Все стихи про платье

Найдено стихов - 67

Николай Гумилев

Гляжу на Ваше платье синее

Гляжу на Ваше платье синее,
Как небо в дальней Абиссинии,
И украшаю Ваш альбом
Повествованием о том.

Александр Блок

Гейне. «Только платьем мимоходом…»

Только платьем мимоходом
До меня коснешься ты —
По твоим следам несутся
Сердца бурные мечты.
Обернешься ты, впери’тся
Глаз огромных синева —
С перепугу за тобою
Сердце следует едва.28 января 1921

Марина Цветаева

Я не танцую, — без моей вины…

Я не танцую, — без моей вины
Пошло волнами розовое платье.
Но вот обеими руками вдруг
Перехитрён, накрыт и пойман — ветер.

Молчит, хитрец. — Лишь там, внизу колен,
Чуть-чуть в краях подрагивает. — Пойман!
О, если б Прихоть я сдержать могла,
Как разволнованное ветром платье!

Александр Сумароков

Девка

Вдруг девка на реке мыв платье зарыдала,
И в  тяжкой горести об етом разсуждала:
Как замужем родит , иль сына, или дочь;
А что носила во утробе,
Увидит то во гроб?.
Вообрази себе ты девка перву ночь!
Повеселяе девка стала,
И вдруг захахотала.
Не плачь, не хахочи, дружечик мой;
Да платье мой.

Игорь Северянин

Кензели

В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом
По аллее олуненной Вы проходите морево…
Ваше платье изысканно, Ваша тальма лазорева,
А дорожка песочная от листвы разузорена —
Точно лапы паучные, точно мех ягуаровый.Для утонченной женщины ночь всегда новобрачная…
Упоенье любовное Вам судьбой предназначено…
В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом —
Вы такая эстетная, Вы такая изящная…
Но кого же в любовники? и найдется ли пара Вам? Ножки пледом закутайте дорогим, ягуаровым,
И, садясь комфортабельно в ландолете бензиновом,
Жизнь доверьте Вы мальчику в макинтоше резиновом,
И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым —
Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!..

Константин Фофанов

Нарядили ёлку в праздничное платье

Нарядили ёлку в праздничное платье:
В пёстрые гирлянды, в яркие огни,
И стоит, сверкая, ёлка в пышном зале,
С грустью вспоминая про былые дни.

Снится ёлке вечер, месячный и звёздный,
Снежная поляна, грустный плач волков
И соседи-сосны, в мантии морозной,
Все в алмазном блеске, в пухе из снегов.

И стоят соседи в сумрачной печали,
Грезят и роняют белый снег с ветвей…
Грезятся им ёлка в освещённом зале,
Хохот и рассказы радостных детей.

Александр Блок

На вас было черное закрытое платье…

На Вас было черное закрытое платье.
Вы никогда не поднимали глаз.
Только на груди, может быть, над распятьем,
Вздыхал иногда и шевелился газ.
У Вас был голос серебристо-утомленный.
Ваша речь была таинственно проста.
Кто-то Сильный и Знающий, может быть, Влюбленный
В Свое Создание, замкнул Вам уста.
Кто был Он — не знаю — никогда не узнаю,
Но к Нему моя ревность, и страх мой к Нему.
Ревную к Божеству, Кому песни слагаю,
Но песни слагаю — я не знаю, Кому.15 мая 190
3.
Петербург

Сергей Клычков

Надела платье белое из шелка

Надела платье белое из шелка
И под руку она ушла с другим.
Я перекинул за плечи кошелку
И потонул в повечеровый дым.И вот бреду по свету наудачу,
Куда подует вешний ветерок,
И сам не знаю я: пою иль плачу,
Но в светлом сиротстве не одинок.У матери — у придорожной ивы,
Прильнув к сухим ногам корней,
Я задремлю, уж тем одним счастливый,
Что в мире не было души верней.Иными станут шорохи и звуки,
И спутаются с листьями слова,
И склонит облако сквозные рукава,
И словно не было и нет разлуки.

