Все стихи про мужа

Найдено 183
Эдуард Асадов

Чем муж и жена меж собой различаются?

Чем муж и жена меж собой различаются?
Жена — это та, что всегда подчиняется,
А муж — это тот, кто сильнее слона
И делает всё, что захочет она.

Александр Сумароков

На месте сем лежит безмерно муж велик

На месте сем лежит безмерно муж велик,
А именно зловредный откупщик.
Реками золото ему стекалось ко рту
И, душу озлатив, послало душу к черту.

Расул Гамзатов

Ученый муж качает головой…

Перевод Наума Гребнева

Ученый муж качает головой,
Поэт грустит, писатель сожалеет,
Что Каспий от черты береговой
С годами отступает и мелеет.

Мне кажется порой, что это чушь,
Что старый Каспий обмелеть не может.
Процесс мельчанья человечьих душ
Меня гораздо более тревожит.

Александр Сумароков

Монима кается, храня великой постъ

Монима кается, храня великой постъ,
Что скаредно она марала женской хвостъ;
И зделала себя изъ струй болотну лужу,
Даря всякъ день рога возлюбленному мужу;
И чаетъ, постны дни спасенье ей дадутъ:
Но съ мужа ужъ рога до смерти не спадутъ.

Леонид Мартынов

Девочка поет

Бам! Солнце блещет.
Бам! Море плещет,
Лижет-лижет-лижет бережок.
Из песка морского,
Светло-золотого,
Я слепила толстый-толстый пирожокБожия коровка —
Черная головка,
Красный-красный-красненький наряд…
Ты постой, послушай,
Сядь-ка и покушай.
Улетела к мужу-мужу-мужу в сад! Сделала семь бабок.
Все свалились набок…
Чайка-чайка-чайка села вдруг на шест!
Клинг! Посмотрела.
Кланг! Улетела…
Может быть, ворона-рона-рона съест?

Анна Ахматова

Ни вероломный муж, ни трепетный жених

Ни вероломный муж, ни трепетный жених,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . кто-то третий,
Который предпочел моим — чужие сети,
Не снится мне давно уже никто из них.

Пройденные давно все сожжены мосты
И смертные врата меня принять готовы.

Александр Сумароков

Под камнем сим лежит Фирс Фирсович Гомер

Под камнем сим лежит Фирс Фирсович Гомер,
Который пел, не знав галиматии мер.
Великого воспеть он мужа устремился:
Отважился, дерзнул, запел — и осрамился,
Оставив по себе потомству вечный смех.
Он море обещал, а вылилася лужа.
Прохожий! Возгласи к душе им пета мужа:
Великая душа, прости вралю сей грех!

Анна Ахматова

Муж хлестал меня узорчатым…

Муж хлестал меня узорчатым,
Вдвое сложенным ремнём.
Для тебя в окошке створчатом
Я всю ночь сижу с огнём.

Рассветает. И над кузницей
Подымается дымок.
Ах, со мной, печальной узницей,
Ты опять побыть не мог.

Для тебя я долю хмурую,
Долю-муку приняла.
Или любишь белокурую,
Или рыжая мила?

Как мне скрыть вас, стоны звонкие!
В сердце темный, душный хмель,
А лучи ложатся тонкие
На несмятую постель.

Гавриил Романович Державин

Совет

Уймешься ль куликать? жена тазала мужа:
Ты видишь, нас скуда кака пришибла, нужа! —
Тащит кто боле дом, ей муж сказал в ответ,
Ты лучше знаешь то: иль я, иль наш сосед?
Жена ему на то ни слова не сказала,
Краснела только лишь, задумалась, молчала.

Игорь Северянин

Матери

Как часто матери причиной
Несчастья в жизни дочерей
Своей сухой любовью чинной
И деспотичностью своей!

Муж хочет так, а мать иначе,
И вот, мечась меж двух огней,
Несчастная горюче плачет,
Увы, взывая тщетно к ней…

Несовместимы долг дочерний
И долг жены: как обнимать
Без муки мужа в час вечерний,
Когда меж ними в мыслях мать?

Тут охлажденье неизбежно,
И муж бросает ей в укор,
Зачем незаслуженно-нежно
На мать ее направлен взор…

…О, женщина! утишь свой ужас.
В Евангельи благая высь:
«Оставь родителей и к мужу
Душой и телом прилепись…»

Гавриил Романович Державин

Стихотворения

Под камнем сим лежит Фирс
Фирсович Гомер,
Который, вознесясь ученьем
выше мер,
Великого воспеть монарха
устремился,
Отважился, дерзнул, запел —
и осрамился:
Дела он обещал воспеть велика
мужа;
Он к морю вел чтеца,
а вылилася лужа.
Терентий здесь живет Облаевич Цербер,
Который обругал подячих выше мер,
Кощунствовать своим «Опекуном» стремился,
Отважился, дерзнул, зевнул и подавился:
Хулил он, наконец, дела почтенна мужа,
Чтоб сей из моря стал ему подобна лужа.

Анна Ахматова

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то

Ты, верно, чей-то муж и ты любовник чей-то,
В шкатулке без тебя еще довольно тем,
И просит целый день божественная флейта
Ей подарить слова, чтоб льнули к звуках тем.
И загляделась я не на тебя совсем,
Но сколько в сентябре прощальных хризантем.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Пусть все сказал Шекспир, милее мне Гораций
Он сладость бытия таинственно постиг…
А ты поймал одну из сотых интонаций,
И все недолжное случилось в тот же миг.

Игорь Северянин

Мужья земли

Живи, как хочешь, как умеешь,
Как можешь — но живи! Живи!
Ты обезжизниться не смеешь
Запретом жизни и любви.

Мы — люди, это значит — боги!
И если рабством сражены,
Так рабством рыцарей. Мы — ноги
И мы мужья земли-жены.

