Уж синее небо темнеет.
День кончился, ночь впереди.
Блистательных звезд ожерелья
Порвались на божьей груди.
Рассыпались звезды и чутко
На землю, на край наш глядят.
Что ж видят они там, что слышат?
Зачем все дрожат и дрожат?
Бор шумел, навевал странный сон,
А в нем тихо гул раздавался, —
Это в небе лесун колыхался
На вершинах сосновых крон.
Ему месяц печальный светил,
Подымали кресты в небо ели, —
И там в синей небесной купели
Душу дикую он окрестил.
Тихо все было на небе, земле и на сердце…
Ночь темнотой около все покрывала,
Ясные звезды блестели, и месяц уж выплыл,
Небо, и лес, и поля серебром обливая.
Все уж уснуло, и только березы шептались,
Только осины шумели, и только колосья,
В поле широком качаясь, землю целовали.
Тихо все было на небе, земле и на сердце.
Теплый вечер, тихий ветер, мягкий стог
Уложили спать меня на грудь земли.
Не курится пыль столбами вдоль дорог,
В небе месяца сияет бледный рог,
В небе тихо звезды расцвели.
Убаюканный вечерней тишиною,
Позабыл я, где рука, где голова.
Вижу я, с природой слившися душою,
Как дрожат от ветра звезды надо мною,
Чтоб заживить на сердце раны,
Чтоб освежить усталый ум,
Придите в Вильну к храму Анны,
Там исчезает горечь дум.
Изломом строгим в небе ясном
Встает, как вырезной, колосс.
О, как легко в порыве страстном
Он башенки свои вознес.