Генрих Гейне

Филистеры, в праздных платьях

Филистеры, в праздных платьях,
Гуляют в долинах, в лесу,
И прыгают, точно козлята,
И славят природы красу.

И смотрят, прищурив глазенки,
Как пышно природа цветет,
И слушают, вытянув уши,
Как птица на ветке поет.

В моем же покое все окна
Задернуты черным сукном,
Ночные мои привиденья
Меня посещают и днем.

Былая любовь, появляясь,
Из царства умерших встает,
Садится со мною, и плачет,
И сердце томительно жмет.

Марина Цветаева

Детский юг

В каждом случайном об ятьи
Я вспоминаю ее,
Детское сердце мое,
Девочку в розовом платье.

Где-то в горах огоньки,
(Видно, душа над могилой).
Синие глазки у милой
И до плечей завитки.

Облаком пар из пекарен,
Воздух удушливый прян,
Где-то рокочет фонтан,
Что-то лопочет татарин.

Жмутся к холодной щеке
Похолодевшие губки;
Нежные ручки так хрупки
В похолодевшей руке…

В чьем опьяненном об ятьи
Ты обрела забытье,
Лучшее сердце мое,
Девочка в розовом платье.

Валерий Брюсов

Призрак луны непонятен глазам…

Призрак луны непонятен глазам,
Прошлое дымкой тумана повито.
В траурных платьях безмолвная свита,
Лица закрыты, идет по пятам.
Призрак луны непонятен глазам,
Хочешь всмотреться… Но тщетно! но тщетно!
Лиц незаметно, идут безответно,
В траурных платьях идут по пятам.
С берега к берегу веют вопросы,
Шепчет камыш — но вечерние росы
Вместе с туманом легли по цветам.
К небу восходят холмы и утесы,
Смутные тайны идут по пятам,
Призрак луны непонятен глазам.
Март 1895

Арсений Тарковский

Отнятая у меня, ночами

Отнятая у меня, ночами
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Черном платье, с детскими плечами,
Лучший дар, не возвращенный богом,

Заклинаю прошлым, настоящим,
Крепче спи, не всхлипывай спросонок,
Не следи за мной зрачком косящим,
Ангел, олененок, соколенок.

Из камней Шумера, из пустыни
Аравийской, из какого круга
Памяти — в сиянии гордыни
Горло мне захлестываешь туго?

Я не знаю, где твоя держава,
И не знаю, как сложить заклятье,
Чтобы снова потерять мне право
На твое дыханье, руки, платье.

Роберт Бернс

Дженни

(Баллада)
Дженни платье разорвала:
Прицепился колос;
За собой она слыхала
В поле чей-то голос.

Дженни бедная бежала
Все по бездорожью,
Дженни платье разорвала,
Пробираясь рожью.

Если кто встречал кого-то
В поле знойным летом —
Что кому-то за охота
Толковать об этом?

Если кто во ржи кого-то
Целовал случайно —
Не для нас об том забота
И не наша тайна.

Ярослав Смеляков

Английская баллада

На мыльной кобыле летит гонец:
«Король поручает тебе, кузнец,
сработать из тысячи тысяч колец
платье для королевы».Над черной кузницей дождь идет.
Вереск цветет. Метель метет.
И днем и ночью кузнец кует
платье для королевы.За месяцем — месяц, за годом — год
горн все горит и все молот бьет, -
то с лютою злобой кузнец кует
платье для королевы.Он стал горбатым, а был прямым.
Он был златокудрым, а стал седым.
И очи весенние выел дым
платья для королевы.Жена умерла, а его не зовут.
Чужие детей на кладбище несут.
— Так будь же ты проклят, мой вечный труд
платье для королевы! Когда-то я звезды любил считать,
я тридцать лет не ложился спать,
а мог бы за утро одно отковать
цепи для королевы.

Константин Дмитриевич Бальмонт

Светлое — темное

Светлое платье на темной подкладке
Было надето на ней.
Стал я играть с ней в загадки и в прятки,
Между расцветами дней.

Стал я играть с ней под куполом Ночи,
Звезды слагались в цветы.
Бездна возникла живых средоточий,
Ярких среди черноты.