Прекрасна наша Грезопева
В своем бесчислии имен:
Весна и жизнь, и женодева, —
Все та же явь, все тот же сон!

Жить без любви — не жить бы вовсе!
Но может ли не жить живой?..
Рожденный, в рыцари готовься
К земле своей святонагой!

Быть рыцарем святой блудницы —
Ведь это значит — богом быть!
Расти, трава! Летайте птицы!
Давайте жить! Давайте жить!

Русские Народные Песни

Во поле береза стояла


Бытовые песни разного рода.
Беседы и беседные песни
в уездах Петрозаводском и Повенецком

2
2.
Во поле березонька стояла,
Во поле кудрявая стояла,

Некому в чистом поле гуляти,
Белую березку заломати...

Уж как я пойду, я загуляю,
Белую березку заломаю,
Выломлю я три пруточка,
Сделаю я три гудочка,
В четвертых-то балалайку.

Стану в балалаечку играти,
Стану я стара мужа будити:
«Уж ты встань, мой муж, проснись,
Стар мой муж, пробудись!

На тебе умоечки—умойся,
На ти рукотернйчек—утрися,
На тебе заслонка—помолися,
На ти простокиша—захлебнися!»

Дмитрий Дмитриевич Минаев

Не пеки, жена блинов мне

«Не пеки, жена, блинов мне,
А не то, я распеку».
А жена перечит мужу:
— «Вот на зло да напеку…»
«Не носи блинов мне в поле;
Заруби ты на носу…»
А жена перечит мужу:
— «Вот на зло да принесу».
«А пойдешь, так мост минуй ты…»
— «Через мост на зло пойду…»
«Не клади в подол каменьев…»
— «Непременно накладу…»
«Да не прыгай с моста в воду…»
А жена кричит: «спрыгну!…»
«Не вспугни чертей в болоте»…
А жена кричит: «вспугну!…»
* * *
Ѣхал муж чрез мост обратно,
А его чертенок вплавь
Догоняет: «Друг любезный!
От жены своей—избавь!…
От нея теперь житья нет
Мне в воде…»—«Ну ладно, брат:
Коль тебе с ней тошно стало,
Так возьмет-ли муж назад?»

Илья Эренбург

Из земной утробы Этновою печью

Из земной утробы Этновою печью
Мастер выплеснул густое серебро
На обугленные черные предплечья
Молодых подручных мастеров.Домна чрева средь былого буерака.
Маховое сердце сдвинуло века.
И тринадцатым созвездьем Зодиака
Проросла корявая рука.Первая жена, отдавшаяся мужу,
Теремовая затворница моя,
Огнь твоих соитий леденили стужи,
Чресла надорвалися в боях.Но немой вселенной звездчатое темя,
Вспыхнувшие маяки небесных дамб,
Девства кровь и мужа огненное семя
Затвердели камнем диаграмм.Здесь, в глухой Калуге, в Туле иль в Тамбове,
На пустой обезображенной земле
Вычерчено торжествующей Любовью
Новое земное бытие.

Гавриил Романович Державин

Вывеска

1-я эпиграмма на Сумарокова
Терентий здесь живет Облаевич Цербер,
Который обругал подячих выше мер,
Кощунствовать своим Опекуном стремился,
Отважился, дерзнул, зевнул и подавился:
Хулил он наконец дела почтенна мужа,
Чтоб сей из моря стал ему подобна лужа.

«Под камнем сим лежит Фирс Фирсович Гомер,
Который, вознесясь ученьем выше мер,
Великого воспеть монарха устремился,
Отважился, дерзнул, запел и осрамился:
Дела он обещал воспеть велика мужа;
Он к морю вел чтеца, а вылилася лужа».

Марина Цветаева

Пожалей…

— Он тебе не муж? — Нет.
Веришь в воскрешенье душ? — Нет.
— Так чего ж?
Так чего ж поклоны бьешь?
— Отойдешь —
В сердце — как удар кулашный:
Вдруг ему, сыночку, страшно —
Одному?

— Не пойму!
Он тебе не муж? — Нет.
— Веришь в воскрешенье душ? — Нет.
— Гниль и плесень?
— Гниль и плесень.
— Так наплюй!
Мало ли живых на рынке!
— Без перинки
Не простыл бы! Ровно ссыльно-
Каторжный какой — на досках!
Жестко!

— Черт!
Он же мертв!
Пальчиком в глазную щелку —
Не сморгнет!
Пес! Смердит!
— Не сердись!
Видишь — пот
На виске еще не высох.
Может, кто еще поклоны в письмах
Шлет, рубашку шьет…

— Он тебе не муж? — Нет.
— Веришь в воскрешенье душ? — Нет.
— Так айда! — …нагрудник вяжет…
Дай-кось я с ним рядом ляжу…
Зако — ла — чи — вай!

Игорь Северянин

Chanson russe

Зашалила, загуляла по деревне молодуха.
Было в поле, да на воле, было в день Святого духа.
Муж-то старый, муж-то хмурый укатил в село под Троицу.
Хватит хмелю на неделю, — жди-пожди теперь пропойцу!
Это что же? разве гоже от тоски сдыхать молодке?
Надо парня, пошикарней, чтоб на зависть в околотке!
Зашалила, загуляла! знай, лущит себе подсолнух!..
Ходят груди, точно волны на морях, водою полных.
Разжигает, соблазняет молодуха Ваньку-парня,
Шум и хохот по деревне, будто бешеная псарня!..
Все старухи взбеленились, расплевались, да — по хатам;
Старикам от них влетело и метлою, и ухватом.
Всполошились молодухи, всех мужей — мгновенно в избы!
А звонарь на колокольне заорал: «Скорее вниз бы!»
Поспешил, да так ретиво, что свалился с колокольни…
А молодка все гуляла, ветра буйного раздольней!

