Точно блаженства безбрежного море,
Взгляд твой глубокий и полный участья,
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю, и все мое счастье:
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
Точно блаженства безбрежнаго море,
Взгляд твой глубокий и полный участья,
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю, и все мое счастье:
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
Словно безбрежного счастия море,
Взгляд твой глубокий и полный участья
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю. И все мое счастье —
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
Словно безбрежнаго счастия море,
Взгляд твой глубокий и полный участья
Светит мне ярко. На труд и на горе
Я уезжаю. И все мое счастье —
Перед разлукой, забывши ненастье,
Взором обнять это светлое море.
Облегчилось сердце, цепь моя распалась,
В море непогода буйно разыгралась,
И, как вихрь свободный, узам непокорный,
Я в ладье умчался из страны позорной.
Лес укрыл скитальца зеленью душистой,
Я уснул в обятьях ночи серебристой;
Но зачем былое, полное страданья,
Унеслось со мною в чудный край изгнанья?
Грезится мне сумрак, цепь тюрьмы зловонной;
Слышу: мчится ветер с песней похоронной;
Тихо дремлет, немо, недвижимо
Море, скорбью тягостной томимо,
И не шлет привет свой берегам;
Пульсы волн не бьются; догорая,
Чуть скользит зарница золотая
По немым, безжизненным водам.
Не колыхнет лист на бреге дальнем,
Лес замолк в раздумий печальном,
Ждет, чтоб дрогнул ветер иль волна;
Вот померкло солнце за горами,