Сказки слагались, и страшны, и сладки,
С каждой минутой страшней.
Белое платье на темной подкладке
Было так тесно на ней.

Арсений Тарковский

Стирка белья

Марина стирает белье.
В гордыне шипучую пену
Рабочие руки ее
Швыряют на голую стену.

Белье выжимает. Окно —
На улицу настежь, и платье
Развешивает.
Все равно,
Пусть видят и это распятье.

Гудит самолет за окном,
По тазу расходится пена,
Впервой надрывается днем
Воздушной тревоги сирена.

От серого платья в окне
Темнеют четыре ~ аршина
До двери.
Как в речке на дне —
В зеленых потемках Марина.

Два месяца ровно со лба
Отбрасывать пряди упрямо,
А дальше хозяйка-судьба,
И переупрямит над Камой…

Александр Вертинский

Бал Господен

В пыльный маленький город, где Вы жили ребенком,
Из Парижа весной к Вам пришел туалет.
В этом платье печальном Вы казались Орленком,
Бледным маленьким герцогом сказочных лет…

В этом городе сонном Вы вечно мечтали
О балах, о пажах, вереницах карет
И о том, как ночами в горящем Версале
С мертвым принцем танцуете Вы менуэт…

В этом городе сонном балов не бывало,
Даже не было просто приличных карет.
Шли года. Вы поблекли, и платье увяло,
Ваше дивное платье «Мэзон Лавалетт».

Но однажды сбылися мечты сумасшедшие.
Платье было надето. Фиалки цвели.
И какие-то люди, за Вами пришедшие,
В катафалке по городу Вас повезли.

На слепых лошадях колыхались плюмажики,
Старый попик любезно кадилом махал…
Так весной в бутафорском смешном экипажике
Вы поехали к Богу на бал.

Сергей Михалков

Модное платье

Привезли в подарок Кате
Заграничный сувенир —
Удивительное платье!
Отражен в нем целый мир.
Вкривь и вкось десятки слов —
Все названья городов:

«Лондон», «Токио», «Москва»-
Это только рукава!
На спине: «Мадрид», «Стамбул»,
«Монреаль», «Париж», «Кабул».
На груди: «Марсель», «Милан»,
«Рим», «Женева», «Тегеран».

По подолу сверху вниз:
«Сингапур», «Брюссель», «Тунис»,
«Цюрих», «Ницца», «Вена», «Бонн»,
«Копенгаген», «Лиссабон».

Как наденешь это платье,
Все пытаются пристать.
Все подходят: — Здравствуй, Катя!
Можно платье почитать?

Что ответить на вопрос?
Катя сердится до слез.
А мальчишки Кате вслед:
— Вы — учебник или нет?!

Ну, а модницы-подружки,
Что завидуют друг дружке,
Те торопятся спросить:
— Дашь нам платье поносить?

Только папа хмурит взгляд,
Сувениру он не рад:
— Это просто ерунда,
Вперемешку города:
Тут — Бомбей, а Дели — там?!
Рядом с Дели Амстердам?!

Если это заучить,
Можно двойку получить!

Александр Блок

Тебя скрывали туманы…

Тебя скрывали туманы,
И самый голос был слаб.
Я помню эти обманы,
Я помню, покорный раб.
Тебя венчала корона
Еще рассветных причуд.
Я помню ступени трона
И первый твой строгий суд.
Какие бледные платья!
Какая странная тишь!
И лилий полны об ятья,
И ты без мысли глядишь.
Кто знает, где это было?
Куда упала Звезда?
Какие слова говорила,
Говорила ли ты тогда?
Но разве мог не узнать я
Белый речной цветок,
И эти бледные платья,
И странный, белый намек? Май 1902

Марина Ивановна Цветаева

Детский юг

В каждом случайном обятьи
Я вспоминаю ее,
Детское сердце мое,
Девочку в розовом платье.

Где-то в горах огоньки,
(Видно, душа над могилой).
Синие глазки у милой
И до плечей завитки.

Облаком пар из пекарен,
Воздух удушливый прян,
Где-то рокочет фонтан,
Что-то лопочет татарин.