Игорь Северянин

Пир братания

Увлажненное послегрозье…
И блаже женственная лань…
И слаже роза жмется к розе…
Журчанье крови, как шампань.
О, мельниц молнийных зигзаги!
Раздробленные жернова!
Какие песни, сказы, саги!
Какие грезы и слова!
На пир всемирного братанья
Спеши, воистину живой,
Объятый трепетом свиданья
С весною, девой огневой!
Целуйте, девушки, гранатно
Живых возлюбленных своих:
Ах, разве же невероятно,
Что материнство — для живых?
Мужи, не будьте в праздник праздны,
И, точно пули из ружья,
Мечите зерна в дев экстазно:
Теперь — все жены, все мужья!
Весной дарована свобода
Для воссоздания людей.
Ликуй же, юная природа!
Любись, живи и жизни дей!

Русские Народные Песни

За двором

 
За двором было за батюшкиным,
Что за теремом за матушкиным
Выростала трава шелковая,
Расцвели цветы лазоревые.
Пойду, выйду я на улицу гулять,
Пойду, выйду я на широку гулять.
Сколько я, млада, низка, плоска,
Не величка, мала пташичка.
Что садилась мала пташица
Среди моря на белой камешек,
Уж я слушала, выслушивала,
Со которую стороночку красна девица плакалась,
Плакучись, выговаривала:
„Уж, ты, старой, старой муж,
Старой муж, погубитель мой!
Погубил мою головушку:
Соволок с головы кунью шапочку,
Хазову девью повязочку,
Семишолкову ленточку“.

Александр Сумароков

Выкупъ мужей

Великій крѣпкій градъ,
Приступнымъ воинствомъ объятъ,
На договоры не здастся,
И съ непріятелемъ всей силою біется.
Съ обѣихъ странъ рѣками кровь ліется;
Летаютъ бомбы и ревутъ,
И зданія во градѣ рвутъ.
Отъ пушекъ стѣны поврежденны,
Такъ тѣ, которы осажденны,
Ослабли на конецъ и стали побѣжденны.
Чего воюющимъ тогда ужъ больше ждать?
Ихъ смерти велѣно предать.
Но вождь рѣшеніе такое оставляетъ,
И объявляетъ,
Чтобъ жоны всѣ свои сокровище несли,
Которыя они сокрыли,
И въ землю можетъ быть зарыли;
И чтобъ они мужей и протчихъ тѣмъ спасли.
Рѣшеніе сіе, не такъ какъ перво строго:
Принесено весьма богатства много:
Одна лишь ни на грошъ къ отдачѣ не несетъ;
Ни сору, а не только злата,
Хотя она весьма была богата,
И ужасъ сердца ей о мужѣ не трясетъ.
Хоть мужъ ей милъ не ложно,
Но деньги жонушкѣ еще ево миляй:
Лишиться ихъ еще и самой смерти зляй;
А мужа получить вездѣ всегда возможно:
Вотъ едакъ думаетъ она.
Похвальна ли сія, воздержная жена?
А по просту плутовка,
Хотя и не мотовка.
И говоритъ: пускай мужей порѣжутъ тамъ,
А я и десети рублевиковъ не дамъ,
И не хочу я столько куролѣсить.
Вождь мужа свободилъ, жену велѣлъ повѣсить.

Федор Сологуб

Муж мой стар и очень занят, все заботы и труды

Муж мой стар и очень занят, все заботы и труды,
Ну, а мне-то что за дело, что на фраке три звезды!
Только пасынок порою сердце мне развеселит,
Стройный, ласковый и нежный, скромный мальчик Ипполит.
Я вчера была печальна, но пришел любезный гость,
Я все горе позабыла, утопила в смехе злость.
Что со мной случилось ночью, слышал только Ипполит,
Но я знаю, скромный мальчик эту тайну сохранит.
Утром, сладостно мечтая, я в мой светлый сад вошла,
И соседа молодого я в беседку позвала.
Что со мной случилось утром, видел только Ипполит,
Но я знаю, скромный мальчик эту тайну сохранит.
В полдень, где найти прохладу? Только там, где есть вода.
Покатать меня на лодке Ипполиту нет труда.
Что со мной случилось в полдень, знает только Ипполит.
Но, конечно, эту тайну скромный мальчик сохранит.

Александр Иванович Полежаев

Песня из Панара


Как смешон,
Неумен
Муж ревнивый,
Неучтивый!
Как хотеть
Завладеть
Лишь ему
Одному —
Без причины —
И рукой,
И душой
Половины?

Хоть сердись,
Хоть бранись,
Коль захочется Амуру,
То жена,
Сатана,
Изомнет твою фризуру.
Будешь горестно рыдать,
Будешь лоб свой проклинать —
Но напрасно!
Не найдешь себе утех,
И услышишь только смех
Повсечасно.
Станут дыбом волоса,
Коль споют тебе в глаза
Песенку такую,
Хитрую и злую:

Как смешон,
Неумен
Муж ревнивый,
Неучтивый!
Как хотеть
Завладеть
Лишь ему
Одному —
Без причины —
И рукой,
И душой
Половины?

Марциал

На женитьбу Виктора

Пользуйся женских обятий утехами, пользуйся, Виктор,
Пусть незнакомым трудам орган научится твой.
Ткут покрывало уже для супруги, деву готовят,
И новобрачная брить мальчиков будет твоих.
Раз лишь позволит она быть мужу страстному сзади,
Раны первой страшась нового ей копия;
Это тебе повторять ни мать не позволит, ни нянька,
Скажут они: «Ведь — жена это не мальчик тебе!»
Горе! сколько стараний, сколько трудов ты потратишь,
Ежели женский соблазн — чуждая вещь для тебя!
Как новичок, ты поди к Субуранской наставнице в школу:
Сделает мужем она, дева ж — учитель плохой!

