О, путница блестящаго эѳира,
Капризная прелестница небес,
Ты вечное нам чудо, межь чудес,
Ты лишь одна пленительна для мира.
И стоит-ли завидовать ему?
В его тени возрос всего однажды
Кто был красив…
О, путница блестящего эфира,
Капризная прелестница небес,
Ты вечное нам чудо, меж чудес,
Ты лишь одна пленительна для мира.
И стоит ли завидовать ему?
В его тени возрос всего однажды
Кто был красив…
Затрепетала в небе тьма ночная,
Сменилась бледной полумглой:
То — скорбная, туманная, больная,
Взошла луна над смутною землей,
Дрожит, скользит, сквозь тучи свет роняя.
Так иногда в тревожный час ночной
Встает с постели женщина больная
И горько плачет, бледный лик склоняя,
Исполнена печали неземной.
Скиталица небес, печальная луна,
Как скорбно с высоты на землю ты глядишь!
Не потому ли ты бледна,
Не потому ли ты грустишь,
Что между ярких звезд свершать свой путь должна
Всегда, везде — одна,
Не зная, на кого лучистый взор склонить,
Не зная ничего, что́ можно полюбить!
Отрывок
Шиповник раскрылся под нежной луною,
Я сладко упился медовым вином,
Которое феи вливают волною
В цветочные чаши, сбирая на нем.
Под дерном зеленым, в стенах и под крышей
Пустынного Замка уснули во мгле
Кроты, землеройки, летучие мыши;
И если разлить то вино по земле,
И если с росою оно задымится,
К Джен
Как луны безмятежной
Яркий свет побеждает безжизненных звезд трепетанье,
Все сильней и сильнее горит,
Так твой голос поющий, твой голос чарующе-нежный
Этим струнам бездушным дал жизнь, — и твое в них дыханье
Так светло говорит.
Звезды ласково блещут,
Нынче дремлет за гранью далекой луна золотая,
К Джэн
Как луны безмятежной
Яркий свет побеждает безжизненных звезд трепетанье,
Все сильней, и сильнее горит,
Так твой голос поющий, твой голос чарующе-нежный
Этим струнам бездушным дал жизнь, — и твое в них дыханье
Так светло говорит.
Звезды ласково блещут,
Нынче дремлет за гранью далекой луна золотая,
Строки
Холодное небо сверкало над нами;
Обята морозом, дремала земля.
Кругом и луга, и леса, и поля,
Окованы льдом и покрыты снегами,
Как шепотом смерти, какими-то звуками были полны,
Облиты лучами
Холодной луны.
Тяжелые снежные хлопья висели
Безсонные Часы, когда я предан сну,
Под звездным пологом ко мне свой лик склоняют,
Скрывая от меня широкую луну,
От сонных глаз моих виденья отгоняют,—
Когда жь их Мать, Заря, им скажет: «Кончен сон.
«Луна и сны ушли»,—я ими пробужден.
Тогда я, встав, иду средь легкаго тумана,
Всхожу на Небеса, над царством волн и гор,
Оставив свой покров на пене океана;
Бессонные Часы, когда я предан сну,
Под звездным пологом ко мне свой лик склоняют,
Скрывая от меня широкую луну,
От сонных глаз моих виденья отгоняют, —
Когда ж их Мать, Заря, им скажет: «Кончен сон,
Луна и сны ушли», — я ими пробужден.
Тогда я, встав, иду средь легкого тумана,
Всхожу на Небеса, над царством волн и гор,
Оставив свой покров на пене океана;
Прохладу дождей, и с ручьев и с морей,
Я несу истомленным цветам,
В удушливый день мимолетную тень
Я даю задремавшим листам.
Живую росу на крылах я несу,
Пробуждаю ей почки от сна,
Меж тем как легли они к груди земли,
Пока пляшет вкруг солнца она.
Бичующий град моей дланью подят,
Я под гром, как цепом, молочу,