Жмутся к холодной щеке
Похолодевшие губки;
Нежные ручки так хрупки
В похолодевшей руке…

В чьем опьяненном обятьи
Ты обрела забытье,
Лучшее сердце мое,
Девочка в розовом платье.

Александр Блок

День был нежно-серый, серый, как тоска…

День был нежно-серый, серый, как тоска.
Вечер стал матовый, как женская рука.
В комнатах вечерних прятали сердца,
Усталые от нежной тоски без конца.
Пожимали руки, избегали встреч,
Укрывали смехи белизною плеч.
Длинный вырез платья, платье, как змея,
В сумерках белее платья чешуя.
Над скатертью в столовой наклонились ниц,
Касаясь прическами пылающих лиц.
Стуки сердца чаще, напряженней взгляд,
В мыслях — он, глубокий, нежный, душный сад.
И молча, как по знаку, двинулись вниз.
На ступеньках шорох белых женских риз.
Молча потонули в саду без следа.
Небо тихо вспыхнуло заревом стыда.
Может быть, скатилась красная звезда.Июнь 190
3.
Bad Nauheim

Игорь Северянин

Ты ко мне вернешься

Ты ко мне не вернешься даже ради Тамары,
Ради нашей дочурки, крошки вроде крола:
У тебя теперь дачи, за обедом — омары,
Ты теперь под защитой вороного крыла…

Ты ко мне не вернешься: на тебе теперь бархат,
Он скрывает бескрылье утомленных плечей…
Ты ко мне не вернешься: предсказатель на картах
Погасил за целковый вспышки поздних лучей!..

Ты ко мне не вернешься, даже… даже проститься,
Но над гробом обидно ты намочишь платок…
Ты ко мне не вернешься в тихом платье из ситца,
В платье радостно-жалком, как грошовый цветок.

Как цветок… Помнишь розы из кисейной бумаги?
О живых ни полслова у могильной плиты!
Ты ко мне не вернешься: грезы больше не маги, —
Я умру одиноким, понимаешь ли ты?!.

Илья Зданевич

Тяжелый небосвод скорбел

Тяжелый небосвод скорбел о позднем часе,
за чугуном ворот угомонился дом.
В пионовом венке, на каменной террасе
стояла женщина овитая хмелем.
Смеялось проседью сиреневое платье,
шуршал языческий избалованный рот,
но платье прятало комедию Распятья,
чело — изорванные отсветы забот,
На пожелтелую потоптанную грядку
Снялся с инжирника ширококрылый грач.
Лицо отбросилось в потрескавшейся кадке,
В глазах осыпался осолнцевшийся плач.
Темнозеленые подстриженные туи
Пленили стенами заброшенный пустырь.
Избалованный рот голубил поцелуи,
покорная душа просилась в монастырь.
В прозрачном сумерке у ясеневой рощи
метался нетопырь о ночи говоря.
Но тихо над ольхой неумолимо тощей,
как мальчик, всхлипывала глупая заря.

Геннадий Шпаликов

Яблони и вишни снегом замело

Эта песня посвящается солдату Булату Окуджаве
и солдату Петру Тодоровскому в день их премьеры —
от лейтенанта запаса Шпаликова.Яблони и вишни снегом замело —
Там мое родное курское село.
Как у нас под Курском соловьи поют!
А мою невесту Клавою зовут.Земля ты русская!
Девчонка курская,
И пересвисты соловья,
И платье белое,
И косы русые,
Родная девушка моя! Говорил я Клаве: «Клава, не тужи!
Ухожу я, Клава, в армию служить!
И прошу я, Клава, дать прямой ответ:
Ты меня дождёшься, Клава, или нет?»Земля ты русская!
Девчонка курская,
И пересвисты соловья,
И платье белое,
И косы русые,
Родная девушка моя! Клава улыбнулась, бровью повела,
Белою рукою крепко обняла
И сказала Клава: «Парень ты смешной!
Буду я солдату верною женой».Земля ты русская!
Девчонка курская,
И пересвисты соловья,
И платье белое,
И косы русые,
Родная девушка моя!