Федор Тютчев

От русского по прочтении отрывков из лекций г-на Мицкевича (Небесный царь, благослови…)

Небесный царь, благослови
Твои благие начинанья —
Муж несомненного призванья,
Муж примиряющей любви…
Недаром ветхие одежды
Ты бодро с плеч своих совлек.
Бог победил — прозрели вежды.
Ты был Поэт — ты стал Пророк…
Мы чуем приближенье Света —
И вдохновенный твой Глагол,
Как вестник Нового завета,
Весь Мир Славянский обошел…
Мы чуем Свет — уж близко Время —
Последний сокрушен оплот, —
Воспрянь, разрозненное племя,
Совокупись в один Народ —
Воспрянь — не Польша, не Россия —
Воспрянь, Славянская Семья! —
И, отряхнувши сон, впервые —
Промолви слово: «Это я!» —
Ты ж, сверхъестественно умевший
В себе вражду уврачевать, —
Да над душою просветлевшей
Почиет Божья Благодать!

Александр Петрович Сумароков

Спорщица


Скажи, о муза, мне, какой злой гнев жену
Принудил, обявить жестокую войну,
Противу своего возлюбленнаго мужа,
И глупость может ли жене злой быти чужа!
Муж будет побежден; сунбурщица не трусь,
И зделай нам над мужем шутку.
Поставили на стол большую утку.
Жена сказала: ето гусь:
Не гусь, да утка то, муж держит ето твердо,
О сатана!
Кричит жена,
На то ли я с тобой сопряжена.
Вся злобой внутренна моя разозжена.
Кричит без памяти, пылит немилосердо:
Коль ты ослеп, я шлюсь на вкус,
Иль я тебе такой дам туз,
Что ты за дремлешь,
Коль гуся моево за утку ты приемлешь.
Отведал муж: душа! сокровище! мой свет:
Гусинова и запаха тут нет.
Бездельник ето гусь, я знаю ето прямо.
Пожалуй жонушка не спорь ты так упрямо.
Я шлюсь на всех людей, что утка то, не гусь,
И в етом не запрусь.
Но чем окончилася шутка?
Жена ему дала туза,
И плюнула в глаза.
Признался муж: на стол поставлен гусь не утка.

Михаил Лермонтов

Великий муж! Здесь нет награды…

Великий муж! Здесь нет награды,
Достойной доблести твоей!
Ее на небе сыщут взгляды,
И не найдут среди людей.
Но беспристрастное преданье
Твой славный подвиг сохранит,
И услыхав твое названье,
Твой сын душою закипит.
Свершит блистательную тризну
Потомок поздний над тобой
И с непритворною слезой
Промолвит: «он любил отчизну!»1836 г. Кого имеет в виду Лермонтов в своем обращении, до настоящего времени не установлено. Высказывалось предположение, что это П.Я. Чаадаев (1794–1856), писатель и ученый, друг декабристов и Пушкина. В 1836 г. Чаадаев напечатал «Философическое письмо» острокритического характера, за что подвергся правительственным гонениям.Более вероятно, что в стихотворении речь идет о русском полководце М. Б. Барклае-де-Толли (1761–1818), заслуги которого в Отечественной войне 1812 г. долгое время недооценивались современниками. В 1836 г., в связи с подготовкой к двадцатипятилетию Отечественной войны, споры об исторической роли Барклая-де-Толли как главнокомандующего русской армией велись на страницах прессы.Высказаны были также догадки, касающиеся имен А.П. Ермолова, Н.Н. Раевского и др., но ни одна из них не получила достаточного подтверждения.

Марина Цветаева

Картинка с конфеты

На губках смех, в сердечке благодать,
Которую ни светских правил стужа,
Ни мненья лед не властны заковать.
Как сладко жить! Как сладко танцевать
В семнадцать лет под добрым взглядом мужа! То кавалеру даст, смеясь, цветок,
То, не смутясь, подсядет к злым старухам,
Твердит о долге, теребя платок.
И страшно мил упрямый завиток
Густых волос над этим детским ухом.Как сладко жить: удачен туалет,
Прическа сделана рукой искусной,
Любимый муж, успех, семнадцать лет…
Как сладко жить! Вдруг блестки эполет
И чей-то взор неумолимо-грустный.О, ей знаком бессильно-нежный рот,
Знакомы ей нахмуренные брови
И этот взгляд… Пред ней тот прежний, тот,
Сказавший ей в слезах под Новый Год:
— «Умру без слов при вашем первом слове!»Куда исчез когда-то яркий гнев?
Ведь это он, ее любимый, первый!
Уж шепчет муж сквозь медленный напев:
— «Да ты больна?» Немного побледнев,
Она в ответ роняет: «Это нервы».

Владимир Высоцкий

Давно я понял: жить мы не смогли бы…

Давно я понял: жить мы не смогли бы,
И что ушла — все правильно, клянусь, -
А за поклоны к праздникам — спасибо,
И за приветы тоже не сержусь.

А зря заботишься, хотя и пишешь — муж, но,
Как видно, он тебя не балует грошом, -
Так что, скажу за яблоки — не нужно,
А вот за курево и водку — хорошо.

Ты не пиши мне про березы, вербы -
Прошу Христом, не то я враз усну, -
Ведь здесь растут такие, Маша, кедры,
Что вовсе не скучаю за сосну!

Ты пишешь мне про кинофильм "Дорога"
И что народу — тыщами у касс, -
Но ты учти — людей здесь тоже много
И что кино бывает и у нас.

Ну в общем ладно — надзиратель злится,
И я кончаю, — ну всего, бывай!
Твой бывший муж, твой бывший кровопийца.
…А знаешь, Маша, знаешь, — приезжай!

