночь,
Близятся к городу, скрытому в сумраке, ищут на черных стволах.
Криком скликаются, ворон с подругою, парно сидят на ветвях.

Бранный герой распростился с супругою, бранный герой — на войне.
Вороны каркают в пурпуре солнечном, красная гарь на окне.
К шелковой ткани она наклоняется, только что прыгал челнок.
Карканье воронов слыша, замедлила, вот замирает станок.

Смотрит в раскрытые окна, где зорями дразнят пурпурности штор.
Вечер разорванный в ночь превращается, черным становится взор.
Молча идет на постель одинокую, вот, уронила слезу.
Слезы срываются, ливнем срываются, — дождь в громовую грозу.