Эдуард Успенский

Что у мальчиков в карманах

Как у девочек на платье
Есть кармашек для платка,
И в руке девчонка держит
На метро два пятака.
Вот и весь ее багаж…

Ну, а что же мальчик наш?

А у мальчика на платье
Пять карманов или шесть.
Носовой платок — не знаю,
А рогатка точно есть.

Авторучка, батарейки,
Ремешок от телогрейки.
Выключатель, зажигалка
(Не работает, а жалко).

Мел в коробочке и ластик,
Пузырек и головастик.
Он в бидоне находился,
А бидончик прохудился,
Чтоб теперь его спасти,
Надо в речку отнести…
Карандаш, перо, точилка,
Гирька и увеличилка.

В целлофане пирожок —
Одному щенку должок…

Вот каков он, мальчик наш,
И каков его багаж.

Для него и самосвала,
Очевидно, будет мало.
Дать ему для багажа
Пять машин из гаража.

Константин Константинович Случевский

Прощание лета

Осень землю золотом одела,
Холодея, лето уходило
И земле, сквозь слезы улыбаясь,
На прощанье тихо говорило:

«Я уйду, — ты скоро позабудешь
Эти ленты и цветные платья,
Эти астры, эти изумруды
И мои горячие обятья.

Я уйду — роскошная южанка —
И к тебе, на выстывшее ложе,
Низойдет любовница другая,
И свежей, и лучше, и моложе.

У нее алмазы в ожерелье,
Платье бело и синеет льдами,
Щеки бледны, очи светло-сини,
Волоса́ осыпаны снегами...
О мой друг! Оставь ее спокойно
Жать тебя холодною рукою:
Я вернусь, согрею наше ложе,
Утомлю и утомлюсь с тобою!»

Николай Олейников

Послание, бичующее ношение длинных платьев и юбок

Веществ во мне немало,
Во мне текут жиры,
Я сделан из крахмала,
Я соткан из икры.Но есть икра другая,
Другая, не моя,
Другая, дорогая…
Одним словом — твоя.Икра твоя роскошна,
Но есть ее нельзя.
Ее лишь трогать можно,
Безнравственно скользя.Икра твоя гнездится
В хорошеньких ногах,
Под платьицем из ситца
Скрываясь, как монах.Монахов нам не надо!
Религию долой!
Для пламенного взгляда
Икру свою открой.Чтоб солнце освещало
Вместилище страстей,
Чтоб ножка не увяла
И ты совместно с ней.Дитя, страшися тлена!
Да здравствует нога,
Вспорхнувшая из плена
На вешние луга! Шипит в стекле напиток.
Поднимем вверх его
И выпьем за избыток
Строенья твоего! За юбки до колена!
За то, чтобы в чулках
Икра, а не гангрена
Сияла бы в веках! Теперь тебе понятно
Значение икры:
Она — не для разврата,
Она — не для игры.

Андрей Дементьев

Сестра милосердия

Слёзы Мария вытерла.
Что-то взгрустнулось ей…
Мало счастья Мария видела
В жизни своей.
Мало счастья Мария видела.
И старалась не видеть зла.
Красотой её мать обидела.
Юность радостью обошла.
Некрасивая, неуклюжая,
О любви мечтала тайком.
Платья старенькие утюжила.
Только платья на ней колом.
А года проносились мимо,
Словно вальсы подруг.
Так ничьей и не стала милой,
Не сплела над плечами рук.
Так ничьей и не стала милой.
Но для многих стала родной.
Столько нежности накопила,
Что не справиться ей одной.
И когда по утрам входила
В нашу белую тишину.
Эту нежность на всех делила.
Как делили мы хлеб в войну.
Забывала свои несчастья
Перед болью чужой.
Говорила:
— Не возвращайся…
Тем, кто радостно шёл домой.
На судьбу Мария не сердится.
Ну, а слёзы — они не в счёт.
Вот такой сестры милосердия
Часто жизни недостаёт.