Василий Андреевич Жуковский

Расстройка семейственного согласия

Жил муж в согласии с женой,
И в доме их ничто покоя не смущало!
Ребенок, моська, кот, сурок и чиж ручной
В таком ладу, какого не бывало
И в самом Ноевом ковчеге никогда!
Но вот беда!
Случился праздник! муж хлебнул — и в спор с женою!
Что ж вышло? За язык вступилася рука!
Супруг супруге дал щелчка!
Жена сечь сына, сын бить моську, моська с бою
Душить и мять кота, кот лапою сурка,
Сурок перекусил чижу с досады шею.

Нередко целый край один глупец смущал!
И в наказание могущему злодею
Нередко без вины бессильный погибал.

Игорь Северянин

Ее причуды

Ты отдавалась каждому и всем.
Я понял все, я не спросил — зачем:
Ты отдавалась иногда и мне.
Любил с тобою быть наедине
И знал, что в миг, когда с тобою я,
Что в этот миг ты целиком моя.
Вчера ты отказала: «Не могу.
Я верность мужу берегу».
Я прошептал: «Ты замужем давно.
И уж давно тобою все дано,
И я не понимаю, почему ж
Теперь меж нами возникает муж?»
И смерила ты с ног до головы
Меня в ответ: «Мой друг, ошиблись Вы.
Приснился Вам довольно странный сон».
Я был ошеломлен, я был смущен:
Та женщина, что каждому и всем…
Но понял вновь и не спросил — зачем.
А завтра ты, о милая, опять,
Я знаю, будешь мне принадлежать
И на руках моих лежать без сил,
Дав все, чего бы я не попросил.
И если я умру, то скажешь: «Да,
Мужчины понимают… иногда…»

Эдуард Асадов

Жены фараонов

История с печалью говорит
О том, как умирали фараоны,
Как вместе с ними в сумрак пирамид
Живыми замуровывались жены.

О, как жена, наверно, берегла
При жизни мужа от любой напасти!
Дарила бездну всякого тепла
И днем, и ночью окружала счастьем.

Не ела первой (муж пускай поест),
Весь век ему понравиться старалась,
Предупреждала всякий малый жест
И раз по двести за день улыбалась.

Бальзам втирала, чтобы не хворал,
Поддакивала, ласками дарила.
А чтоб затеять спор или скандал —
Ей даже и на ум не приходило!

А хворь случись — любых врачей добудет,
Любой настой. Костьми готова лечь.
Она ведь точно знала все, что будет,
Коль не сумеет мужа уберечь…

Да, были нравы — просто дрожь по коже
Но как не улыбнуться по-мужски:
Пусть фараоны — варвары, а все же
Уж не такие были дураки!

Ведь если к нам вернуться бы могли
Каким-то чудом эти вот законы —
С какой тогда бы страстью берегли
И как бы нас любили наши жены!

Николай Некрасов

Что думает старуха, когда ей не спится

В позднюю ночь над усталой деревнею
Сон непробудный царит,
Только старуху столетнюю, древнюю
Не посетил он.— Не спит, Мечется по печи, охает, мается,
Ждет — не поют петухи!
Вся-то ей долгая жизнь представляется,
Все-то грехи да грехи!«Охти-мне! часто владыку небесного
Я искушала грехом:
Нутко-се! с ходу-то, с ходу-то крестного
Раз я ушла с паренькомВ рощу… Вот то-то! мы смолоду дурочки,
Думаем: милостив Бог!
Раз у соседки взяла из-под курочки
Пару яичек… ох! ох! В страдную пору больной притворилася —
Мужа в побывку ждала…
С Федей солдатиком чуть не слюбилася…
С мужем под праздник спала.Охти-мне… ох! угожу в преисподнюю!
Раз, как забрили сынка,
Я возроптала на благость господнюю,
В пост испила молока, —То-то я грешница! то-то преступница!
С горя валялась пьяна…
Божия матерь! Святая заступница!
Вся-то грешна я, грешна!..»

Эдуард Асадов

Одна

К ней всюду относились с уваженьем:
И труженик и добрая жена.
А жизнь вдруг обошлась без сожаленья:
Был рядом муж — и вот она одна… Бежали будни ровной чередою.
И те ж друзья и уваженье то ж,
Но что-то вдруг возникло и такое,
Чего порой не сразу разберешь: Приятели, сердцами молодые,
К ней заходя по дружбе иногда,
Уже шутили так, как в дни былые
При муже не решались никогда.И, говоря, что жизнь почти ничто,
Коль будет сердце лаской не согрето,
Порою намекали ей на то,
Порою намекали ей на это… А то при встрече предрекут ей скуку
И даже раздражатся сгоряча,
Коль чью-то слишком ласковую руку
Она стряхнет с колена иль с плеча.Не верили: ломается, играет,
Скажи, какую сберегает честь!
Одно из двух: иль цену набивает,
Или давно уж кто-нибудь да есть.И было непонятно никому,
Что и одна, она верна ему!

Александр Александрович Блок

Встречной

Я только рыцарь и поэт,
Потомок северного скальда.
А муж твой носит томик Уайльда,
Шотландский плэд, цветной жилет…
Твой муж — презрительный эстет.

Не потому ль насмешлив он,
Что подозрителен без меры?
Следит, кому отдашь поклон…
А я… что́ мне его химеры!
Сегодня я в тебя влюблен!

Ты вероломством, лестью, ложью,
Как ризами, облечена…
Скажи мне, верная жена,
Дрожала ль ты заветной дрожью,
Была ли тайно влюблена?

И неужели этот сонный,
Ревнивый и смешной супруг
Шептал тебе: «Поедем, друг…»,
Тебя закутав в плэд зеленый
От зимних петербургских вьюг?

И неужели после бала
Твой не лукавил томный взгляд,
Когда воздушный свой наряд
Ты с плеч покатых опускала,
Изведав танца легкий яд?

Белла Ахмадулина

По пути в Сванетию

Теперь и сам я думаю: ужели
по той дороге, странник и чудак,
я проходил?
Горвашское ущелье,
о, подтверди, что это было так.Я проходил. И детскую прилежность
твоей походки я увидел.
Ты
за мужем шла покорная,
но нежность,
сиянье нежности взошло из темноты.Наши глаза увиделись.
Ревниво
взглянул твой муж.
Но как это давно
случилось.
И спасла меня равнина,
где было мне состариться дано.Однако повезло тому, другому, —
не ведая опасности в пути,
по той дороге он дошел до дому,
никто не помешал ему дойти.Не гикнули с откоса печенеги,
не ухватились за косы твои,
не растрепали их.
Не почернели
глаза твои от страха и любви.И, так и не изведавшая муки,
ты канула, как бедная звезда.
На белом муле, о, на белом муле
в Ушгули ты спустилась навсегда.Но все равно — на этом перевале
ликует и живет твоя краса.
О, как лукавили, как горевали
глаза твои, прекрасные глаза.

Алексей Кольцов

Всякому свой талант

Как женился я, раскаялся;
Да уж поздно, делать нечего:
Обвенчавшись — не разженишься;
Наказал господь, так мучайся.

Хоть бы взял ее я силою,
Иль обманут был злой хитростью;
А то волей своей доброю,
Где задумал, там сосватался.

Было кроме много девушек,
И хороших и талантливых;
Да ни с чем взять — видишь, совестно
От своей родни, товарищей.

Вот и выбрал по их разуму,
По обычаю — как водится:
И с роднею, и с породою,
Именитую — почетную.

И живем с ней — только ссоримся,
Да роднею похваляемся;
Да проживши всё добро свое,
В долги стали неоплатные…

«Теперь придет время тесное:
Что нам делать, жена, надобно?» —
«Как, скажите, люди добрые,
Научу я мужа глупова?» —

«Ах, жена моя, боярыня!
Когда умной ты родилася,
Так зачем же мою голову
Ты сгубила змея лютая?

Придет время, время грозное,
Кто поможет? куда денемся?» —
«Сам прожился мой безумной муж,
Да у бабы ума требует»

Андрей Дементьев

Еврейские жены

Еврейских жен не спутаешь с другими.
Пусть даже и не близок им иврит.
Я каждую возвел бы в ранг богини,
Сперва умерив вес и аппетит.

О, как они красноречивы в споре,
Когда неправы, судя по всему.
Душа их — как разгневанное море.
И тут уже не выплыть никому.

Мой друг художник — молодой и светский,
Разводом огорчась очередным,
Спросил в тоске — «Что делать? Посоветуй».
И я сказал — «Езжай в Иерусалим…»

Престиж еврейских жен недосягаем.
Непредсказуем и характер их.
Когда они своих мужей ругают,
То потому, что очень верят в них.

В их избранность, надежность и удачу.
Боясь — не потерялись бы в толпе.
А неудачи — ничего не значат.
Была бы лишь уверенность в себе.

И чтоб не обмануть их ожиданий,
Мужья обречены на чудеса:
Рекорды, книги, бизнес женам дарят,
Чтоб гордостью наполнить их глаза.

Еврейским женам угодить не просто.
Избранник — он единственный из всех.
Они хотят любимых видеть в звездах,
В деяньях, обреченных на успех.

И потому ни в чем не знают меры,
Когда мужей выводят в короли…
Без женской одержимости и веры
Они бы на вершины не взошли…

Пою хвалу терпению мужскому.
Еврейским женам почесть воздаю.
Одна из них не просто мне знакома,
Она судьбу возвысила мою.

Михаил Лермонтов

Гость

Как прошлец иноплеменный
В облаках луна скользит.
Колокольчик отдаленный
То замолкнет, то звенит.
"Что за гость в ночи морозной?"
Мужу говорит жена,
Сидя рядом, в вечер поздный
Возле тусклого окна…

Вот кибитка подъезжает…
На высокое крыльцо
Из кибитки вылезает
Незнакомое лицо.
И слуга вошел с свечою,
Бедный вслед за ним монах:
Ныне позднею порою
Заплутался он в лесах.

И ему ночлег дается —
Что ж стоишь, отшельник, ты?
Свечки луч печально льется
На печальные черты.
Чудным взор огнем светился,
Он хозяйку вдруг узнал,
Он дрожит — и вот забылся
И к ногам ее упал.

Муж ушел тогда. О! прежде
Жил чернец лишь для нее,
Обманулся он в надежде,
Погубил он с нею все.
Но промчалось исступленье;
Путник в комнате своей.
Чтоб рыданья и мученье
Схоронить от глаз людей.

Но рыдания звучали
Вплоть до белыя зари,
Наконец и замолчали.
По-утру к нему вошли:
На полу он посинелый
Как замученный лежал;
И бесчувственное тело
Плащ печальный покрывал!

Марина Ивановна Цветаева

Пожалей

— Он тебе не муж? — Нет.
Веришь в воскресенье душ? — Нет.
— Так чего ж?
Так чего ж поклоны бьешь?
— Отойдешь —
В сердце — как удар кулашный:
Вдруг ему, сыночку, страшно —
Одному?

— Не пойму!
Он тебе не муж? — Нет.
— Веришь в воскресенье душ? — Нет.
— Гниль и плесень?
— Гниль и плесень.
— Так наплюй!
Мало ли живых на рынке!

— Без перинки
Не простыл бы! Ровно ссыльно-
Каторжный какой — на досках!
Жестко!

— Черт!
Он же мертв!
Пальчиком в глазную щелку —
Не сморгнет!
Пес! Смердит!
— Не сердись!
Видишь — пот
На виске еще не высох.
Может, кто еще поклоны в письмах
Шлет, рубашку шьет…

— Он тебе не муж? — Нет.
— Веришь в воскресенье душ? — Нет.
— Так айда! — Нагрудник вяжет…
Дай-кось я с ним рядом ляжу…
Зако-ла-чи-вай!