Марина Цветаева

Бретонские народные песни Торопливая невеста

— Мама, долго ль?
Мама, скоро ль?
Мама, время
Замуж — мне! — Голубка, в доме — ни гроша!
— Зато пшеница хороша:
Ее продавай,
Меня выдавай!
Мама, долго ль?
Мама, скоро ль?
Мама, время
Замуж — мне! — Голубушка, где ж платье взять?
— Из льна-то — платья не соткать?
Тки, шей, расшивай,
Меня — выдавай!
Мама, душно!
Мама, скушно!
Мама, время
Замуж — мне! — Где жить-то будешь с муженьком?
— Есть каменщики — будет дом!
Домок воздвигай,
Меня — выдавай!
Мама, тесно,
Мама, тошно,
Мама, время
Замуж — мне! — Голубка, нет у нас вина!
— Чай, в винограде вся стена!
Скорей отжимай,
Меня выдавай!
Мама, тошно,
Мама, томно,
Мама, время
Замуж — мне! — Нет, дочка, милого у нас!
— Есть толстый Жак: он в самый раз!
Лови — не зевай,
Скорей выдавай!
Мама, завтра ж!
Мама, нынче ж!
Мама, время
Замуж — мне!

Игорь Северянин

Поэза о сборке ландышей

Как бегали мы за ландышами
Серебряными втроем:
Две ласковые милые девушки, —
Две фрейлины с королем!
У вас были платья алые,
Алые платья все.
По колени юбки короткие,
Босые ноги в росе.
У вас были косы длинные,
Спускавшиеся с висков
На груди весенне-упругие,
Похожие на голубков…
У вас были лица смелые,
Смеющиеся глаза,
Узкие губы надменные,
И в каждой внутри — гроза!
У вас были фразы вздорные,
Серебряные голоски,
Движения вызывающие,
И ландышевые венки!
Все было вокруг зеленое,
Все — золото, все бирюза!
Были лишь платья алые,
В которых цвела гроза.
Я помню полоски узкие
Меня обжигавших уст…
Как чисто звенели ландыши,
Запрятанные под куст.
Как нежно слова эстийские
Призывели над леском!
Как быстро сменялись личики
Перед моим лицом!..
Ах, это у моря Финского,
От дома за десять верст, —
Веселые сборы ландышей,
С восхода до самых звезд!
Ах, это в пресветлой Эстии,
Где любит меня земля,
Где две босоногие фрейлины, —
Две фрейлины короля!

Теофиль Готье

К розовому платью

Люблю я розовое платье,
Тебя раздевшее легко:
И руки наги для обятья,
И грудь поднялась высоко!

Светла, как сердце розы чайной,
Прозрачна, как крыло пчелы,
Чуть розовеет ткань и тайно
Тебе поет свои хвалы.

От кожи на шелка слетели
Ряды серебряных теней
И ткани отблески на теле
Еще свежей и розовей.

Откуда ты его достала
Похожим на тебя одну,
Смотри: оно в тебе смешало
И розовость и белизну.

То раковина ль Афродиты,
Заря, что пламенней вина,
Иль груди, что почти налиты,
Ему снесли свои тона?

Иль, может быть, те переливы
Лишь розы твоего стыда?
Нет, горделива и красива,
Ты не смутишься никогда.

Долой, докучная завеса!
И пред Кановой смело ты
Откроешь, словно та принцесса,
Сокровищницу красоты.

И эти складки — только губы
Моих желаний грозовых,
Хотящих нежно или грубо
Покрыть тебя лобзаньем их.

Александр Башлачев

Пора собираться на бал

Мой Бог, вы еще не одеты?
Поймите: нам нужно спешить.
За Вами прислали карету,
Просили немедленно быть.

Ну что Вы сидите в халате?
Я Вас дожидаться устал.
Вот Ваше нарядное платье.
Пора собираться на бал.

Взгляните — над Вашим балконом
Какая сегодня луна!
Какие волшебные кони
Сегодня храпят у окна!

Хозяйкою нашего трона
Вас встретит ликующий зал…
Давайте примерим корону —
Пора собираться на бал.

В окошко врывается ветер,
И тихий доносится вальс…
Пленительный Штраус весь вечер
Играет сегодня для Вас.