Иван Сергеевич Аксаков

Утешение

Нет, не татаркою простой.
Не недоступной персиянкой
Пленился Бюлер молодой,
А белокурою армянкой.
Она ему милее всех:
Так круглы, полны эти плечи,
Так звонко весел детский смех
И русские так живы речи!
    
Канал Варвациевский свел
Его с армянкою прелестной,
И с мужем мой барон вошел
В союз приятельский и тесный.
Но муж... но муж...
Своей опасности не видел,
Любил он мягкий свой диван,
Тревог душевных ненавидел.
    
Все шло прекрасно. Но всегда
Судьба такие шутки любит;
Ее вмешательство тогда
Любви все здание погубит.
Его товарищ между тем
Глядел, сидел, считал и мерил:
К любви он был и глух и нем,
Ее мучениям не верил!
    
Слова внезапно раздались:
"Чтобы три доблестные мужа
На подвиг тяжкий поднялись
И шли отважно, смело, дюжо!
Чтобы они, отбросив лень,
Спустилися по Волге низом,
Чтоб перевесили тюлень,
Весь не оплаченный акцизом".
    
Что ж вы поморщились, барон?
Вы член комиссии тюленной,
Вы охраняете закон,
Казенной пользой умиленный!
Завиден жребий ваш! Молва
Повсюду разнесет с хвалою
Про подвиги младого льва,
Барона титлом и душою!

Иван Суриков

День я хлеба не пекла

День я хлеба не пекла,
Печку не топила —
В город с раннего утра
Мужа проводила.Два лукошка толокна
Продала соседу,
И купила я вина,
Назвала беседу.Всё плясала да пила;
Напилась, свалилась;
В это время в избу дверь
Тихо отворилась.И с испугом я в двери
Увидала мужа.
Дети с голода кричат
И дрожат от стужи.Поглядел он на меня,
Покосился с гневом —
И давай меня стегать
Плёткою с припевом: «Как на улице мороз,
В хате не топлёно,
Нет в лукошках толокна,
Хлеба не печёно.У соседа толокно
Детушки хлебают;
Отчего же у тебя
Зябнут, голодают? О тебя, моя душа,
Изобью всю плётку —
Не меняй ты никогда
Толокна на водку!»Уж стегал меня, стегал,
Да, знать, стало жалко:
Бросил в угол свою плеть
Да схватил он палку.Раза два перекрестил,
Плюнул с злостью на пол,
Поглядел он на детей —
Да и сам заплакал.Ох, мне это толокно
Дорого досталось!
Две недели на боках,
Охая, валялась! Ох, болит моя спина,
Голова кружится;
Лягу спать, а толокно
И во сне мне снится!

Николай Языков

К сестре Е.М. Хомяковой (Дороже перлов многоценных…)

(В альбом)Дороже перлов многоценных
Благочестивая жена!
Чувств непорочных, дум смиренных
И всякой тихости полна.
Она достойно мужа любит,
Живет одною с ним душой,
Она труды его голубит,
Она хранит его покой,
И счастье мужа — ей награда
И похвала, — и любо ей,
Что, меж старейшинами града,
Он знатен мудростью речей,
И что богат он чистой славой,
И силен в общине своей;
Она воспитывает здраво
И бережет своих детей:
Она их мирно поучает
Благим и праведным делам.
Святую книгу им читает,
Сама их водит в божий храм;
Она блюдет порядок дома:
Ей мил ее семейный круг,
Мирская праздность не знакома
И чужд бессмысленный досуг.
Не соблазнят ее желаний
Ни шум блистательных пиров,
Ни вихрь полуночных скаканий
И сладки речи плясунов,
Ни говор пусто-величавый
Бездушных, чопорных бесед,
Ни прелесть роскоши лукавой,
Ни прелесть всяческих сует.
И дом ее боголюбивый
Цветет добром и тишиной,
И дни ее мелькают живо
Прекрасной, светлой чередой;
И никогда их не смущает
Обуревание страстей:
Господь ее благословляет
И люди радуются ей.

Александр Пушкин

Куплеты (С позволения сказать)

С позволения сказать,
Я сердит на вас ужасно,
Нет! — вы просите напрасно;
Не хочу пера марать;
Можно ль честному поэту
Ставить к каждому куплету:
«С позволения сказать»?

С позволения сказать,
Престарелые красотки,
Пересчитывая четки,
Станут взапуски кричать:
«Это что?» — Да это скверно!
Сочинитель песни, верно,
С позволения сказать…

С позволения сказать,
Есть над чем и посмеяться;
Надо всем, друзья, признаться,
Глупых можно тьму сыскать
Между дам и между нами,
Даже, даже… меж царями,
С позволения сказать.

С позволения сказать,
Доктор мой кнута достоин,
Хоть он трус, хоть он не воин,
Но уж мастер воевать,
Лечит делом и словами,
Да потом и в гроб пинками,
С позволения сказать.

С позволения сказать,
Моськина, по мне, прекрасна.
Знаю, что она опасна:
Мужу хочется бодать;
Но гусары ведь невинны,
Что у мужа роги длинны,
С позволения сказать.

С позволения сказать,
Много в свете рифмодеев,
Все ученых грамотеев,
Чтобы всякий вздор писать;
Но, в пример и страх Европы,
Многим можно б высечь,
С позволения сказать.

Иван Иванович Хемницер

Два семейства

Уж исстари, не ныне знают,
Что от согласия все вещи возрастают,
А несогласия все вещи разрушают.
Я правду эту вновь примером докажу,
Картины Грезовы я сказкой расскажу.
Одна счастливую семью изображает,
Другая же семью несчастну представляет.

Семейством сча́стливым представлен муж с женой,
Плывущие с детьми на лодочке одной
Такой рекой,
Где камней и меле́й премножество встречают,
Которы трудности сей жизни представляют.
Согласно муж с женой
Своею лодкой управляя,
От камней, мелей удаляя,
Счастливо к берегу плывут;
Любовь сама в лице, грести им пособляя,
Их тяжкий облегчает труд;
Спокойно в лодочке их дети почивают;
Покой и счастие детей
В заботной жизни сей
Труды отцовски награждают.

Другим семейством тож представлен муж с женой,
Плывущие с детьми на лодочке одной
Такою же рекой,
Где камней и меле́й премножество встречают;
Но худо лодка их плывет;
С женой у мужа ладу нет:
Жена весло свое бросает,
Сидит, не помогает,
Ничто их труд не облегчает.
Любовь летит от них и вздорных оставляет;
А мужа одного напрасен тяжкий труд,
И вкриво с лодкою и вкось они плывут;
Покою дети не вкушают
И хлеб друг у́ друга с слезами отнимают;
Все хуже между них час о́т часу идет;
В пучину лодку их несет.

Николай Яковлевич Агнивцев

Дама из Эрмитажа

Ах, я устала, так что даже
Ушла, покинув царский бал!..
Сам Император в Эрмитаже
Со мной сегодня танцевал!

И мне до сей поры все мнится:
Блеск императорских погон,
И комплимент Императрицы.
И Цесаревича поклон.

Ах, как мелькали там мундиры!
(Знай только головы кружи!)
Кавалергарды, кирассиры,
И камергеры, и пажи!

Но больше, чем все кавалеры,
Меня волнует до сих пор
Неведомого офицера
Мне по плечам скользнувший взор!

И я ответила ему бы,
Но тут вот, в довершенье зол,
К нему, сжав вздрогнувшия губы,
Мой муж сейчас же подошел!..

Pardon! Вы, кажется, спросили
Кто муж мой? Как бы вам сказать.
В числе блистательных фамилий
Его, увы, нельзя назвать...

Но он в руках моих игрушка!
О нем слыхали вы иль нет?
Александр Сергеич Пушкин,
Камер-юнкер и поэт!..

Иван Иванович Хемницер

Два семейства


Уже из давних лет замечено у всех:
Где лад, там и успех;
А от раздора все на свете погибает.
Я правду эту вновь примером докажу;
Картины Грио́зовы я сказкой раскажу:

Одна счастливую семью изображает,
Другая же семью несчастну представляет.
Семейством счастливым представлен муж с женой,
Плывущие с детьми на лодочке одной
Такой
Рекой,
Где камней и мелей премножество встречали,
Которы трудности сей жизни представляли.
Согласно муж с женой
Своею лодкой управляя,
Счастливо к берегу меж камнями плывут.
Сама любовь в лице грести им пособляя,
Их тяжкой облегчает труд.
Спокойно в лодочке их дети почивают.
Покой и счастие детей,
В заботной жизни сей
Труды отцовски награждают.

Другим семейством тож представлен муж с женой,
Плывущие с детьми на лодочке одной
Такою же рекой,
Где камней и мелей премножество встречают.
Но худо лодка их плывет;
С женой у мужа ладу нет:
Жена весло свое бросает,
Сидит, не хочет помогать,
От камней лодку удалять.
Любовь летит от них и вздорных оставляет.
А мужа одново напрасен тяжкий труд;
И вкриво с лодкою и вкось они плывут.
Не знают дети их покою,
И друг у друга всяк кусок последний рвет,
Все хуже между них час от часу идет:
В пучину быстриною
Уж лодку их несет.

Николай Яковлевич Агнивцев

Брат Антонио…

В монастырской тихой келье,
Позабывши о веселье
(Но за это во сто крат
Возвеличен Иисусом),
Над священным папирусом
Наклонясь, сидел Аббат.
 
    Брат Антонио – каноник,
    Муж ученый и законник,
    Спасший силой божьих слов
    49 еретичек и 106 еретиков.
 
Но черны, как в печке вьюшки,
Подмигнув хитро друг дружке
И хихикнув злобно вслух,
Два лукавых дьяволенка
Сымитировали тонко
Пару самых лучших мух.

И под носом у Аббата,
Между строчками трактата
Сели для греховных дел…
И на этом папирусе
Повели себя во вкусе
Ста Боккачевых новелл.

И, охваченный мечтами,
Вспомнил вдруг о некой даме
Размечтавшийся Аббат…
И без всяких апелляций
В силу тех ассоциаций
Был низвергнут прямо в ад
 
    Брат Антонио-каноник,
    Муж ученый и законник,
    Спасший силой божьих слов
    От погибельных привычек
    49 еретичек и 106 еретиков.

Осип Мандельштам

За то, что я руки твои не сумел удержать…

За то, что я руки твои не сумел удержать,
За то, что я предал соленые нежные губы,
Я должен рассвета в дремучем Акрополе ждать.
Как я ненавижу пахучие, древние срубы!

Ахейские мужи во тьме снаряжают коня,
Зубчатыми пилами в стены вгрызаются крепко,
Никак не уляжется крови сухая возня,
И нет для тебя ни названья, ни звука, ни слепка.

Как мог я подумать, что ты возвратишься, как смел?
Зачем преждевременно я от тебя оторвался?
Еще не рассеялся мрак и петух не пропел,
Еще в древесину горячий топор не врезался.

Прозрачной слезой на стенах проступила смола,
И чувствует город свои деревянные ребра,
Но хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
И трижды приснился мужам соблазнительный образ.

Где милая Троя? Где царский, где девичий дом?
Он будет разрушен, высокий Приамов скворешник.
И падают стрелы сухим деревянным дождем,
И стрелы другие растут на земле, как орешник.

Последней звезды безболезненно гаснет укол,
И серою ласточкой утро в окно постучится,
И медленный день, как в соломе проснувшийся вол,
На стогнах, шершавых от долгого сна, шевелится.