Пылающим спиртом наполним
Мы Ваш изумрудный бокал…
Сударыня, близится полночь!
Пора собираться на бал!

— Нет, нет… Не готов еще ужин,
И стирка опять же на мне.
Я знаю похмельного мужа —
Не верит он в ваших коней.

И сил моих женских не хватит,
Не сладить с ним будет с утра…
Давайте сюда ваше платье!
На бал собираться пора!

Василий Лебедев-кумач

Две сестры

Запах мыла, уютный и острый,
Всюду — пар, и вода, и белье…
В комнатушке беседуют сестры
Про житье,
Про бытье… Над корытом склонясь и стирая,
Раскрасневшись, как мак, от жары,
Смотрит искоса младшая Рая
На изящное платье сестры.
Лида — в новеньком, и перед Лидой
Стыдно ей за белье, за старье…— Райка, милая! Ты не завидуй!
Не гляди так на платье мое…
У Сергея — опять увлеченье.
Он подолгу не любит скучать.
Ты не знаешь, какое мученье
Видеть все — и терпеть… и молчать!
Каждый день я их вместе встречаю…
Ну, скажи, разве можно так жить?
Остается позвать ее к чаю
И заставить меня ей служить!
Он является с нею открыто
И вчера пропадал до утра…-
И, поднявши лицо от корыта,
Смотрит нежно на Лиду сестра.
— Что мне делать? Уйти? Я хотела!
Ну, уйду, — а кому я нужна?
Скажут: «Что вы умеете делать?
Специальность какая?» Жена!
Я беспомощна, милая Райка!
Десять лет отдала я ему…
Кто я? Даже не домохозяйка,
Он мне не дал прийти ни к чему!
Не завидуй! Пускай от работы
Ноют руки твои день и ночь,
Ты без платьев сидишь… Но зато ты…
Но зато у тебя муж и дочь!
У тебя есть семья…
А я…-
И, замазавшись в мыльном об ятье,
Лида крепко целует сестру.
— Что ты, Лидка! Испортишь все платье!
Ах, какая! Ну, дай я сотру!

Агния Барто

Выборы

Собрались на сбор отряда
Все! Отсутствующих нет!
Сбор серьезный:
Выбрать надо
Лучших девочек в совет.

Галю вычеркнут из списка!
Все сказали ей в глаза:
— Ты, во-первых, эгоистка,
Во-вторых, ты егоза.

Предлагают выбрать Свету:
Света пишет в стенгазету,
И отличница она.
— Но играет в куклы Света! —
Заявляет Ильина.

— Вот так новый член совета!
Нянчит куколку свою!
— Нет! — кричит, волнуясь, Света, —
Я сейчас ей платье шью.

Шью коричневое платье,
Вышиваю поясок.
Иногда, конечно, кстати
Поиграю с ней часок.

— Даже нужно шить для кукол! —
Заступается отряд.
— Будет шить потом для внуков! —
Пионерки говорят.

Подняла Наташа руку:
— Мы вопрос должны решить.
Я считаю, что для кукол
В пятом классе стыдно шить!

Стало шумно в школьном зале,
Начался горячий спор,
Но, подумав, все сказали:
— Шить для кукол — не позор!

Не уронит этим Света
Своего авторитета.

Игорь Северянин

Ты ко мне не вернешься

Злате

Ты ко мне не вернешься даже ради Тамары,
Ради нашей дочурки, крошки вроде крола:
У тебя теперь дачи, за обедом - омары,
Ты теперь под защитой вороного крыла...

Ты ко мне не вернешься: на тебе теперь бархат;
Он скрывает бескрылье утомленных плечей.
Ты ко мне не вернешься: предсказатель на картах
Погасил за целковый вспышки поздних лучей!..

Ты ко мне не вернешься, даже... даже проститься,
Но над гробом обидно ты намочишь платок...
Ты ко мне не вернешься в тихом платье из ситца,
В платье радостно-жалком, как грошовый цветок.

Как цветок... Помнишь розы из кисейной бумаги?
О живых ни полслова у могильной плиты!
Ты ко мне не вернешься: грезы больше не маги,-
Я умру одиноким, понимаешь ли ты?!